Рассказ вдохновлён историей об исчезновении трёх смотрителей маяка на острове Эйлин-Мор в 1900 году, в Великобритании. Все имена вымышлены. Все совпадения случайны.
Добавить в моё избранное
10 мин, 48 сек 11414
— Это какая-то чертовщина, — пробормотал я. Стефан шептал что-то себе под нос. Кажется, молился. Я схватил его в охапку и потащил вниз, к Джейкобу.
День тянулся невыносимо долго. Джейкоб то и дело прикладывался к бутылке. Стефан призывал всех известных ему святых «рассеять сумрак над нашим островом». Их поведение меня раздражало. Наверх мы почти не поднимались, лишь изредка проверяя, ярко ли светят лампы. Вечером Джейкоб всё же вышел на улицу и тут же вернулся обратно. Лицо его побледнело, глаза были широко раскрыты, а на бороде и густых бровях виднелись капли морских брызг. Мы спросили его, сумел ли он что-нибудь разглядеть в море, но он не ответил. Лишь сделал пару дежурных записей в своём журнале и ушёл на кухню. Когда я спустился проведать его, он был уже совершенно пьян.
— Я видел… — проговорил он, нервно стуча костяшками по столу. — Честно, не могу объяснить, что я там видел. Будто что-то прорывается в наш мир… извне.
Он изобразил в воздухе бесформенную фигуру, но руки у него задрожали, и он согнулся над столом, запустив пальцы в волосы.
— Не говори глупостей, — проворчал я. — У нас просто галлюцинации. Слишком плотный воздух, ядовитые испарения. Нелады с пищеварением. Да мало ли что могло послужить причиной.
— Чёрт возьми, Грег! — взревел Джейкоб. — Я спускался к берегу. Там, по линии горизонта, тянется чёрная полоса! Я разглядел её сквозь туман! Это словно дыра в пространстве, клянусь тебе! И там, в этой дыре…
Последние его слова утонули в неистовом ураганном вое. Громко задребезжали стёкла. Мне показалось, что даже пол под ногами завибрировал.
— Ты пьян, — как можно спокойнее произнёс я. — Пойдём спать. Может, завтра погода улучшится.
Джейкоб нехотя поднялся из-за стола. Его покачивало. Я помог ему добраться до спальни. Он повалился на постель и тут же захрапел. Рядом, на своей кровати, сидел Стефан и бормотал под нос молитвы. Я с трудом подавил желание взять его за шкирку и хорошенько встряхнуть. Меньше всего мне сейчас нужен был человек, одержимый глупым суеверным страхом.
Мне вновь не спалось. Я порылся в залежах старых книг и обнаружил потёртое издание «Флатландии» Эбботта. Однако приключения Квадрата в мире других измерений показались мне невероятно скучными по сравнению с тем, что происходило за стенами маяка, и я быстро уснул.
Я до мельчайших подробностей помню свой сон. Мне снилось, будто остров и море стали плоскими, как лист бумаги. Маяк уменьшился до размеров карточного домика. Я стоял на самой его вершине. По левую руку от меня рядами громоздились старинные корабли: парусники, каравеллы, драккары, фрегаты, пакетботы… На другом конце листа всё было покрыто тьмой, но я различил силуэты пароходов, подобных тому, что видел накануне. А потом края листа начали сами собой сворачиваться. Вздыбились волны, поднялись к самому небу корабли. С каждым витком им становилось всё теснее. Они наседали друг на друга, ломали борты, носы, паруса, скрипели и скрежетали. Мир превращался в двусторонний свиток. Затем острая длинная игла пронзила насквозь левую сторону свитка, прошла над моей головой, из одного окна в другое, и воткнулась в его правую часть. Я вскрикнул и тут же проснулся.
— Кошмар? — спросил Стефан, когда я тяжело перевернулся набок, вытирая со лба пот. Он сидел в той же самой позе, скрестив на кровати ноги и сцепив руки на груди. Похоже, он даже не ложился.
— Кошмар, — подтвердил я, но тут же осёкся. Я вдруг понял значение своего сна. Старинные корабли — прошлое. Громадные пароходы — будущее. Маяк — точка их соприкосновения.
— Время, — сказал я тихо. — Оно сворачивается. Мы видим то, что было… И то, что будет.
Стефан промолчал. Я сел на кровати. «Флатландия» упала на пол, но я, погружённый в свои мысли, даже не заметил этого.
Я долго не мог уснуть. Задремал лишь перед рассветом и вскоре проснулся вновь, оглушённый давящей тишиной. Не было слышно ни воя ветра, ни шума волн, ни раскатов грома. Стихли даже крики чаек. Из окон пробивался мягкий солнечный свет, однако большие настенные часы показывали полшестого. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что стрелки не двигаются. На соседней кровати мирно спал Джейкоб. Стефана нигде не было видно.
Я растолкал старшего помощника, и мы вдвоём взобрались на вершину маяка. Стефан уже успел там поработать. Лампа исправно горела, а на полу рядом с линзой лежала влажная тряпка.
— Может, он на улице? — предположил я. Мы спустились вниз, открыли входную дверь и тут же увидели Стефана. Он стоял на тропе, ведущей к лодке. Берег тонул в молочно-белых клубах. Всё было тихо. Я не слышал даже плеска волн.
— Смотри, — прошептал Джейкоб и указал рукой куда-то вдаль, на море. Я пригляделся и обомлел. У самого горизонта раскинулся город. Башни, церкви, шарообразные стеклянные крыши и огромное чёртово колесо. Город висел в воздухе, мерцающий и полупрозрачный, словно замок Фаты Морганы.
День тянулся невыносимо долго. Джейкоб то и дело прикладывался к бутылке. Стефан призывал всех известных ему святых «рассеять сумрак над нашим островом». Их поведение меня раздражало. Наверх мы почти не поднимались, лишь изредка проверяя, ярко ли светят лампы. Вечером Джейкоб всё же вышел на улицу и тут же вернулся обратно. Лицо его побледнело, глаза были широко раскрыты, а на бороде и густых бровях виднелись капли морских брызг. Мы спросили его, сумел ли он что-нибудь разглядеть в море, но он не ответил. Лишь сделал пару дежурных записей в своём журнале и ушёл на кухню. Когда я спустился проведать его, он был уже совершенно пьян.
— Я видел… — проговорил он, нервно стуча костяшками по столу. — Честно, не могу объяснить, что я там видел. Будто что-то прорывается в наш мир… извне.
Он изобразил в воздухе бесформенную фигуру, но руки у него задрожали, и он согнулся над столом, запустив пальцы в волосы.
— Не говори глупостей, — проворчал я. — У нас просто галлюцинации. Слишком плотный воздух, ядовитые испарения. Нелады с пищеварением. Да мало ли что могло послужить причиной.
— Чёрт возьми, Грег! — взревел Джейкоб. — Я спускался к берегу. Там, по линии горизонта, тянется чёрная полоса! Я разглядел её сквозь туман! Это словно дыра в пространстве, клянусь тебе! И там, в этой дыре…
Последние его слова утонули в неистовом ураганном вое. Громко задребезжали стёкла. Мне показалось, что даже пол под ногами завибрировал.
— Ты пьян, — как можно спокойнее произнёс я. — Пойдём спать. Может, завтра погода улучшится.
Джейкоб нехотя поднялся из-за стола. Его покачивало. Я помог ему добраться до спальни. Он повалился на постель и тут же захрапел. Рядом, на своей кровати, сидел Стефан и бормотал под нос молитвы. Я с трудом подавил желание взять его за шкирку и хорошенько встряхнуть. Меньше всего мне сейчас нужен был человек, одержимый глупым суеверным страхом.
Мне вновь не спалось. Я порылся в залежах старых книг и обнаружил потёртое издание «Флатландии» Эбботта. Однако приключения Квадрата в мире других измерений показались мне невероятно скучными по сравнению с тем, что происходило за стенами маяка, и я быстро уснул.
Я до мельчайших подробностей помню свой сон. Мне снилось, будто остров и море стали плоскими, как лист бумаги. Маяк уменьшился до размеров карточного домика. Я стоял на самой его вершине. По левую руку от меня рядами громоздились старинные корабли: парусники, каравеллы, драккары, фрегаты, пакетботы… На другом конце листа всё было покрыто тьмой, но я различил силуэты пароходов, подобных тому, что видел накануне. А потом края листа начали сами собой сворачиваться. Вздыбились волны, поднялись к самому небу корабли. С каждым витком им становилось всё теснее. Они наседали друг на друга, ломали борты, носы, паруса, скрипели и скрежетали. Мир превращался в двусторонний свиток. Затем острая длинная игла пронзила насквозь левую сторону свитка, прошла над моей головой, из одного окна в другое, и воткнулась в его правую часть. Я вскрикнул и тут же проснулся.
— Кошмар? — спросил Стефан, когда я тяжело перевернулся набок, вытирая со лба пот. Он сидел в той же самой позе, скрестив на кровати ноги и сцепив руки на груди. Похоже, он даже не ложился.
— Кошмар, — подтвердил я, но тут же осёкся. Я вдруг понял значение своего сна. Старинные корабли — прошлое. Громадные пароходы — будущее. Маяк — точка их соприкосновения.
— Время, — сказал я тихо. — Оно сворачивается. Мы видим то, что было… И то, что будет.
Стефан промолчал. Я сел на кровати. «Флатландия» упала на пол, но я, погружённый в свои мысли, даже не заметил этого.
Я долго не мог уснуть. Задремал лишь перед рассветом и вскоре проснулся вновь, оглушённый давящей тишиной. Не было слышно ни воя ветра, ни шума волн, ни раскатов грома. Стихли даже крики чаек. Из окон пробивался мягкий солнечный свет, однако большие настенные часы показывали полшестого. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что стрелки не двигаются. На соседней кровати мирно спал Джейкоб. Стефана нигде не было видно.
Я растолкал старшего помощника, и мы вдвоём взобрались на вершину маяка. Стефан уже успел там поработать. Лампа исправно горела, а на полу рядом с линзой лежала влажная тряпка.
— Может, он на улице? — предположил я. Мы спустились вниз, открыли входную дверь и тут же увидели Стефана. Он стоял на тропе, ведущей к лодке. Берег тонул в молочно-белых клубах. Всё было тихо. Я не слышал даже плеска волн.
— Смотри, — прошептал Джейкоб и указал рукой куда-то вдаль, на море. Я пригляделся и обомлел. У самого горизонта раскинулся город. Башни, церкви, шарообразные стеклянные крыши и огромное чёртово колесо. Город висел в воздухе, мерцающий и полупрозрачный, словно замок Фаты Морганы.
Страница 2 из 3
