История эта произошла несколько недель назад, и это, пожалуй, первый случай столь явственного проявления мистики в моей жизни. Сейчас, с содроганием вспоминая произошедшее, я могу с уверенностью утверждать лишь одно — ну его, такой опыт.
Добавить в моё избранное
7 мин, 18 сек 746
Только смешно нам не было. Нам было очень страшно. Я опустила биту, достала из шкафа святую воду — она оказалась нетронутой, сделала несколько глотков, подумала пару секунд и спрыснула ею биту. Посмотрела на Юльку. Та, тяжело дыша, продолжала стоять в нелепой позе, занеся вазу над головой. И как она ее держит до сих пор, ваза же тяжелая… Я подошла к ней, прыснула святой водой в лицо.
— Юля.
Она опустила вазу, оглянулась.
— Уля, а у Влада сигареты дома есть?
Я молча достала из ящика пачку, кинула Юльке. Подошла к ней и, поколебавшись немного, достала одну и щелкнула зажигалкой.
— Так ты же… — начала было Юлька и махнула рукой. Некоторое время мы молча курили.
— Юля, — наконец заговорила я, — это не домовой, домовые по гостям не ходят. И, видимо, освящением квартиры здесь не поможешь. Здесь бабка нужна или экстрасенс какой.
— А у тебя есть?
Я пожала плечами.
— Сестра ездила к одной… Завтра позвоню, номер спрошу. Она в горах, в ауле каком-то живет, кажется…
Юлька кивнула. Помолчав немного, выругалась:
— Вот черт… Руки трясутся до сих пор. Я бы сейчас от ста грамм не отказалась.
— На втором этаже, — кивнула я на потолок. — Только я туда не пойду.
— Я тоже, — вздохнула Юлька. Наверху раздался неясный шум. Я прислушалась. Так и есть — кто-то играет в бильярд. Что ж за ночь-то такая…
— А по-моему, нас как раз приглашают на пару бокалов чего-нибудь горячительного, — хмыкнула я и заголосила дурным голосом:
— Дядя, а дядя, а мы не пойдем, мы девушки замужние, приличные, с незнакомой нечистью по ночам не пьем, шел бы ты отсюда, а?
— Уля, Улечка, тебе плохо? — затрясла меня Юлька.
— Мне не плохо, Селиверстова, мне дико страшно.
— Так мне тоже страшно, Улечка, — закивала Юлька, словно китайский болванчик. — Так страшно, что вот сейчас упаду здесь и не встану больше, веришь?
Я верила. Наверное, потому, что чувствовала тоже самое. Хотелось выскочить в окно и бежать куда глаза глядят. Останавливал лишь четвертый этаж и колючий кустарник под окном. Я трясущимися руками достала еще одну сигарету и, закурив, попыталась успокоится. Наверху что-то с грохотом упало. Как ни странно, это помогло мне придти в чувство.
— Юлька, — забеспокоилась я, — он мне сейчас всю квартиру разгромит. Пойдем наверх, а?
— Не, — замотала головой Юлька, — не-не-не…
— Юля, — со значением сказала я, — мне квартиру жалко, я ж и одна пойду.
Подруга, тяжело вздохнув, перехватила вазу и поплелась в сторону лестницы. Обняв биту, я ходко потрусила за ней. Впрочем, уже на второй ступеньке она пропустила меня вперед. Джентльмен в юбке, блин…
Пятая, шестая, седьмая… Я считала ступеньки, пытаясь справиться с подступающей паникой. Робко вытянула голову, заглядывая наверх. Тишина. Лишь два кия валяются в углу. Ненавижу бильярд… Юлька молча сопела мне затылок.
— Юля, — с чувством сказала я, — если мы переживем эту ночь, я тебя убью.
— Пережить бы, — вздохнула она. Собравшись с силами, я задала вопрос в пустоту:
— Уважаемый э-э-э… полтергейст. Что вам нужно-то?
По бильярдному столу тихо прокатились два шара. Слабо пискнув, мы рванули вниз.
Остаток ночи прошел спокойно. Впрочем, заснуть мы даже не пытались. Угнетало ощущение тяжелого взгляда в спину; робко оглядываясь, мы беспокойно ерзали и жались друг к другу. Не помогал ни яркий свет, зажженный по всему дому, ни включенный телевизор. Окончательно измучившись, часов в семь я позвонила сестре. Коротко объяснив ей суть проблемы, я получила номер ведуньи, как выразилась она.
Звонила ей Юля. Бабка, выслушав ее, велела приезжать. Не буду рассказывать, как тяжело после бессонной ночи было добираться в ту деревушку.
Я осталась ждать Юльку в машине. Откинув голову, размышляла, пытаясь найти логическое объяснение произошедшему, но ничего путного на ум не приходило. Отсутствовала подруга больше часа. Когда Юля села в машину, я поразилась переменам, произошедшим с ней. Бледное лицо, испарина на лбу, трясущиеся руки… Нет, конечно, она и до этого не являла собой образец спокойствия, но сейчас складывалось впечатление, что она не к бабке ходила, а с мертвяком под луной прогуливалась, причем против своей воли.
— Юлечка, — осторожно спросила я, — как дела? Что бабулька сказала?
Юля нервно вцепилась в кресло, да так, что костяшки на руках побелели.
— Поехали отсюда, — хрипло сказала она. — И побыстрее.
Всю дорогу подруга молча хмурила лоб и кусала губы. Все мои попытки разговорить, растормошить ее, не увенчались успехом. Остаток пути тишину в машине нарушала лишь музыка, бодро несущаяся из магнитолы. Лишь на подъезде к городу я поняла, что не чувствую того тяжелого взгляда, что преследовал нас с прошлой ночи. Значит, все прошло удачно?
— Юля.
Она опустила вазу, оглянулась.
— Уля, а у Влада сигареты дома есть?
Я молча достала из ящика пачку, кинула Юльке. Подошла к ней и, поколебавшись немного, достала одну и щелкнула зажигалкой.
— Так ты же… — начала было Юлька и махнула рукой. Некоторое время мы молча курили.
— Юля, — наконец заговорила я, — это не домовой, домовые по гостям не ходят. И, видимо, освящением квартиры здесь не поможешь. Здесь бабка нужна или экстрасенс какой.
— А у тебя есть?
Я пожала плечами.
— Сестра ездила к одной… Завтра позвоню, номер спрошу. Она в горах, в ауле каком-то живет, кажется…
Юлька кивнула. Помолчав немного, выругалась:
— Вот черт… Руки трясутся до сих пор. Я бы сейчас от ста грамм не отказалась.
— На втором этаже, — кивнула я на потолок. — Только я туда не пойду.
— Я тоже, — вздохнула Юлька. Наверху раздался неясный шум. Я прислушалась. Так и есть — кто-то играет в бильярд. Что ж за ночь-то такая…
— А по-моему, нас как раз приглашают на пару бокалов чего-нибудь горячительного, — хмыкнула я и заголосила дурным голосом:
— Дядя, а дядя, а мы не пойдем, мы девушки замужние, приличные, с незнакомой нечистью по ночам не пьем, шел бы ты отсюда, а?
— Уля, Улечка, тебе плохо? — затрясла меня Юлька.
— Мне не плохо, Селиверстова, мне дико страшно.
— Так мне тоже страшно, Улечка, — закивала Юлька, словно китайский болванчик. — Так страшно, что вот сейчас упаду здесь и не встану больше, веришь?
Я верила. Наверное, потому, что чувствовала тоже самое. Хотелось выскочить в окно и бежать куда глаза глядят. Останавливал лишь четвертый этаж и колючий кустарник под окном. Я трясущимися руками достала еще одну сигарету и, закурив, попыталась успокоится. Наверху что-то с грохотом упало. Как ни странно, это помогло мне придти в чувство.
— Юлька, — забеспокоилась я, — он мне сейчас всю квартиру разгромит. Пойдем наверх, а?
— Не, — замотала головой Юлька, — не-не-не…
— Юля, — со значением сказала я, — мне квартиру жалко, я ж и одна пойду.
Подруга, тяжело вздохнув, перехватила вазу и поплелась в сторону лестницы. Обняв биту, я ходко потрусила за ней. Впрочем, уже на второй ступеньке она пропустила меня вперед. Джентльмен в юбке, блин…
Пятая, шестая, седьмая… Я считала ступеньки, пытаясь справиться с подступающей паникой. Робко вытянула голову, заглядывая наверх. Тишина. Лишь два кия валяются в углу. Ненавижу бильярд… Юлька молча сопела мне затылок.
— Юля, — с чувством сказала я, — если мы переживем эту ночь, я тебя убью.
— Пережить бы, — вздохнула она. Собравшись с силами, я задала вопрос в пустоту:
— Уважаемый э-э-э… полтергейст. Что вам нужно-то?
По бильярдному столу тихо прокатились два шара. Слабо пискнув, мы рванули вниз.
Остаток ночи прошел спокойно. Впрочем, заснуть мы даже не пытались. Угнетало ощущение тяжелого взгляда в спину; робко оглядываясь, мы беспокойно ерзали и жались друг к другу. Не помогал ни яркий свет, зажженный по всему дому, ни включенный телевизор. Окончательно измучившись, часов в семь я позвонила сестре. Коротко объяснив ей суть проблемы, я получила номер ведуньи, как выразилась она.
Звонила ей Юля. Бабка, выслушав ее, велела приезжать. Не буду рассказывать, как тяжело после бессонной ночи было добираться в ту деревушку.
Я осталась ждать Юльку в машине. Откинув голову, размышляла, пытаясь найти логическое объяснение произошедшему, но ничего путного на ум не приходило. Отсутствовала подруга больше часа. Когда Юля села в машину, я поразилась переменам, произошедшим с ней. Бледное лицо, испарина на лбу, трясущиеся руки… Нет, конечно, она и до этого не являла собой образец спокойствия, но сейчас складывалось впечатление, что она не к бабке ходила, а с мертвяком под луной прогуливалась, причем против своей воли.
— Юлечка, — осторожно спросила я, — как дела? Что бабулька сказала?
Юля нервно вцепилась в кресло, да так, что костяшки на руках побелели.
— Поехали отсюда, — хрипло сказала она. — И побыстрее.
Всю дорогу подруга молча хмурила лоб и кусала губы. Все мои попытки разговорить, растормошить ее, не увенчались успехом. Остаток пути тишину в машине нарушала лишь музыка, бодро несущаяся из магнитолы. Лишь на подъезде к городу я поняла, что не чувствую того тяжелого взгляда, что преследовал нас с прошлой ночи. Значит, все прошло удачно?
Страница 2 из 3
