Почему-то порой люди оказываются не в то время, не в том месте. Или наоборот. Я до сих пор в раздумьях…
Добавить в моё избранное
27 мин, 36 сек 9777
Где чертов свет в конце туннеля, если я вижу только вампира, упивающегося моей кровью, которая вот-вот закончится? Помоги мне, Рэй. Помоги, Сид. Матерь Божья, помогите мне, кто-нибудь!
Голова откинулась, безжизненно упав на плечо, но я еще дышал. Тяжело, со свистом, из последних сил. Жизнь теплилась, и я пытался ухватиться за остатки ее перьев…
— А теперь… покричи для меня… — услышал я шепот Рэя над левым ухом. Но не мог пошевелиться и даже разлепить глаза. Боль притупилась. Я был в огромном липком море темно-бордовой крови и меди его волос. Я отрицательно помотал головой: «Не могу».
— Ну же! — Рэй встряхнул меня за плечи. — Ты должен выбраться отсюда… — И он снова впился в открытую рану. Новая вспышка боли разгорелась, как адское пламя. По телу пустили электрический ток. Механизм заработал вновь.
Я глубоко вдохнул, выгнувшись от боли и ужаса, захлебываясь в собственной крови и надрывно заорал на выдохе. Громко, как только мог. Я почувствовал как вздрогнул Рэй и нервно схватил меня за руку. А потом я резко отключился. Будто вынули батарейки. Меня окружила темнота, запах мяты и медно-кровавое море. Я плыл, раскинув руки, покачиваясь на его волнах. В шее саднило, но я не замечал, наслаждаясь теплом, разливавшимся по всему телу. В этом мире существовал только я, тепло и море…
Здесь нет начала и нет конца. Есть только середина. Кусок. Обрывок какого-то сна. Стремительный как ураганный ветер и неторопливый, вязкий, как мед.
Как это бывает, когда стукнешься головой или упадешь в обморок — круговорот, размытые краски, пропадающее зрение и разноцветные вспышки пятен перед глазами. Теперь я испытал это на себе. А сейчас я просто открыл глаза…
Белый потолок. Голова с трудом поворачивалась, я поморщился от боли, приподнявшись на кровати. Рядом кто-то был…
— Сид! — чуть ли не подскочил я.
— С добрым утром, — улыбнулся он уголком рта.
Я обернулся, поглядев в окно. Увидел там бетонные коробки домов, между которых виднелось безоблачное небо. Услышал шум проезжающих под окнами авто и привычное гудение города…
— Ты снова дома. — Он похлопал меня по плечу. — Ну, то есть почти дома, — добавил Сид, кивнув в сторону капельницы. — Скоро поправишься.
Я коснулся шеи слева. Широкий пластырь, почти как ошейник, но даже сквозь него я почувствовал боль разодранной зубами кожи.
— Значит, ему удалось, — пробормотал я, не веря, и метнул взгляд на Сида. — Где Рэй? Где он? — нетерпеливо заерзал я. Сидово лицо сделалось печальным, глаза потухли. Он отвел взгляд.
— Не молчи, Сид!
— Он… В общем… Думаю, его… убрали. — Он кашлянул. — Убили почти сразу… такие осечки были всего пару раз, когда у нас… насмерть загрызали или избивали… кого-нибудь… Он знал на что шел. Таких не оставляют, это любому понятно. Я… блин… — Он опустил лицо на ладони. Потом поглядел в потолок и покачал головой.
Я глядел на Сида в упор. Внутри все опустилось, в желудке стало холодно. Я готов был впасть в истерику и колотить по стенам, но не мог сдвинуться с места глядя на Сида. В глазах покалывало.
— Мне очень жаль.
Сид только кивнул.
— А ты сам-то как выбрался?
— Сбежал под шумок, — вздохнул Сид. — На твой крик прибежала медсестра. А потом сбежались санитары, охранники… Никто не заметил моего отсутствия, а я больше и не возвращался. Узнал все позже. Ты два дня был без сознания.
— Два дня прошло… — прошептал я, откинувшись на подушку. Я не хотел вспоминать Рэя, но его образ всплыл у меня перед глазами. Я не знал, что делать. Да и что можно было сделать?! Лишь только сказать… «Спасибо, Рэй»…
Через пару дней я выписался и поехал домой. Пустая квартира встретила меня сквозняком из открытой форточки и полупустым холодильником. Я открыл бутылку пива и завалился на диван. Так хреново мне давно не было. Все казалось черным, будто мысли обугливаются и рассыпаются. Каждая мелочь напоминала мне диспансер. Я включал телевизор и видел Рэя, сидящего на диване в своей черной рубахе и пялящегося в «ящик» с отсутствующим видом. Я смотрел в окно и видел его в двойных решетках с фанерной форточкой, я заходил в туалет и видел, как они сидят, сбившись в кучку, и передают косяк по кругу с блаженными улыбками на лицах… я хватался за голову, не зная как избавиться от этого. А потом вновь возвращался в комнату и валялся целый день. Мне ничего не было нужно. Я видел звезды на потолке. Десятки, сотни звезд, сиявших холодным светом. Или это всего лишь слезы на ресницах?…
На столе визгливо зазвонил мобильный. Мне было наплевать. Я лежал, уткнувшись лицом в подушку, и не хотел никого видеть и слышать. Но звонивший, видимо, и не думал оставлять меня в покое. Чертыхаясь, я взял трубку…
— А ведь я до сих пор не знаю, как тебя зовут… Что за досадная оплошность? — послышался голос на том конце провода, говоривший почти шепотом. Я остолбенел.
Голова откинулась, безжизненно упав на плечо, но я еще дышал. Тяжело, со свистом, из последних сил. Жизнь теплилась, и я пытался ухватиться за остатки ее перьев…
— А теперь… покричи для меня… — услышал я шепот Рэя над левым ухом. Но не мог пошевелиться и даже разлепить глаза. Боль притупилась. Я был в огромном липком море темно-бордовой крови и меди его волос. Я отрицательно помотал головой: «Не могу».
— Ну же! — Рэй встряхнул меня за плечи. — Ты должен выбраться отсюда… — И он снова впился в открытую рану. Новая вспышка боли разгорелась, как адское пламя. По телу пустили электрический ток. Механизм заработал вновь.
Я глубоко вдохнул, выгнувшись от боли и ужаса, захлебываясь в собственной крови и надрывно заорал на выдохе. Громко, как только мог. Я почувствовал как вздрогнул Рэй и нервно схватил меня за руку. А потом я резко отключился. Будто вынули батарейки. Меня окружила темнота, запах мяты и медно-кровавое море. Я плыл, раскинув руки, покачиваясь на его волнах. В шее саднило, но я не замечал, наслаждаясь теплом, разливавшимся по всему телу. В этом мире существовал только я, тепло и море…
Здесь нет начала и нет конца. Есть только середина. Кусок. Обрывок какого-то сна. Стремительный как ураганный ветер и неторопливый, вязкий, как мед.
Как это бывает, когда стукнешься головой или упадешь в обморок — круговорот, размытые краски, пропадающее зрение и разноцветные вспышки пятен перед глазами. Теперь я испытал это на себе. А сейчас я просто открыл глаза…
Белый потолок. Голова с трудом поворачивалась, я поморщился от боли, приподнявшись на кровати. Рядом кто-то был…
— Сид! — чуть ли не подскочил я.
— С добрым утром, — улыбнулся он уголком рта.
Я обернулся, поглядев в окно. Увидел там бетонные коробки домов, между которых виднелось безоблачное небо. Услышал шум проезжающих под окнами авто и привычное гудение города…
— Ты снова дома. — Он похлопал меня по плечу. — Ну, то есть почти дома, — добавил Сид, кивнув в сторону капельницы. — Скоро поправишься.
Я коснулся шеи слева. Широкий пластырь, почти как ошейник, но даже сквозь него я почувствовал боль разодранной зубами кожи.
— Значит, ему удалось, — пробормотал я, не веря, и метнул взгляд на Сида. — Где Рэй? Где он? — нетерпеливо заерзал я. Сидово лицо сделалось печальным, глаза потухли. Он отвел взгляд.
— Не молчи, Сид!
— Он… В общем… Думаю, его… убрали. — Он кашлянул. — Убили почти сразу… такие осечки были всего пару раз, когда у нас… насмерть загрызали или избивали… кого-нибудь… Он знал на что шел. Таких не оставляют, это любому понятно. Я… блин… — Он опустил лицо на ладони. Потом поглядел в потолок и покачал головой.
Я глядел на Сида в упор. Внутри все опустилось, в желудке стало холодно. Я готов был впасть в истерику и колотить по стенам, но не мог сдвинуться с места глядя на Сида. В глазах покалывало.
— Мне очень жаль.
Сид только кивнул.
— А ты сам-то как выбрался?
— Сбежал под шумок, — вздохнул Сид. — На твой крик прибежала медсестра. А потом сбежались санитары, охранники… Никто не заметил моего отсутствия, а я больше и не возвращался. Узнал все позже. Ты два дня был без сознания.
— Два дня прошло… — прошептал я, откинувшись на подушку. Я не хотел вспоминать Рэя, но его образ всплыл у меня перед глазами. Я не знал, что делать. Да и что можно было сделать?! Лишь только сказать… «Спасибо, Рэй»…
Через пару дней я выписался и поехал домой. Пустая квартира встретила меня сквозняком из открытой форточки и полупустым холодильником. Я открыл бутылку пива и завалился на диван. Так хреново мне давно не было. Все казалось черным, будто мысли обугливаются и рассыпаются. Каждая мелочь напоминала мне диспансер. Я включал телевизор и видел Рэя, сидящего на диване в своей черной рубахе и пялящегося в «ящик» с отсутствующим видом. Я смотрел в окно и видел его в двойных решетках с фанерной форточкой, я заходил в туалет и видел, как они сидят, сбившись в кучку, и передают косяк по кругу с блаженными улыбками на лицах… я хватался за голову, не зная как избавиться от этого. А потом вновь возвращался в комнату и валялся целый день. Мне ничего не было нужно. Я видел звезды на потолке. Десятки, сотни звезд, сиявших холодным светом. Или это всего лишь слезы на ресницах?…
На столе визгливо зазвонил мобильный. Мне было наплевать. Я лежал, уткнувшись лицом в подушку, и не хотел никого видеть и слышать. Но звонивший, видимо, и не думал оставлять меня в покое. Чертыхаясь, я взял трубку…
— А ведь я до сих пор не знаю, как тебя зовут… Что за досадная оплошность? — послышался голос на том конце провода, говоривший почти шепотом. Я остолбенел.
Страница 7 из 8
