Какого-то подростка обвиняли, что он заманил в коллекторы свою сверстницу, чтобы плеснуть там ей в лицо кислотой…
Добавить в моё избранное
26 мин, 42 сек 7819
Ну, там, весеннее обострение шизофрении…
— Да, поверь, умею, — ухмыльнулась та. — Выпустила из попы паутину и полетела — кар-кар-кар…
— Ты что, человек-паук?! Но это же нонсенс! Спайдермен из комиксов за прошлый век! — Но толстая девица ничего не ответила на эту реплику. Мол, зачем реагировать на все эти безмозглые насмешки.
Перед тем, как она нанесла свой первый удар костылём, девушке успелось подуматься: «Она крейзи — это точно! Но ведь я — полная её противоположность! Ведь я видела, что у этого рыжего получается какая-то сверхъестественная хрень? Ну, там, руку у меня» оттяпать«и себе притяпать… Ведь мне не показалось — я точно всё видела, собственными глазами! Наверно это не меня» продинамили«, а эта курица постоянно динамила своего бойфренда, раз он распелся передо мной такими дифирамбами. Может, это он сверхъестественный, а не она? Может, если бы она не динамила, а хоть раз бы ему» дала«, у неё и правда мог родиться какой-нибудь маленький спайдерменчик? А так она»… Но дальше последовал мощный удар, прервавший девушкины мысли. И, причём, последовал не по спине, а по голове. Может, эта толстая просто промахнулась, так как намеревалась по спине её «хрястнуть», но неважно. Причём, неважно даже то, отлетела от такого остервенелого удара голова девушки или, как прогнозировала Толстая, костыль сломался. То есть, треснул и во все стороны разлетелись щепки. Но факт тот, что дальше идёт слишком уж трэшевое действие, поэтому повествование невольно приостанавливается.
Эпилог.
Тот подъезд, к которому на костылях подходила девушка, не был неправильным. Просто ей казалось, что она перепутала и подошла не к тому подъезду, но она не ошиблась, потому что к этому же подъезду подошёл тот следователь, которому девушка давеча жаловалась на плеснувшего ей кислотой в лицо подростка. Наверняка у этого следователя было к ней какое-то дело? Из чего можно судить, что девушка не обозналась подъездом. Раз следователь подходит именно к нему, значит, подъезд верный и она не обозналась.
Дверь подъезда была незакрытой, так как в прощёлке незакрытой подъездной двери торчал обломок костыля. Очевидно следователь подумал, что кто-то всунул доску, чтоб дверь не закрывать, поэтому он поднял этот кусок деревяшки, отшвырнул его в сторону и вошёл в подъезд.
Как только дверь захлопнулась следом за вошедшим в подъезд мужчиной, то, чтобы не погрузиться в полную темноту, он достал из-за пазухи фонарик, так, чтобы осветить проход.
— О, жопа… — пробормотал опешивший следователь, даже не поняв, что его так сильно взбудоражило.
Поперёк прохода лежала девушка. Следователь не мог определить, кто она такая, поскольку лицо лежащей было обезображено до неузнаваемости кислотой. Так получилось, что именно в этот момент следователь не вспомнил про то, что к нему обращалась девушка именно с таким лицом. Поскольку он никогда не видел настолько сильно изуродованные кислотой девичьи лица, то не должен был забыть про неё.
Может быть, забыл он ещё по той причине, что живот этой девушки, которая лежала на спине, постепенно вздувался. Следователь странно смотрел на её живот и не мог понять, что за чепуха происходит с этой девушкой: «Она что, беременна или рожает? Что за галиматья! Она же ещё в школу ходит»… Пока он стоит и недоумённо смотрит, живот всё разбухает и разбухает. На девушке было бежевое пальто, из-за вздувающегося живота пуговицы все поотлетали, свитер, который та поддела под пальто, был вспорот. Голый живот торчал наружу и казалось, что он вот-вот лопнет.
И так оно и получилось. Правда живот не лопнул, как лопается надувной шарик, если в него ткнуть цигаркой, а дал трещину, из которой поползла целая каша, состоявшая из маленьких рыжих паучков. Паучки тут же ринулись навстречу следователю. А следователь испуганно вскрикнул и выскочил из подъезда.
Вообще-то, зашёл он в этот подъезд без какой-либо видимой причины. В этот момент было три часа ночи, он ехал по делам, но ему понадобилось облегчиться, и вот, чтобы не привлекать к себе внимание своего водителя, попросил его остановиться у ближайшего подъезда. Он увидел, что подъездная дверь неплотно закрыта и туда можно войти.
Впрочем, кто-то может осудить этого следователя за безалаберность, но ничего не поделаешь: на часах ровно три утра, платные сортиры-кабинки ночью не работают, а выходить и мочиться — как-то не очень. Проще объяснить своему водителю, что ему надо остановиться вон у того подъезда и подождать, пока следователь не разберётся со своими делами.
Когда из подъезда выскочил перепуганный следователь, то, поскольку администрация не отключает уличные фонари в три часа ночи, его водителю хорошо было видно, что следователь обмочил себе штаны. То есть, облегчился он всё-таки именно в том подъезде, на который прежде нацелился.
— Да, поверь, умею, — ухмыльнулась та. — Выпустила из попы паутину и полетела — кар-кар-кар…
— Ты что, человек-паук?! Но это же нонсенс! Спайдермен из комиксов за прошлый век! — Но толстая девица ничего не ответила на эту реплику. Мол, зачем реагировать на все эти безмозглые насмешки.
Перед тем, как она нанесла свой первый удар костылём, девушке успелось подуматься: «Она крейзи — это точно! Но ведь я — полная её противоположность! Ведь я видела, что у этого рыжего получается какая-то сверхъестественная хрень? Ну, там, руку у меня» оттяпать«и себе притяпать… Ведь мне не показалось — я точно всё видела, собственными глазами! Наверно это не меня» продинамили«, а эта курица постоянно динамила своего бойфренда, раз он распелся передо мной такими дифирамбами. Может, это он сверхъестественный, а не она? Может, если бы она не динамила, а хоть раз бы ему» дала«, у неё и правда мог родиться какой-нибудь маленький спайдерменчик? А так она»… Но дальше последовал мощный удар, прервавший девушкины мысли. И, причём, последовал не по спине, а по голове. Может, эта толстая просто промахнулась, так как намеревалась по спине её «хрястнуть», но неважно. Причём, неважно даже то, отлетела от такого остервенелого удара голова девушки или, как прогнозировала Толстая, костыль сломался. То есть, треснул и во все стороны разлетелись щепки. Но факт тот, что дальше идёт слишком уж трэшевое действие, поэтому повествование невольно приостанавливается.
Эпилог.
Тот подъезд, к которому на костылях подходила девушка, не был неправильным. Просто ей казалось, что она перепутала и подошла не к тому подъезду, но она не ошиблась, потому что к этому же подъезду подошёл тот следователь, которому девушка давеча жаловалась на плеснувшего ей кислотой в лицо подростка. Наверняка у этого следователя было к ней какое-то дело? Из чего можно судить, что девушка не обозналась подъездом. Раз следователь подходит именно к нему, значит, подъезд верный и она не обозналась.
Дверь подъезда была незакрытой, так как в прощёлке незакрытой подъездной двери торчал обломок костыля. Очевидно следователь подумал, что кто-то всунул доску, чтоб дверь не закрывать, поэтому он поднял этот кусок деревяшки, отшвырнул его в сторону и вошёл в подъезд.
Как только дверь захлопнулась следом за вошедшим в подъезд мужчиной, то, чтобы не погрузиться в полную темноту, он достал из-за пазухи фонарик, так, чтобы осветить проход.
— О, жопа… — пробормотал опешивший следователь, даже не поняв, что его так сильно взбудоражило.
Поперёк прохода лежала девушка. Следователь не мог определить, кто она такая, поскольку лицо лежащей было обезображено до неузнаваемости кислотой. Так получилось, что именно в этот момент следователь не вспомнил про то, что к нему обращалась девушка именно с таким лицом. Поскольку он никогда не видел настолько сильно изуродованные кислотой девичьи лица, то не должен был забыть про неё.
Может быть, забыл он ещё по той причине, что живот этой девушки, которая лежала на спине, постепенно вздувался. Следователь странно смотрел на её живот и не мог понять, что за чепуха происходит с этой девушкой: «Она что, беременна или рожает? Что за галиматья! Она же ещё в школу ходит»… Пока он стоит и недоумённо смотрит, живот всё разбухает и разбухает. На девушке было бежевое пальто, из-за вздувающегося живота пуговицы все поотлетали, свитер, который та поддела под пальто, был вспорот. Голый живот торчал наружу и казалось, что он вот-вот лопнет.
И так оно и получилось. Правда живот не лопнул, как лопается надувной шарик, если в него ткнуть цигаркой, а дал трещину, из которой поползла целая каша, состоявшая из маленьких рыжих паучков. Паучки тут же ринулись навстречу следователю. А следователь испуганно вскрикнул и выскочил из подъезда.
Вообще-то, зашёл он в этот подъезд без какой-либо видимой причины. В этот момент было три часа ночи, он ехал по делам, но ему понадобилось облегчиться, и вот, чтобы не привлекать к себе внимание своего водителя, попросил его остановиться у ближайшего подъезда. Он увидел, что подъездная дверь неплотно закрыта и туда можно войти.
Впрочем, кто-то может осудить этого следователя за безалаберность, но ничего не поделаешь: на часах ровно три утра, платные сортиры-кабинки ночью не работают, а выходить и мочиться — как-то не очень. Проще объяснить своему водителю, что ему надо остановиться вон у того подъезда и подождать, пока следователь не разберётся со своими делами.
Когда из подъезда выскочил перепуганный следователь, то, поскольку администрация не отключает уличные фонари в три часа ночи, его водителю хорошо было видно, что следователь обмочил себе штаны. То есть, облегчился он всё-таки именно в том подъезде, на который прежде нацелился.
Страница 7 из 7
