Ночной дождь-шептун мягко постукивал по черепице. Угли в медной жаровне покрывались сединой. Снежана не припоминала такой погоды — к утру дом выстывал до холодного пота на каменных стенах…
Добавить в моё избранное
24 мин, 16 сек 17456
Какая мерзость на стене вместо материнской вышивки! На багрово-огненном фоне застыли трупы с содранной кожей, отрубленными частями тел, пронзённые мечом, обглоданные хищниками… Нитки местами поблекли, а кое-где поражали яркостью красок, словно гобелен ткали годами, неизвестно как вплетая новый кусок. Снежана подобралась поближе и замерла. Внизу слева было изображение девушки с изъязвлённой кожей. На руках — множество тоненьких браслетов. Обереги… такие же, как у неё. Мама каждый год дарила новые. С обезображенной головы девушки клочками сползли снежно-белые волосы, обсыпали израненные плечи. Только у виска удержалась прядка, а в ней запуталась заколка с кровавым камнем. Нет. Снежана не позволит, чтобы даже на тканой картине в тела людей впивались отвратительные насекомые, а черви выглядывали из пустых орбит. Гнев забурлил в груди. Стоит выдохнуть его, и ужасный гобелен вспыхнет пламенем. Так подсказала душа, которая потребовала дать выход чувствам. А вот разум заставил с вниманием рассмотреть картину. Может, если распустить, повытянуть одну за другой нитки, разрезать узелки, загубленные души освободятся? «Я вернусь!» — тихо прошептала Снежана. Сейчас главное — найти Русану и отца.
Снежана собралась уйти, но заметила в углу чёрный ворох. Клочки горелой бумаги? Присмотрелась — дохлые шушмарихи, а возле них — метла. Вот как! Больше не нужны хозяйке-злодейке. Поделом вам.
Комнатка сестры пуста. Снежанина спальня — тоже. Сердце нехорошо застучало, но Снежана на всякий случай проверила чуланы, мастерскую отца. Стены дышали забвением; жалуясь, тихонько поскрипывала лестница, на оконных стёклах блестели редкие капельки — прощальные слёзы некогда счастливого дома. Снежана стукнула по каминной полке — из дымохода вывалился комок, похожий на смесь пера и ваты, рассыпался прахом на погасших углях. Прощай, верный послухач… Нет сомнений, что в кухне найдётся недвижная хлопочиха — помощница в домашних делах. Всех уничтожила мачеха, похищая маленькую Русану. Пусть теперь пеняет на себя. На отцовом кресле обнаружился мачехин плащ — чёрный шёлк с блеском, матовый подбой. Невесомая ткань норовила выскользнуть из пальцев, когда Снежана проверяла карманы. Пусто. Но от плаща потянуло непонятной силой, да ещё ароматом крутиголова. «Пригодится», — подумала девушка, свернула плащ и повесила на руку. Едва видные облачка, одно за другим, поднялись с ткани и зависли над Снежаной, но ей было не до разглядывания одежды похитительницы.
На улице раздались гневные крики. Снежана бросилась на шум, дверь сама распахнулась перед нею.
— Вот она! Чёрная нельда!
— Смерть мерзавке! Оправим её к Мораззе! — вопила толпа, в которой были заметны и кафтаны почтенных ремесленников, и шишаки стражников, и серые хламиды управляющих городом.
«О ком это они?» — растерянно подумала Снежана. Людские взгляды словно жалили и кусали… Случилось что-то ужасное. Но почему все смотрят на неё? Она-то при чём? Толпа вытолкнула вперёд Снежаниного отца. Губы раздвинулись в улыбке, исчезла прежняя обида: он жив, он с нею! Но кто и за что избил старика? Седые волосы всклокочены, кафтан разорван. На щеках и лбу — синяки и царапины. Одна из них кровоточила, и алая полоска как бы разделила лицо пополам.
— Папа… — шагнула к нему обеспокоенная Снежана и не заметила, что башмаки не касаются крыльца.
Толпа испуганно отхлынула. Отец сжал кулаки, из зажмуренных глаз по морщинам потекли слёзы.
— Где мои дочери? Снежана… Русана… Что ты сделала с моими девочками? — отчаянно выкрикнул он. — Как посмела тронуть детей?
— Сам виноват, — раздался из скопища горожан похожий на лай голос. — Сначала нельду укрыл, потом служку Мораззы пригрел. Вот и поплатился… Хорошо, что пострадали только твои дети… Пока что…
Кто-то посохом ударил гончара по спине, но мужчина будто не почувствовал удара.
Снова гнев окатил Снежану душной волной. Она вытянула руки, над кончиками пальцев появилось синеватое свечение. В толпе визгливо закричали.
— Дорогу Мечу и Закону! — бас глашатая перекрыл выкрики и шум. — Дорогу!
Снежана глянула за изгородь и оторопела: за доспехами стражников мелькнул алый колпак палача. Народ бросился врассыпную, только отец остался и с ненавистью смотрел на неё. Четыре стражника принесли ящик, похожий на гроб, поставили его на землю. Крышка сама по себе приподнялась, и тут же словно молния полыхнула из щелей. «Так вот какая она, ловушка для нельд»… — успела подумать Снежана, прежде чем на мир упала тьма.
Приступы дикой сверлящей боли заставили открыть глаза. Багровая слизистая взвесь колыхнулась перед глазами. Потом что-то холодное и мокрое коснулось лица, и Снежана, разлепив склеенные ресницы, смогла увидеть алую тряпку в чьей-то руке. Плеснула вода, и обжигающе-блаженное прикосновение к разбитым губам привело в чувство.
— Тихо… Попробуй не стонать, — сказал знакомый голос. — Ты четвёртую ночь в пыточном подвале.
Снежана собралась уйти, но заметила в углу чёрный ворох. Клочки горелой бумаги? Присмотрелась — дохлые шушмарихи, а возле них — метла. Вот как! Больше не нужны хозяйке-злодейке. Поделом вам.
Комнатка сестры пуста. Снежанина спальня — тоже. Сердце нехорошо застучало, но Снежана на всякий случай проверила чуланы, мастерскую отца. Стены дышали забвением; жалуясь, тихонько поскрипывала лестница, на оконных стёклах блестели редкие капельки — прощальные слёзы некогда счастливого дома. Снежана стукнула по каминной полке — из дымохода вывалился комок, похожий на смесь пера и ваты, рассыпался прахом на погасших углях. Прощай, верный послухач… Нет сомнений, что в кухне найдётся недвижная хлопочиха — помощница в домашних делах. Всех уничтожила мачеха, похищая маленькую Русану. Пусть теперь пеняет на себя. На отцовом кресле обнаружился мачехин плащ — чёрный шёлк с блеском, матовый подбой. Невесомая ткань норовила выскользнуть из пальцев, когда Снежана проверяла карманы. Пусто. Но от плаща потянуло непонятной силой, да ещё ароматом крутиголова. «Пригодится», — подумала девушка, свернула плащ и повесила на руку. Едва видные облачка, одно за другим, поднялись с ткани и зависли над Снежаной, но ей было не до разглядывания одежды похитительницы.
На улице раздались гневные крики. Снежана бросилась на шум, дверь сама распахнулась перед нею.
— Вот она! Чёрная нельда!
— Смерть мерзавке! Оправим её к Мораззе! — вопила толпа, в которой были заметны и кафтаны почтенных ремесленников, и шишаки стражников, и серые хламиды управляющих городом.
«О ком это они?» — растерянно подумала Снежана. Людские взгляды словно жалили и кусали… Случилось что-то ужасное. Но почему все смотрят на неё? Она-то при чём? Толпа вытолкнула вперёд Снежаниного отца. Губы раздвинулись в улыбке, исчезла прежняя обида: он жив, он с нею! Но кто и за что избил старика? Седые волосы всклокочены, кафтан разорван. На щеках и лбу — синяки и царапины. Одна из них кровоточила, и алая полоска как бы разделила лицо пополам.
— Папа… — шагнула к нему обеспокоенная Снежана и не заметила, что башмаки не касаются крыльца.
Толпа испуганно отхлынула. Отец сжал кулаки, из зажмуренных глаз по морщинам потекли слёзы.
— Где мои дочери? Снежана… Русана… Что ты сделала с моими девочками? — отчаянно выкрикнул он. — Как посмела тронуть детей?
— Сам виноват, — раздался из скопища горожан похожий на лай голос. — Сначала нельду укрыл, потом служку Мораззы пригрел. Вот и поплатился… Хорошо, что пострадали только твои дети… Пока что…
Кто-то посохом ударил гончара по спине, но мужчина будто не почувствовал удара.
Снова гнев окатил Снежану душной волной. Она вытянула руки, над кончиками пальцев появилось синеватое свечение. В толпе визгливо закричали.
— Дорогу Мечу и Закону! — бас глашатая перекрыл выкрики и шум. — Дорогу!
Снежана глянула за изгородь и оторопела: за доспехами стражников мелькнул алый колпак палача. Народ бросился врассыпную, только отец остался и с ненавистью смотрел на неё. Четыре стражника принесли ящик, похожий на гроб, поставили его на землю. Крышка сама по себе приподнялась, и тут же словно молния полыхнула из щелей. «Так вот какая она, ловушка для нельд»… — успела подумать Снежана, прежде чем на мир упала тьма.
Приступы дикой сверлящей боли заставили открыть глаза. Багровая слизистая взвесь колыхнулась перед глазами. Потом что-то холодное и мокрое коснулось лица, и Снежана, разлепив склеенные ресницы, смогла увидеть алую тряпку в чьей-то руке. Плеснула вода, и обжигающе-блаженное прикосновение к разбитым губам привело в чувство.
— Тихо… Попробуй не стонать, — сказал знакомый голос. — Ты четвёртую ночь в пыточном подвале.
Страница 4 из 7
