Ночной дождь-шептун мягко постукивал по черепице. Угли в медной жаровне покрывались сединой. Снежана не припоминала такой погоды — к утру дом выстывал до холодного пота на каменных стенах…
Добавить в моё избранное
24 мин, 16 сек 17454
И даже раздор между людьми.
Девушка, осторожно ступая, прошла к себе. Вряд ли удастся заснуть. Да и нужен ли теперь сон? Но Русана опять захныкала, не открывая глаз, и сестра обняла родное тельце. Что же теперь будет с ними? Под пологом замелькали розовато-жёлтые блики, послышались мелодичные звуки. Неужели? Да это просто ночь чудес! Значит, всё-таки есть на свете телейки — крохотные духи заботы и утешения. В детстве мать велела Снежане оставлять для них леденец под подушкой. Тогда телейки будут заботиться о её будущем ребёнке. Леденцы оставались нетронутыми, и Снежана думала, что духов нет. Оказывается, что телелейки, привлечённые её вниманием, всегда были рядом, только не объявлялись до поры до времени. Под нежный перезвон холодная жаровня заструила тепло, мягким светом озарились сумрачные голые стены. Чмокнула губками Русана. На её лбу заплясали радужные тени.
— Безобразие! — крикливый голос разогнал безмятежную дрёму. — Кто тебе позволил баловать ребёнка?
Снежана открыла глаза. В оконных рамах — ненастное утро. А в дверях подбоченилась мачеха, сверля тёмными глазами падчериц. Девушка заметила побледневших на свету шушмарих, которые сползались к юбке злой женщины, забирались в сборки передника. Так вот откуда в их доме вредные твари. До появления мачехи Снежана видела шушмарих только у сельской тётушки, в чулане.
— Вставайте, лентяйки-негодницы! Без завтрака сегодня останетесь. Обед будете зарабатывать в саду. За ночь яблоки нападали. Бочки в доме пустые — воды наносите. Потом — полы мести, ковры выбивать. Как закончите, накормлю.
От громкого визгливого голоса завозилась Русана. В затуманенных глазёнках — растерянность и непонимание:
— Где моя мама?
Спросонок малышка забыла о запрете на этот вопрос.
Мачеха прошипела:
— Там, где ей место — в чёрной утробе Мораззы. Не будешь слушаться, следом за матерью отправишься.
Русана закрыла ладошками глаза и попыталась не заплакать. Старшая сестра негромко сказала:
— Зачем дитя пугаете? Без того по ночам не спит.
Мачехины юбка и передник даже колыхнулись от шушмариного оживления — твари закопошились, предчувствуя ссору. Но женщина прищурилась, обдумывая сказанное падчерицей, потом куда-то заторопилась и вышла со словами:
— Работать, дармоедки!
Снежана оставила сестру в своей постели — пусть досыпает, ещё успеет наработаться — и вышла в сад. Отсыревшая земля дышала холодным туманом, линялое небо в рваных облаках обещало затяжную непогоду. Яблони, окроплённые ночным дождём, понуро склонили ветви. Снежана стала подбирать падалицу, путаясь в зарослях дерилаза. Злостный сорняк заполонил сад после того, как в доме появилась новая хозяйка. Задавил все посадки, даже деревья, казалось, захотел придушить, обвивая стволы липкими крепкими плетями. За ночь плоды успели подпортиться, ни один не уцелел. Терпкий запах яблочной гнили, размокшей зелени и тлена пропитал всё вокруг. Снежана опустила корзину в мокрую траву, прислушалась к сырой дрожи любимого сада. Откуда-то пришло знание: нужно впустить ветер и солнце. По наитию сняла чепец, вынула заколки из волос. Закружилась на одном месте, припевая на незнакомом ей языке. Звуки сами вылетали из губ, словно поднимались в насупившееся небо и разглаживали облачные морщины. Когда Снежана замерла, над головой засияло ярко-голубое окошко. В него хлынули розоватые солнечные лучи. Снова подтолкнула мысль: только тепла и света мало. И Снежана заговорила с яблоками, которые подставляли солнцу побитые прелью бока. Плоды в её руках будто наливались заново, исчезала гнильца, проступал восковой налёт.
— Красавица, яблочком не угостишь? — раздался голос со стороны низенькой терновой изгороди.
Яблоко вывалилось из руки. Захлопнулось небесное окошко, и сад потемнел от туч. Снежана увидела молодого мужчину, стоявшего позади ощетинившегося терна. Заправила волосы под чепец, размышляя, к кому из соседей направился чужак в новеньком охотничьем камзоле, с пустым заплечным мешком. Неторопливо выбрала розовобокий плод, отряхнула передник. Молча протянула через колючки яблоко. Холодные, как лёд, пальцы ухватили её запястье. Снежана ожидала подобной наглости — чужакам да крикливым, заполошным селянам неведомы рассудительное достоинство и сдержанные манеры горожан. Она непримиримо посмотрела в глаза незнакомцу. И тотчас отвела взгляд…
Снежана тряхнула головой, прогоняя одурь и робость. Снова глянула на чужака. Он резко отпустил её руку, словно ощутил укус, растерянно сказал:
— Прости, красавица, если ненароком обидел.
Полез за пазуху, вытащил свёрточек. В нём оказалась заколка с кровавым камнем.
— Возьми на память о прохожем, забудь мою неловкость, — сказал чужак.
Снежана помотала головой: да ни за что! Мама предупреждала об опасности внезапных подарков. А уж остроконечные вещи у незнакомых людей брать вовсе нельзя.
Девушка, осторожно ступая, прошла к себе. Вряд ли удастся заснуть. Да и нужен ли теперь сон? Но Русана опять захныкала, не открывая глаз, и сестра обняла родное тельце. Что же теперь будет с ними? Под пологом замелькали розовато-жёлтые блики, послышались мелодичные звуки. Неужели? Да это просто ночь чудес! Значит, всё-таки есть на свете телейки — крохотные духи заботы и утешения. В детстве мать велела Снежане оставлять для них леденец под подушкой. Тогда телейки будут заботиться о её будущем ребёнке. Леденцы оставались нетронутыми, и Снежана думала, что духов нет. Оказывается, что телелейки, привлечённые её вниманием, всегда были рядом, только не объявлялись до поры до времени. Под нежный перезвон холодная жаровня заструила тепло, мягким светом озарились сумрачные голые стены. Чмокнула губками Русана. На её лбу заплясали радужные тени.
— Безобразие! — крикливый голос разогнал безмятежную дрёму. — Кто тебе позволил баловать ребёнка?
Снежана открыла глаза. В оконных рамах — ненастное утро. А в дверях подбоченилась мачеха, сверля тёмными глазами падчериц. Девушка заметила побледневших на свету шушмарих, которые сползались к юбке злой женщины, забирались в сборки передника. Так вот откуда в их доме вредные твари. До появления мачехи Снежана видела шушмарих только у сельской тётушки, в чулане.
— Вставайте, лентяйки-негодницы! Без завтрака сегодня останетесь. Обед будете зарабатывать в саду. За ночь яблоки нападали. Бочки в доме пустые — воды наносите. Потом — полы мести, ковры выбивать. Как закончите, накормлю.
От громкого визгливого голоса завозилась Русана. В затуманенных глазёнках — растерянность и непонимание:
— Где моя мама?
Спросонок малышка забыла о запрете на этот вопрос.
Мачеха прошипела:
— Там, где ей место — в чёрной утробе Мораззы. Не будешь слушаться, следом за матерью отправишься.
Русана закрыла ладошками глаза и попыталась не заплакать. Старшая сестра негромко сказала:
— Зачем дитя пугаете? Без того по ночам не спит.
Мачехины юбка и передник даже колыхнулись от шушмариного оживления — твари закопошились, предчувствуя ссору. Но женщина прищурилась, обдумывая сказанное падчерицей, потом куда-то заторопилась и вышла со словами:
— Работать, дармоедки!
Снежана оставила сестру в своей постели — пусть досыпает, ещё успеет наработаться — и вышла в сад. Отсыревшая земля дышала холодным туманом, линялое небо в рваных облаках обещало затяжную непогоду. Яблони, окроплённые ночным дождём, понуро склонили ветви. Снежана стала подбирать падалицу, путаясь в зарослях дерилаза. Злостный сорняк заполонил сад после того, как в доме появилась новая хозяйка. Задавил все посадки, даже деревья, казалось, захотел придушить, обвивая стволы липкими крепкими плетями. За ночь плоды успели подпортиться, ни один не уцелел. Терпкий запах яблочной гнили, размокшей зелени и тлена пропитал всё вокруг. Снежана опустила корзину в мокрую траву, прислушалась к сырой дрожи любимого сада. Откуда-то пришло знание: нужно впустить ветер и солнце. По наитию сняла чепец, вынула заколки из волос. Закружилась на одном месте, припевая на незнакомом ей языке. Звуки сами вылетали из губ, словно поднимались в насупившееся небо и разглаживали облачные морщины. Когда Снежана замерла, над головой засияло ярко-голубое окошко. В него хлынули розоватые солнечные лучи. Снова подтолкнула мысль: только тепла и света мало. И Снежана заговорила с яблоками, которые подставляли солнцу побитые прелью бока. Плоды в её руках будто наливались заново, исчезала гнильца, проступал восковой налёт.
— Красавица, яблочком не угостишь? — раздался голос со стороны низенькой терновой изгороди.
Яблоко вывалилось из руки. Захлопнулось небесное окошко, и сад потемнел от туч. Снежана увидела молодого мужчину, стоявшего позади ощетинившегося терна. Заправила волосы под чепец, размышляя, к кому из соседей направился чужак в новеньком охотничьем камзоле, с пустым заплечным мешком. Неторопливо выбрала розовобокий плод, отряхнула передник. Молча протянула через колючки яблоко. Холодные, как лёд, пальцы ухватили её запястье. Снежана ожидала подобной наглости — чужакам да крикливым, заполошным селянам неведомы рассудительное достоинство и сдержанные манеры горожан. Она непримиримо посмотрела в глаза незнакомцу. И тотчас отвела взгляд…
Снежана тряхнула головой, прогоняя одурь и робость. Снова глянула на чужака. Он резко отпустил её руку, словно ощутил укус, растерянно сказал:
— Прости, красавица, если ненароком обидел.
Полез за пазуху, вытащил свёрточек. В нём оказалась заколка с кровавым камнем.
— Возьми на память о прохожем, забудь мою неловкость, — сказал чужак.
Снежана помотала головой: да ни за что! Мама предупреждала об опасности внезапных подарков. А уж остроконечные вещи у незнакомых людей брать вовсе нельзя.
Страница 2 из 7
