Рассказ вдохновлён историей об исчезновении трёх смотрителей маяка на острове Эйлин-Мор в 1900 году, в Великобритании. Все имена вымышлены. Все совпадения случайны.
Добавить в моё избранное
10 мин, 48 сек 11415
— Что это? — прошептал я. Хотя, конечно же, знал ответ на свой вопрос. Здесь, у острова Скидвен, часто возникали миражи. Но зимой — никогда. Да и дома были чересчур высокими для ближайшей деревушки.
Тут Стефан двинулся к берегу. Мы с Джейкобом бросились за ним.
— Стой! — закричал я, догнав парня и схватив его за плечи. — Мы не знаем, что там, внизу, в этом тумане!
Стефан обернулся. Взгляд у него был отрешённый. Лицо расплылось в широкой глуповатой улыбке.
— Время сворачивается, так ведь ты сказал? — проговорил он. — Мы видим то прошлое, то будущее? Так вот: это — Лондон будущего!
И тогда я заметил рядом с колесом знакомую башню с часами. Неподалёку виднелось Вестминстерское аббатство. Его остроконечные крыши терялись среди непомерно высоких зданий, подобных которым я никогда не видел в Лондоне. А позади всего этого великолепия высились чёрные дымящиеся трубы заводов. Открывшийся перед нами городской пейзаж потихоньку таял, и сквозь него проступал горизонт с широкой чёрной полосой посередине.
— Он исчезает! — неожиданно воскликнул Стефан. — Пусти, я хочу посмотреть на него поближе!
С этими словами он вырвался из моих рук, ринулся вниз по склону и исчез за белой пеленой. Мы побежали за ним, однако не успели пройти и десяти шагов, как дорога стала мокрой и скользкой, в лицо ударили солёные брызги, а в ушах засвистел ветер. Мираж пропал, словно его не было, осталась только чёрная дыра с рваными краями. Джейкоб крепко сжал мою руку, и мы нырнули в туман, надеясь отыскать там своего товарища.
В этой белесой тьме я услышал эхо чьих-то голосов, звон шпаг, стук копыт, выстрелы из пушек. Мы с Джейкобом оказались в гуще невидимой битвы. Вместо людей — силуэты, вместо зрительных образов — запахи и звуки. Стефан исчез бесследно. Во мгле я различил лодку: волны захлёстывали её целиком, а ветер натянул верёвку, обвязанную вокруг кнехта, и грозил её оборвать.
Джейкоб грязно выругался.
— Иди за мной! — крикнул он мне. — Надо вытащить лодку наверх, подальше от воды.
Он отпустил мою руку и помчался вниз, к лодке. Я не сделал ни шага. Вокруг клубились тени, кричали солдаты, ржали лошади. Меня парализовала сама невозможность происходящего. Джейкоб достиг лодки, обернулся ко мне, что-то проорал и вдруг исчез под нахлынувшей на берег огромной волной. Когда она отступила, я увидел лишь лодку, со скрипом покачивающуюся на воде. Джейкоба поглотило море.
Тогда я бежал прочь от воды, ориентируясь на слабый свет маяка. Не помню, как сумел так быстро взбежать вверх по мокрой и грязной дороге. Не помню, как захлопнул за собой входную дверь и поднялся по лестнице к нашей спальне. Помню лишь туман, сгустившийся у окон моего убежища. Куда бы я ни спрятался, он всегда будет ждать меня снаружи. Он насылает иллюзии. Рвёт в клочья время и пространство. Он погубил моих товарищей, а теперь жаждет добраться до меня.
Карандаш сильно затупился. Я смотрю в окно. Там, вдалеке, смутно виден корабль. Кто-то зовёт меня по имени. Крики слышны так отчётливо, будто доносится из соседней комнаты. Я узнал голос отца, брата, умершей три года назад матери. Теперь я уверен, что помешался. Ни один дьявольский туман не сможет забраться в голову человеку и вытащить оттуда личные воспоминания.
Теперь до меня доносятся отчаянные возгласы сына. «Папа! Папа!». Противостоять этому зову решительно невозможно. Мальчик попал в тюрьму ещё до совершеннолетия, и я не виделся с ним много лет. Убеждаю себя, что сын никак не мог оказаться здесь. Бесполезно. Голос слишком отчётливый. Откладываю карандаш. Иду вниз, навстречу иллюзиям. Терять-то мне уже нечего«.»
— Так что вы об этом думаете? — спросил старший смотритель у частного детектива Джона Уайта, когда тот дочитал последнюю строчку и закрыл дневник.
— У меня есть два предположения, — сказал Уайт. — Начну с самого вероятного. Джейкоба Робинсона и Стефана Смита смыло в море во время шторма. Тогда всё, что написано в этом дневнике, следует интерпретировать как плод воспалённого разума несчастного смотрителя. Полицейские обыскивают маяк сверху донизу. Возможно, ваши коллеги хранили у себя не только бренди, но и опиум. А может, и другие вещества. Просто они более тщательно их прятали.
— Полагаете, он покончил с собой? — задумчиво сказал смотритель.
— Полагаю, что рассудок его был повреждён задолго до этой ужасной бури, — уклончиво ответил детектив.
Смотритель нахмурился.
— Но если в дневнике написана чистая правда, — невозмутимо продолжил Уайт, — то в таком случае, дорогой Горацио, мы многого не знаем об этом мире.
Тут Стефан двинулся к берегу. Мы с Джейкобом бросились за ним.
— Стой! — закричал я, догнав парня и схватив его за плечи. — Мы не знаем, что там, внизу, в этом тумане!
Стефан обернулся. Взгляд у него был отрешённый. Лицо расплылось в широкой глуповатой улыбке.
— Время сворачивается, так ведь ты сказал? — проговорил он. — Мы видим то прошлое, то будущее? Так вот: это — Лондон будущего!
И тогда я заметил рядом с колесом знакомую башню с часами. Неподалёку виднелось Вестминстерское аббатство. Его остроконечные крыши терялись среди непомерно высоких зданий, подобных которым я никогда не видел в Лондоне. А позади всего этого великолепия высились чёрные дымящиеся трубы заводов. Открывшийся перед нами городской пейзаж потихоньку таял, и сквозь него проступал горизонт с широкой чёрной полосой посередине.
— Он исчезает! — неожиданно воскликнул Стефан. — Пусти, я хочу посмотреть на него поближе!
С этими словами он вырвался из моих рук, ринулся вниз по склону и исчез за белой пеленой. Мы побежали за ним, однако не успели пройти и десяти шагов, как дорога стала мокрой и скользкой, в лицо ударили солёные брызги, а в ушах засвистел ветер. Мираж пропал, словно его не было, осталась только чёрная дыра с рваными краями. Джейкоб крепко сжал мою руку, и мы нырнули в туман, надеясь отыскать там своего товарища.
В этой белесой тьме я услышал эхо чьих-то голосов, звон шпаг, стук копыт, выстрелы из пушек. Мы с Джейкобом оказались в гуще невидимой битвы. Вместо людей — силуэты, вместо зрительных образов — запахи и звуки. Стефан исчез бесследно. Во мгле я различил лодку: волны захлёстывали её целиком, а ветер натянул верёвку, обвязанную вокруг кнехта, и грозил её оборвать.
Джейкоб грязно выругался.
— Иди за мной! — крикнул он мне. — Надо вытащить лодку наверх, подальше от воды.
Он отпустил мою руку и помчался вниз, к лодке. Я не сделал ни шага. Вокруг клубились тени, кричали солдаты, ржали лошади. Меня парализовала сама невозможность происходящего. Джейкоб достиг лодки, обернулся ко мне, что-то проорал и вдруг исчез под нахлынувшей на берег огромной волной. Когда она отступила, я увидел лишь лодку, со скрипом покачивающуюся на воде. Джейкоба поглотило море.
Тогда я бежал прочь от воды, ориентируясь на слабый свет маяка. Не помню, как сумел так быстро взбежать вверх по мокрой и грязной дороге. Не помню, как захлопнул за собой входную дверь и поднялся по лестнице к нашей спальне. Помню лишь туман, сгустившийся у окон моего убежища. Куда бы я ни спрятался, он всегда будет ждать меня снаружи. Он насылает иллюзии. Рвёт в клочья время и пространство. Он погубил моих товарищей, а теперь жаждет добраться до меня.
Карандаш сильно затупился. Я смотрю в окно. Там, вдалеке, смутно виден корабль. Кто-то зовёт меня по имени. Крики слышны так отчётливо, будто доносится из соседней комнаты. Я узнал голос отца, брата, умершей три года назад матери. Теперь я уверен, что помешался. Ни один дьявольский туман не сможет забраться в голову человеку и вытащить оттуда личные воспоминания.
Теперь до меня доносятся отчаянные возгласы сына. «Папа! Папа!». Противостоять этому зову решительно невозможно. Мальчик попал в тюрьму ещё до совершеннолетия, и я не виделся с ним много лет. Убеждаю себя, что сын никак не мог оказаться здесь. Бесполезно. Голос слишком отчётливый. Откладываю карандаш. Иду вниз, навстречу иллюзиям. Терять-то мне уже нечего«.»
— Так что вы об этом думаете? — спросил старший смотритель у частного детектива Джона Уайта, когда тот дочитал последнюю строчку и закрыл дневник.
— У меня есть два предположения, — сказал Уайт. — Начну с самого вероятного. Джейкоба Робинсона и Стефана Смита смыло в море во время шторма. Тогда всё, что написано в этом дневнике, следует интерпретировать как плод воспалённого разума несчастного смотрителя. Полицейские обыскивают маяк сверху донизу. Возможно, ваши коллеги хранили у себя не только бренди, но и опиум. А может, и другие вещества. Просто они более тщательно их прятали.
— Полагаете, он покончил с собой? — задумчиво сказал смотритель.
— Полагаю, что рассудок его был повреждён задолго до этой ужасной бури, — уклончиво ответил детектив.
Смотритель нахмурился.
— Но если в дневнике написана чистая правда, — невозмутимо продолжил Уайт, — то в таком случае, дорогой Горацио, мы многого не знаем об этом мире.
Страница 3 из 3
