Ночной дождь-шептун мягко постукивал по черепице. Угли в медной жаровне покрывались сединой. Снежана не припоминала такой погоды — к утру дом выстывал до холодного пота на каменных стенах…
Добавить в моё избранное
24 мин, 16 сек 17455
— Возьми, — ласково попросил чужак и добавил, будто читая Снежанины мысли: — Меня зовут Гронн, я из города на востоке. Пришёл к дяде, он у вас смотритель ворот и начальник стражи. Возьми… раньше заколка принадлежала матушке…
И столько было грусти в голосе, что Снежана не выдержала, приняла подарок. Чужак зашагал по улице, подкидывая яблоко на ладони. Обернулся и крикнул:
— Завтра вечером ещё загляну! Не против? А если против, всё равно приду полюбоваться на красавицу!
Игривая любезность незнакомца насторожила ещё больше. Кого-то он напомнил — высокий, худощавый, с хищным блеском в тёмных, как сажа, глазах. Снежана хотела было заколоть волосы обновкой, но раздумала, положила её в карман.
Она поставила две корзины с яблоками у чёрного входа. Сразу же распахнулась дверь — мачеха оторвалась от ткацкого станка, чтобы проверить, не бездельничает ли падчерица. Осмотрела её распущенные волосы и недовольно поджала губы. Снежана вдруг подумала, что вечная кислая гримаса не даёт оценить необычную привлекательность мачехи: огромных глаз с багряным блеском, тонкого носа, впалых бледных щёк. И вообще, хоть глазком бы взглянуть, что постоянно ткёт в своей комнате эта странная неприветливая женщина.
— Натаскай воды! — приказала мачеха и зло хлопнула дверью.
Снежана улынулась: её этой работой не утомишь. Совсем маленькой она познакомилась с кумырником — смешным духом огромного каменного колодца. Трясущийся, как студень, голубовато-зелёный человечек ронял с кончика носа и пальцев капли, часто шлёпал отвисшими губами. Снежана оставляла для него ягоды и фрукты, но кумырник только недовольно фыркал. Однажды Снежана угодила капризному духу — принесла горстку цветочных лепестков, которые заготовила для душистых подушечек-саше. От восторга кумырник выдул слюнявым ртом зелёные пузыри. С тех пор, когда бы ни подошла к колодцу, там стояли вёдра с чистейшей, даже в ливни, водой.
Дорожку к колодцу испятнала палая листва. Вездесущий дерилаз объявился и здесь. Снежана зло отшвырнула носком башмака прилипчивые побеги и увидела неладное: здоровенная плеть опутала камни и спустилась в колодец. Как же кумырник недоглядел? Да и сам куда-то запропастился. На жёстких блестящих листьях с зазубринами подсыхала голубоватая слизь. Вот как… Бедняга… Снежана рванула плеть, но только ободрала ладони. Отступиться? Ни за что! Она уничтожит зелёного разбойника, который расправился с мирным кумырником.
Упёрлась ногой в стенку колодца, намотала стебель на руку и что есть силы потянула. Всё бесполезно. Хотела сходить за топором, но из колодца взвились побеги и тут же прянули ей на шею. Стянули, как удавкой, повлекли вниз, в копошащуюся темноту колодца. Стебли точно из железа — не порвать. Горло разодрала жуткая боль, глаза чуть не вылезли из орбит, но сквозь удушье мелькнула мысль — взлететь! Вместе с растением-убийцей. Так, нужно поддаться… пусть оплетёт руки и ноги… немного утащит в алчную до чужой жизни листву… Во рту уже хлюпала кровь, когда Снежана рванулась в небо. Снизу раздался звук, будто пробку из бутыли вышибли, а следом — короткий рёв. И она почувствовала: свободна! Мёртвые плети свисли до самой земли. Словно опалённые, осыпались листья. Багрово-чёрный мясистый корень несколько раз вздрогнул и съёжился. Снежана опустилась и растоптала его.
До чего жаль кумырника! Ясно, что покушались на неё, а трогательный и нелепый дух колодца — случайная жертва. И кто хотел убить ненавистную падчерицу, тоже ясно. Растирая запястья и шею, Снежана направилась к дому. В жилах стучала кровь, гнев застилал глаза. Сила рвалась из пальцев с обломанными ногтями, и палая листва сама разлеталась веером перед ногами. Сейчас мачеха за всё ответит! За слёзы малышки Русаны. За издевательства над отцом. За то, что посмела бросить вызов потомственной нельде… Дверь вздрогнула под её взглядом, изнутри взвизгнул засов и упал с грохотом. Снежана вошла.
В доме, словно бы покинутом людьми, тишина. Пыльный и спёртый запах запустения. Как же давно не струился от печи аромат пирогов и булок, с любовью сотворённых для семьи! Рот сразу наполнился слюною, а на глаза набежали слёзы. Но не время для вздохов по прежней жизни, не время… Снежана притопнула башмаками и дунула на носки. Звук шагов полетел по кухне, потёк в коридоры. Пусть мачеха думает, что падчерица без толку ходит внизу. А сама немного поднялась в воздух над половицами и словно поплыла над лестницей. Вот и дверь родительской спальни. Распахнута, хотя с появлением мачехи была постоянно заперта. Снежана скользнула в комнату.
Огромный ткацкий станок пустовал, утки и основы оборваны. На полу — скрученные и почерневшие листья дерилаза. Неужели мачеха целыми днями ткала… сорняк, который должен был убить Снежану? Если так, плохо дело, потому что мачеха, выходит, тоже нельда. Но ведь им запрещено творить зло миру и людям. А вдруг она чёрная… Но что это? Над сдвинутой в угол кроватью — гобелен.
И столько было грусти в голосе, что Снежана не выдержала, приняла подарок. Чужак зашагал по улице, подкидывая яблоко на ладони. Обернулся и крикнул:
— Завтра вечером ещё загляну! Не против? А если против, всё равно приду полюбоваться на красавицу!
Игривая любезность незнакомца насторожила ещё больше. Кого-то он напомнил — высокий, худощавый, с хищным блеском в тёмных, как сажа, глазах. Снежана хотела было заколоть волосы обновкой, но раздумала, положила её в карман.
Она поставила две корзины с яблоками у чёрного входа. Сразу же распахнулась дверь — мачеха оторвалась от ткацкого станка, чтобы проверить, не бездельничает ли падчерица. Осмотрела её распущенные волосы и недовольно поджала губы. Снежана вдруг подумала, что вечная кислая гримаса не даёт оценить необычную привлекательность мачехи: огромных глаз с багряным блеском, тонкого носа, впалых бледных щёк. И вообще, хоть глазком бы взглянуть, что постоянно ткёт в своей комнате эта странная неприветливая женщина.
— Натаскай воды! — приказала мачеха и зло хлопнула дверью.
Снежана улынулась: её этой работой не утомишь. Совсем маленькой она познакомилась с кумырником — смешным духом огромного каменного колодца. Трясущийся, как студень, голубовато-зелёный человечек ронял с кончика носа и пальцев капли, часто шлёпал отвисшими губами. Снежана оставляла для него ягоды и фрукты, но кумырник только недовольно фыркал. Однажды Снежана угодила капризному духу — принесла горстку цветочных лепестков, которые заготовила для душистых подушечек-саше. От восторга кумырник выдул слюнявым ртом зелёные пузыри. С тех пор, когда бы ни подошла к колодцу, там стояли вёдра с чистейшей, даже в ливни, водой.
Дорожку к колодцу испятнала палая листва. Вездесущий дерилаз объявился и здесь. Снежана зло отшвырнула носком башмака прилипчивые побеги и увидела неладное: здоровенная плеть опутала камни и спустилась в колодец. Как же кумырник недоглядел? Да и сам куда-то запропастился. На жёстких блестящих листьях с зазубринами подсыхала голубоватая слизь. Вот как… Бедняга… Снежана рванула плеть, но только ободрала ладони. Отступиться? Ни за что! Она уничтожит зелёного разбойника, который расправился с мирным кумырником.
Упёрлась ногой в стенку колодца, намотала стебель на руку и что есть силы потянула. Всё бесполезно. Хотела сходить за топором, но из колодца взвились побеги и тут же прянули ей на шею. Стянули, как удавкой, повлекли вниз, в копошащуюся темноту колодца. Стебли точно из железа — не порвать. Горло разодрала жуткая боль, глаза чуть не вылезли из орбит, но сквозь удушье мелькнула мысль — взлететь! Вместе с растением-убийцей. Так, нужно поддаться… пусть оплетёт руки и ноги… немного утащит в алчную до чужой жизни листву… Во рту уже хлюпала кровь, когда Снежана рванулась в небо. Снизу раздался звук, будто пробку из бутыли вышибли, а следом — короткий рёв. И она почувствовала: свободна! Мёртвые плети свисли до самой земли. Словно опалённые, осыпались листья. Багрово-чёрный мясистый корень несколько раз вздрогнул и съёжился. Снежана опустилась и растоптала его.
До чего жаль кумырника! Ясно, что покушались на неё, а трогательный и нелепый дух колодца — случайная жертва. И кто хотел убить ненавистную падчерицу, тоже ясно. Растирая запястья и шею, Снежана направилась к дому. В жилах стучала кровь, гнев застилал глаза. Сила рвалась из пальцев с обломанными ногтями, и палая листва сама разлеталась веером перед ногами. Сейчас мачеха за всё ответит! За слёзы малышки Русаны. За издевательства над отцом. За то, что посмела бросить вызов потомственной нельде… Дверь вздрогнула под её взглядом, изнутри взвизгнул засов и упал с грохотом. Снежана вошла.
В доме, словно бы покинутом людьми, тишина. Пыльный и спёртый запах запустения. Как же давно не струился от печи аромат пирогов и булок, с любовью сотворённых для семьи! Рот сразу наполнился слюною, а на глаза набежали слёзы. Но не время для вздохов по прежней жизни, не время… Снежана притопнула башмаками и дунула на носки. Звук шагов полетел по кухне, потёк в коридоры. Пусть мачеха думает, что падчерица без толку ходит внизу. А сама немного поднялась в воздух над половицами и словно поплыла над лестницей. Вот и дверь родительской спальни. Распахнута, хотя с появлением мачехи была постоянно заперта. Снежана скользнула в комнату.
Огромный ткацкий станок пустовал, утки и основы оборваны. На полу — скрученные и почерневшие листья дерилаза. Неужели мачеха целыми днями ткала… сорняк, который должен был убить Снежану? Если так, плохо дело, потому что мачеха, выходит, тоже нельда. Но ведь им запрещено творить зло миру и людям. А вдруг она чёрная… Но что это? Над сдвинутой в угол кроватью — гобелен.
Страница 3 из 7
