Рассказ вдохновлён историей об исчезновении трёх смотрителей маяка на острове Эйлин-Мор в 1900 году, в Великобритании. Все имена вымышлены. Все совпадения случайны.
Добавить в моё избранное
10 мин, 48 сек 11413
Дневник Грегори Фрэйзера, одного из смотрителей маяка на острове Скидвен, Великобритания. 15 декабря 1898 года. Последняя запись:
«Если бы кто-нибудь спросил, что я думаю обо всём случившемся, я бы честно ответил — не знаю. И подкрепил бы свои слова фразой, вычитанной в третьесортном мистическом рассказе.» Вряд ли найдётся хоть один человек, — гласит она, — способный узнать, какие тайны скрывает обыденность нашего мира, и сохранить при этом рассудок. Помимо видимой вселенной есть сотни других, а грани, отделяющие нас от неизъяснимого, столь же хрупки, сколь и наше сознание«.»
Раньше я думал, что эта фраза написана лишь для нагнетания жути. Однако теперь я в этом не уверен.
Я не могу с полной достоверностью сообщить, что случилось с Джейкобом Робинсоном и Стефаном Смитом. Есть, конечно, определённые догадки. Однако, чтобы разобраться, я должен записать всю историю целиком. Туман клубится за окнами и липнет к стеклу. Время от времени в нём слышатся чьи-то голоса. Вижу очертания корабля, потом ещё одного. «Это всего лишь иллюзия», — думаю я. Карандаш дрожит в руках. Слегка нажимаю на него, и острый грифель дырявит бумагу. «Не иллюзия, — шепчет тонкий голос в моей голове. — Правда».
Старший смотритель уплыл в Норт-Уист и обещал вернуться к Рождеству. Я не уверен, что продержусь так долго.
Странности начались два дня назад, 13 декабря 1898 года, в десятом часу вечера. Именно тогда погода начала портиться. Джейкоб спустился к берегу, чтобы покрепче привязать лодку. Стефан приболел и не выходил из своей комнаты. Я сидел на скамейке перед маяком и курил трубку. Темно было хоть глаз выколи. Я едва различал очертания Джейкоба и лодки, а горизонт полностью тонул в туманной мгле. Только слышно было, как беснуются свинцовые волны.
— Заканчивай с лодкой и пойдём! — крикнул я Джейкобу. — Холодно очень!
Вдруг со стороны моря послышался целый хор голосов.
— Эй! Э-э-эй!
Джейкоб выпрямился и застыл. Я первым делом оглянулся на маяк. Он горел исправно. Стефан вначале недоумевал, как моряки видят луч нашего маяка за много миль от берега, однако линза Френеля хорошо усиливает свет. Высокое здание на одиноком пустынном острове. Трудно пропустить такой ориентир.
Голос показался мне странно приглушённым. Я прищурился, но ничего не смог разглядеть.
— Ты видишь кого-нибудь? — крикнул мне Джейкоб.
— Никого! — ответил я.
Неожиданный порыв ветра заглушил мои слова. Я быстро загасил трубку и направился к маяку. Джейкоб вскоре присоединился ко мне. «Кто бы там ни был, — сказал он, — надеюсь, они не напорются на риф. Потому что в такую погоду ни один дурак не поплывёт к ним на помощь». И я мысленно с ним согласился.
— Что случилось? — испуганно спросил Стефан, встретив нас у самого входа в маяк. — Вы это слышали?
— Конечно, слышали, — буркнул я. — Мы бы даже сказали тебе, кто кричал, если бы хоть что-нибудь видели.
Ночь выдалась неспокойной. Ветер шумел всё сильнее. Я долго не мог заснуть. Меня не оставляла мысль о том, что туман скрывал нечто странное… Нечто сверхъестественное.
Наутро я спустился на кухню и застал Джейкоба, сидящего за столом со стаканом крепкого бренди в руке. Я тяжело вздохнул. Ещё три года назад он был убеждённым трезвенником, но служба на маяке не прошла для него бесследно.
Увидев меня, Джейкоб со стуком поставил стакан на стол.
— Да пропади оно пропадом! — прорычал он. — Я даже на улицу выйти не могу! Видал, что там творится?
Он поёжился, словно сама мысль о бушующей за окном стихии пробирала его до костей. Затем глотнул ещё бренди и сказал:
— Стефан наверху. Керосин в лампе меняет. Проведай его, пока он там не навернулся.
Я взобрался на самую вершину маяка. Стефан уже заправил лампу и устанавливал её обратно внутрь линзы.
— Идём, — сказал я. — Скоро завтрак. Потом вместе поработаем.
Стефан повернулся ко мне. Он хотел что-то сказать, но с северной стороны моря вдруг послышался звук. Мощный, зычный, трубный. Пароход. Это был гудок парохода.
Не сговариваясь, мы со Стефаном бросились к окнам. Свет маяка выхватил из белесой мглы очертания огромного корабля. Ни разу в жизни мы не видели таких больших судов. В небо взмывали чёрно-белые трубы, у кормы расположилось более десятка окон, на стальном корпусе смутно виднелось название — я не смог его прочитать.
Корабль медленно проплыл мимо острова. Я даже заметил силуэты людей, столпившихся на палубе. Стефан застонал и вцепился в мою руку. Я положил ладонь ему на плечо, и в тот же самый момент громадина начала исчезать. Растаяли люди на палубе, растворилась в тумане стальная обшивка корпуса, замерцали и пропали трубы. Остался только ряд маленьких квадратных окон, висевших в воздухе, точно улыбка Чеширского кота. А потом они исчезли, одно за другим, словно чья-то невидимая рука натянула на них белое покрывало тумана.
«Если бы кто-нибудь спросил, что я думаю обо всём случившемся, я бы честно ответил — не знаю. И подкрепил бы свои слова фразой, вычитанной в третьесортном мистическом рассказе.» Вряд ли найдётся хоть один человек, — гласит она, — способный узнать, какие тайны скрывает обыденность нашего мира, и сохранить при этом рассудок. Помимо видимой вселенной есть сотни других, а грани, отделяющие нас от неизъяснимого, столь же хрупки, сколь и наше сознание«.»
Раньше я думал, что эта фраза написана лишь для нагнетания жути. Однако теперь я в этом не уверен.
Я не могу с полной достоверностью сообщить, что случилось с Джейкобом Робинсоном и Стефаном Смитом. Есть, конечно, определённые догадки. Однако, чтобы разобраться, я должен записать всю историю целиком. Туман клубится за окнами и липнет к стеклу. Время от времени в нём слышатся чьи-то голоса. Вижу очертания корабля, потом ещё одного. «Это всего лишь иллюзия», — думаю я. Карандаш дрожит в руках. Слегка нажимаю на него, и острый грифель дырявит бумагу. «Не иллюзия, — шепчет тонкий голос в моей голове. — Правда».
Старший смотритель уплыл в Норт-Уист и обещал вернуться к Рождеству. Я не уверен, что продержусь так долго.
Странности начались два дня назад, 13 декабря 1898 года, в десятом часу вечера. Именно тогда погода начала портиться. Джейкоб спустился к берегу, чтобы покрепче привязать лодку. Стефан приболел и не выходил из своей комнаты. Я сидел на скамейке перед маяком и курил трубку. Темно было хоть глаз выколи. Я едва различал очертания Джейкоба и лодки, а горизонт полностью тонул в туманной мгле. Только слышно было, как беснуются свинцовые волны.
— Заканчивай с лодкой и пойдём! — крикнул я Джейкобу. — Холодно очень!
Вдруг со стороны моря послышался целый хор голосов.
— Эй! Э-э-эй!
Джейкоб выпрямился и застыл. Я первым делом оглянулся на маяк. Он горел исправно. Стефан вначале недоумевал, как моряки видят луч нашего маяка за много миль от берега, однако линза Френеля хорошо усиливает свет. Высокое здание на одиноком пустынном острове. Трудно пропустить такой ориентир.
Голос показался мне странно приглушённым. Я прищурился, но ничего не смог разглядеть.
— Ты видишь кого-нибудь? — крикнул мне Джейкоб.
— Никого! — ответил я.
Неожиданный порыв ветра заглушил мои слова. Я быстро загасил трубку и направился к маяку. Джейкоб вскоре присоединился ко мне. «Кто бы там ни был, — сказал он, — надеюсь, они не напорются на риф. Потому что в такую погоду ни один дурак не поплывёт к ним на помощь». И я мысленно с ним согласился.
— Что случилось? — испуганно спросил Стефан, встретив нас у самого входа в маяк. — Вы это слышали?
— Конечно, слышали, — буркнул я. — Мы бы даже сказали тебе, кто кричал, если бы хоть что-нибудь видели.
Ночь выдалась неспокойной. Ветер шумел всё сильнее. Я долго не мог заснуть. Меня не оставляла мысль о том, что туман скрывал нечто странное… Нечто сверхъестественное.
Наутро я спустился на кухню и застал Джейкоба, сидящего за столом со стаканом крепкого бренди в руке. Я тяжело вздохнул. Ещё три года назад он был убеждённым трезвенником, но служба на маяке не прошла для него бесследно.
Увидев меня, Джейкоб со стуком поставил стакан на стол.
— Да пропади оно пропадом! — прорычал он. — Я даже на улицу выйти не могу! Видал, что там творится?
Он поёжился, словно сама мысль о бушующей за окном стихии пробирала его до костей. Затем глотнул ещё бренди и сказал:
— Стефан наверху. Керосин в лампе меняет. Проведай его, пока он там не навернулся.
Я взобрался на самую вершину маяка. Стефан уже заправил лампу и устанавливал её обратно внутрь линзы.
— Идём, — сказал я. — Скоро завтрак. Потом вместе поработаем.
Стефан повернулся ко мне. Он хотел что-то сказать, но с северной стороны моря вдруг послышался звук. Мощный, зычный, трубный. Пароход. Это был гудок парохода.
Не сговариваясь, мы со Стефаном бросились к окнам. Свет маяка выхватил из белесой мглы очертания огромного корабля. Ни разу в жизни мы не видели таких больших судов. В небо взмывали чёрно-белые трубы, у кормы расположилось более десятка окон, на стальном корпусе смутно виднелось название — я не смог его прочитать.
Корабль медленно проплыл мимо острова. Я даже заметил силуэты людей, столпившихся на палубе. Стефан застонал и вцепился в мою руку. Я положил ладонь ему на плечо, и в тот же самый момент громадина начала исчезать. Растаяли люди на палубе, растворилась в тумане стальная обшивка корпуса, замерцали и пропали трубы. Остался только ряд маленьких квадратных окон, висевших в воздухе, точно улыбка Чеширского кота. А потом они исчезли, одно за другим, словно чья-то невидимая рука натянула на них белое покрывало тумана.
Страница 1 из 3
