— Надюша, дочка, ты откуда? Мы тебя обыскались — всю-то ночь по лесу шныряли. Звали-звали… Только час назад домой воротились. Смотрим, лошадь твоя, Марта, у ворот стоит, а тебя нет, как нет.
Добавить в моё избранное
17 мин, 2 сек 6748
Наступала ночь, на землю ложился густой туман. Я уселась на мох под дерево и, прислонившись к нему спиной, уснула. Мне снились кошмары — что-то красное и большое, как скатерть пыталось меня опутать, разверстые пасти чудовищ и хищные лапы с длинными когтистыми пальцами тянулись ко мне, запах свежей земли и затхлости… несколько раз я просыпалась от собственного крика. Думала не спать, да засыпала помимо воли. Как я оказалась у ворот дома, не помню, только после сна осознала, что я дома…
Михаил Прохорович глубоко задумался, на несколько минут повисло молчание.
— Странно то, что ты говоришь, дочка. Видно, перенервничала шибко. Вон, до сих пор бледность не сходит. Это ничего, это пройдет; ты отдыхай. Чайку налить?
Вечером Надежда пребывала в некотором возбуждении — ходила из комнаты в комнату, руки ее были в постоянном движении, глаза блестели. Отказавшись от ужина, она поднялась к себе в опочивальню.
— Аня, помоги мне переодеться и распустить косы, — голос немного сел, был слаб и еле слышен, — и можешь идти. Дальше я сама справлюсь.
Еще не покинула Аня покой, а Надежда уже проваливалась в сон.
Спустя некоторое время, глаза ее открылись и бессмысленно уставились в окно, за которым плотной пеленой висел туман и угадывалась полная луна.
— Открой мне.
Надя встала, подошла к окну и распахнула его настежь. Туман заклубился по комнате, окутывая легкую девичью фигурку.
— Ты знаешь, сегодня третья наша ночь и сегодня ты можешь стать моей. Надо только чтобы ты попробовала меня. Ты готова?
— Да, я готова.
— Тогда я первый. — Туман материализовался, приняв облик высокого темноволосого мужчины. Он улыбнулся хищной улыбкой, обнял стан девушки, легко поцеловал ее в губы, спустился к тонкой шее и впился острыми зубами в жилку.
Руки Нади сперва обхватили его плечи, теснее прижимая к себе, а потом безвольно повисли вдоль тела. Мужчина легко подхватил ее и уложил на широкую кровать. Ногтем полоснув себе по шее, он направил струйку темной, почти черной крови ей прямо в рот. Через два-три глотка Надежда всем телом потянулась навстречу этому источнику и уже сама приникла губами к ранке, жадно глотая живительную для нее жидкость.
— Да, вот так. — Подбадривал ее мужчина. — Не торопись, напьешься вдоволь. А завтра у тебя будет столько источников, сколько ты сама пожелаешь. — Он гладил ее длинные каштановые волосы, пока она не откинулась на подушку.
На губах ее осталось немного крови, которую он слизал языком.
— Как хорошо! — Алые губы раскрылись, обнажая ослепительно белые длинные клыки. Из карих ее глаза превратились в черные. Лицо стало жестче, но не потеряло своей привлекательности. Она слегка нахмурилась. — С тобой удивительно легко и спокойно. Мы ведь всегда будем вместе?
— Ты можешь уйти со мной сейчас, но, думаю, будет лучше, если ты пока останешься здесь. Завтра я с сестрой нанесу визит твоему отцу. Мы должны быть осторожны, ты же понимаешь. Все тонкости тебе расскажет Элис… то есть, Алиса по-вашему.
— А как твое имя?
— Дван. Означает «темный, черный».
— Почти как Иван…
— Да, местные крестьяне меня так и зовут. То есть не зовут, конечно, а называют. Никому в здравом уме не придет в голову звать меня. — Он улыбнулся. — Но для тебя это теперь не проблема, так ведь, дорогая?
— Да, милый. — Глаза Надежды закрывались, она засыпала на плече своего суженого, который, заклубился туманом и исчез на заре нового дня.
— Барышня, вы сегодня выглядите уставшей, — пока Аня заплетала косы, она трещала без умолку. — Хорошо ли почивали, Надежда Михайловна? Ой, а вы знаете, Викентий куда-то пропал, второй день носу не кажет. Вы как из лесу-то вернулись, так он и…
— Аня, прекрати трещать! Доделывай и приготовь мне черное платье, то, с оборками.
— Так, не праздник же, барышня. Может, сарафан…
— Я сказала, платье, черное! — Строгим голосом, жестко ответила Надя. Она разозлилась и тут же с ужасом осознала, что клыки начали расти против ее воли. — Оставь меня!
— Но я не…
— Выйди вон, тебе говорю! — Аня надула губки, положила гребни и вышла из опочивальни.
Надя посмотрела на дверь и взяла ручное зеркальце, чтобы посмотреть, сильно ли видно клыки, но тут же отбросила его к стене: зеркальце показывало стену, но самой Нади там не было, как бы она его ни крутила. Девушка попыталась успокоиться, пару раз глубоко вздохнула, крепче сцепила руки в замок и позвала горничную. Аня вошла в комнату, вопросительно посмотрела на барышню и молча доплела косы. Также, не произнеся ни слова, подала платье, помогла одеться и вышла. Надя вздохнула с облегчением.
На подъездной дорожке послышались голоса. Надежда выглянула в окно и ее ослепил луч солнца, но она успела разглядеть черный цилиндр мужчины и лимонного цвета платье женщины.
Михаил Прохорович глубоко задумался, на несколько минут повисло молчание.
— Странно то, что ты говоришь, дочка. Видно, перенервничала шибко. Вон, до сих пор бледность не сходит. Это ничего, это пройдет; ты отдыхай. Чайку налить?
Вечером Надежда пребывала в некотором возбуждении — ходила из комнаты в комнату, руки ее были в постоянном движении, глаза блестели. Отказавшись от ужина, она поднялась к себе в опочивальню.
— Аня, помоги мне переодеться и распустить косы, — голос немного сел, был слаб и еле слышен, — и можешь идти. Дальше я сама справлюсь.
Еще не покинула Аня покой, а Надежда уже проваливалась в сон.
Спустя некоторое время, глаза ее открылись и бессмысленно уставились в окно, за которым плотной пеленой висел туман и угадывалась полная луна.
— Открой мне.
Надя встала, подошла к окну и распахнула его настежь. Туман заклубился по комнате, окутывая легкую девичью фигурку.
— Ты знаешь, сегодня третья наша ночь и сегодня ты можешь стать моей. Надо только чтобы ты попробовала меня. Ты готова?
— Да, я готова.
— Тогда я первый. — Туман материализовался, приняв облик высокого темноволосого мужчины. Он улыбнулся хищной улыбкой, обнял стан девушки, легко поцеловал ее в губы, спустился к тонкой шее и впился острыми зубами в жилку.
Руки Нади сперва обхватили его плечи, теснее прижимая к себе, а потом безвольно повисли вдоль тела. Мужчина легко подхватил ее и уложил на широкую кровать. Ногтем полоснув себе по шее, он направил струйку темной, почти черной крови ей прямо в рот. Через два-три глотка Надежда всем телом потянулась навстречу этому источнику и уже сама приникла губами к ранке, жадно глотая живительную для нее жидкость.
— Да, вот так. — Подбадривал ее мужчина. — Не торопись, напьешься вдоволь. А завтра у тебя будет столько источников, сколько ты сама пожелаешь. — Он гладил ее длинные каштановые волосы, пока она не откинулась на подушку.
На губах ее осталось немного крови, которую он слизал языком.
— Как хорошо! — Алые губы раскрылись, обнажая ослепительно белые длинные клыки. Из карих ее глаза превратились в черные. Лицо стало жестче, но не потеряло своей привлекательности. Она слегка нахмурилась. — С тобой удивительно легко и спокойно. Мы ведь всегда будем вместе?
— Ты можешь уйти со мной сейчас, но, думаю, будет лучше, если ты пока останешься здесь. Завтра я с сестрой нанесу визит твоему отцу. Мы должны быть осторожны, ты же понимаешь. Все тонкости тебе расскажет Элис… то есть, Алиса по-вашему.
— А как твое имя?
— Дван. Означает «темный, черный».
— Почти как Иван…
— Да, местные крестьяне меня так и зовут. То есть не зовут, конечно, а называют. Никому в здравом уме не придет в голову звать меня. — Он улыбнулся. — Но для тебя это теперь не проблема, так ведь, дорогая?
— Да, милый. — Глаза Надежды закрывались, она засыпала на плече своего суженого, который, заклубился туманом и исчез на заре нового дня.
— Барышня, вы сегодня выглядите уставшей, — пока Аня заплетала косы, она трещала без умолку. — Хорошо ли почивали, Надежда Михайловна? Ой, а вы знаете, Викентий куда-то пропал, второй день носу не кажет. Вы как из лесу-то вернулись, так он и…
— Аня, прекрати трещать! Доделывай и приготовь мне черное платье, то, с оборками.
— Так, не праздник же, барышня. Может, сарафан…
— Я сказала, платье, черное! — Строгим голосом, жестко ответила Надя. Она разозлилась и тут же с ужасом осознала, что клыки начали расти против ее воли. — Оставь меня!
— Но я не…
— Выйди вон, тебе говорю! — Аня надула губки, положила гребни и вышла из опочивальни.
Надя посмотрела на дверь и взяла ручное зеркальце, чтобы посмотреть, сильно ли видно клыки, но тут же отбросила его к стене: зеркальце показывало стену, но самой Нади там не было, как бы она его ни крутила. Девушка попыталась успокоиться, пару раз глубоко вздохнула, крепче сцепила руки в замок и позвала горничную. Аня вошла в комнату, вопросительно посмотрела на барышню и молча доплела косы. Также, не произнеся ни слова, подала платье, помогла одеться и вышла. Надя вздохнула с облегчением.
На подъездной дорожке послышались голоса. Надежда выглянула в окно и ее ослепил луч солнца, но она успела разглядеть черный цилиндр мужчины и лимонного цвета платье женщины.
Страница 2 из 5
