— Надюша, дочка, ты откуда? Мы тебя обыскались — всю-то ночь по лесу шныряли. Звали-звали… Только час назад домой воротились. Смотрим, лошадь твоя, Марта, у ворот стоит, а тебя нет, как нет.
Добавить в моё избранное
17 мин, 2 сек 6749
Пригладив волосы руками, девушка выбежала из комнаты и стремглав помчалась к лестнице. На самой верхней ступеньке она остановилась, вздернула голову, придав себе надменный и гордый вид, прихватила платье двумя пальцами и стала медленно спускаться вниз. Отец, принимающий гостей в парадной комнате, обернулся на звук шагов и застыл в изумлении, глядя на дочь.
— Дочка, кх-кхмм, к нам гости, — проговорил он, наконец, указывая открытой ладонью на визитеров. — Вижу, ты их ждала. Подай же чаю.
Молодой человек смотрел на девушку страстным взглядом, а его спутница — оценивающе.
— Хороша Надюша. — Голос женщины был тверд, но какие-то мурлыкающие нотки делали его непередаваемо привлекательным. — Добрый день, Надежда Михайловна. Я — Элис, Алиса то есть. А это мой брат, Иван, как его называют местные. А мы вот, с визитом к вам. Познакомиться, так сказать.
Надя облизала губы кончиком языка и смогла, наконец, оторвать взгляд от молодого человека.
— Чай! Сейчас подадут чай, гости дорогие. Аня! Да где ж эта девчонка! Извините, я пойду, посмотрю ее, — и Надежда вышла из комнаты.
— Простите, мне нужно в уборную, — Иван поднялся с кресла, обитого светлой тканью.
Надя шла по направлению к кухне, когда, проходя мимо кладовой, она услышала, как открылась дверь и чья-то рука грубо втянула ее в темное пространство маленькой комнатки.
— Я соскучился по тебе, моя дорогая. — Иван прижал ее к стене, приник к ее шее, вонзил клыки и стал пить теплую кровь, одной рукой зарывшись в копну ее каштановых волос, а другой прижимая к себе ее тонкую талию.
Надя, осознав, что это он, ее суженый, расслабилась и получала удовольствие от его легких ласк.
— А теперь ты. — Иван утер губы платком и наклонился ниже. — Ну, смелее.
Надя нежно коснулась его губ, слизывая оставшуюся капельку крови, заглянула в глаза, и… набросилась на него, словно дикая кошка. Ногами запрыгнув ему на бедра, она царапала его ногтями и, впившись, наконец, в жилку на шее, утробно зарычала. Надя жадно глотала кровь, все теснее прижимаясь к вожделенному источнику и, несмотря на попытки опешившего Ивана стряхнуть ее с себя, ни на миг не отпускала его из цепких рук, пока не напилась вдоволь.
Когда девушка спрыгнула, наконец, со своего нареченного, тот уже едва стоял на ногах.
— Уф, ну и силища, — прохрипел он. — Ты меня чуть не съела!
Надя деловито оправила платье, рукавом вытерла рот и, когда глаза ее постепенно прояснились, она очумело уставилась на Ивана, словно только сейчас заметив его рядом.
— Э-э… И… Дван. Ой, прости. — Девушка как будто только сейчас осознала, что произошло. — Я не знаю, что на меня нашло. Меня… Я… как будто… Ох, что же я наделала. Милый, тебе не больно? Прости-прости-прости меня, пожалуйста. Я… — Она закрыла лицо руками, которые Иван сразу же взял в свои ладони.
— Это только подтверждает, что я не ошибся в выборе. Ты наша, от макушки до пяток, но в тебе еще столько человеческого! Хех! Выходи вечером в сад. Буду ждать. — И он растворился в полумраке кладовой.
Когда Надежда вернулась в гостиную с подносом, на котором стояли тонкие фарфоровые чашки и чайник, гости уже успели уйти.
Вечерние сумерки легким покрывалом окутали сад. Надя по дорожке прошла к любимой скамейке, но садиться не стала. Она напрягала глаза, высматривая знакомый силуэт и ходила из стороны в сторону, боясь пропустить того, кого ждала.
В воздухе сильно запахло ванилью, неожиданно на плечи ей легли чьи-то руки и она вздрогнула.
— Дочка, ты кого-то ждешь? Ты напряжена и крутишься, как волчок.
— Нет, папенька. Дома что-то слишком душно, вот и вышла…
— Хе, ты мне эти сказки не пой, голуба моя. А то я не видел, как ты на энтого англичанина смотрела. Что, Надюша, по нраву он тебе?
— По нраву, батюшка. — Глядя отцу в глаза ответила девушка. — Не неволь, отпусти с ним.
— Утро вечера мудренее, обо всем завтра обговорим. Не засиживайся — смотри, какой туман стелется. Ну, пойду я почивать. — Поцеловав дочь в макушку, отец тяжелой поступью удалился к дому.
Как только его коренастая плотная фигура скрылась за дверью, рядом с Надей материализовались две фигуры — Элис и Двана.
— Здравствуйте.
— Доброго вечера, Надежда Михайловна. — Проговорила Элис. — Вы не проголодались? А я ужасно хочу есть. Пойдем, — она коснулась пальцами руки хозяйки усадьбы, — поохотимся.
— Подождите. Расскажите мне некоторые мелочи. Они вроде, незначительные, но…
— Например?
— Например, запахи. Сегодня отец подошел ко мне, а от него ванилью пахнет… Нет, я бы поняла, если бы от него лошадью пахло. Или, например, чернилами, а то ванилью…
— Ванилью любовь пахнет. Вожделение — корицей, страх имеет соленый запах, а брезгливость пахнет болотом, ненависть…
— Все-все, я поняла. Теперь про зеркало.
— Дочка, кх-кхмм, к нам гости, — проговорил он, наконец, указывая открытой ладонью на визитеров. — Вижу, ты их ждала. Подай же чаю.
Молодой человек смотрел на девушку страстным взглядом, а его спутница — оценивающе.
— Хороша Надюша. — Голос женщины был тверд, но какие-то мурлыкающие нотки делали его непередаваемо привлекательным. — Добрый день, Надежда Михайловна. Я — Элис, Алиса то есть. А это мой брат, Иван, как его называют местные. А мы вот, с визитом к вам. Познакомиться, так сказать.
Надя облизала губы кончиком языка и смогла, наконец, оторвать взгляд от молодого человека.
— Чай! Сейчас подадут чай, гости дорогие. Аня! Да где ж эта девчонка! Извините, я пойду, посмотрю ее, — и Надежда вышла из комнаты.
— Простите, мне нужно в уборную, — Иван поднялся с кресла, обитого светлой тканью.
Надя шла по направлению к кухне, когда, проходя мимо кладовой, она услышала, как открылась дверь и чья-то рука грубо втянула ее в темное пространство маленькой комнатки.
— Я соскучился по тебе, моя дорогая. — Иван прижал ее к стене, приник к ее шее, вонзил клыки и стал пить теплую кровь, одной рукой зарывшись в копну ее каштановых волос, а другой прижимая к себе ее тонкую талию.
Надя, осознав, что это он, ее суженый, расслабилась и получала удовольствие от его легких ласк.
— А теперь ты. — Иван утер губы платком и наклонился ниже. — Ну, смелее.
Надя нежно коснулась его губ, слизывая оставшуюся капельку крови, заглянула в глаза, и… набросилась на него, словно дикая кошка. Ногами запрыгнув ему на бедра, она царапала его ногтями и, впившись, наконец, в жилку на шее, утробно зарычала. Надя жадно глотала кровь, все теснее прижимаясь к вожделенному источнику и, несмотря на попытки опешившего Ивана стряхнуть ее с себя, ни на миг не отпускала его из цепких рук, пока не напилась вдоволь.
Когда девушка спрыгнула, наконец, со своего нареченного, тот уже едва стоял на ногах.
— Уф, ну и силища, — прохрипел он. — Ты меня чуть не съела!
Надя деловито оправила платье, рукавом вытерла рот и, когда глаза ее постепенно прояснились, она очумело уставилась на Ивана, словно только сейчас заметив его рядом.
— Э-э… И… Дван. Ой, прости. — Девушка как будто только сейчас осознала, что произошло. — Я не знаю, что на меня нашло. Меня… Я… как будто… Ох, что же я наделала. Милый, тебе не больно? Прости-прости-прости меня, пожалуйста. Я… — Она закрыла лицо руками, которые Иван сразу же взял в свои ладони.
— Это только подтверждает, что я не ошибся в выборе. Ты наша, от макушки до пяток, но в тебе еще столько человеческого! Хех! Выходи вечером в сад. Буду ждать. — И он растворился в полумраке кладовой.
Когда Надежда вернулась в гостиную с подносом, на котором стояли тонкие фарфоровые чашки и чайник, гости уже успели уйти.
Вечерние сумерки легким покрывалом окутали сад. Надя по дорожке прошла к любимой скамейке, но садиться не стала. Она напрягала глаза, высматривая знакомый силуэт и ходила из стороны в сторону, боясь пропустить того, кого ждала.
В воздухе сильно запахло ванилью, неожиданно на плечи ей легли чьи-то руки и она вздрогнула.
— Дочка, ты кого-то ждешь? Ты напряжена и крутишься, как волчок.
— Нет, папенька. Дома что-то слишком душно, вот и вышла…
— Хе, ты мне эти сказки не пой, голуба моя. А то я не видел, как ты на энтого англичанина смотрела. Что, Надюша, по нраву он тебе?
— По нраву, батюшка. — Глядя отцу в глаза ответила девушка. — Не неволь, отпусти с ним.
— Утро вечера мудренее, обо всем завтра обговорим. Не засиживайся — смотри, какой туман стелется. Ну, пойду я почивать. — Поцеловав дочь в макушку, отец тяжелой поступью удалился к дому.
Как только его коренастая плотная фигура скрылась за дверью, рядом с Надей материализовались две фигуры — Элис и Двана.
— Здравствуйте.
— Доброго вечера, Надежда Михайловна. — Проговорила Элис. — Вы не проголодались? А я ужасно хочу есть. Пойдем, — она коснулась пальцами руки хозяйки усадьбы, — поохотимся.
— Подождите. Расскажите мне некоторые мелочи. Они вроде, незначительные, но…
— Например?
— Например, запахи. Сегодня отец подошел ко мне, а от него ванилью пахнет… Нет, я бы поняла, если бы от него лошадью пахло. Или, например, чернилами, а то ванилью…
— Ванилью любовь пахнет. Вожделение — корицей, страх имеет соленый запах, а брезгливость пахнет болотом, ненависть…
— Все-все, я поняла. Теперь про зеркало.
Страница 3 из 5
