За окном слышны громкие крики пролетающих над домом ворон. Такое явление считают предвестником чьей-то скорой смерти, но, как известно, это всего лишь глупые суеверия. Тем не менее, многим людям это внушает страх.
Добавить в моё избранное
37 мин, 25 сек 9429
Фраза, следующая далее, была написана от руки размашистым почерком:
«У вас есть шанс передумать, пока не поздно».
По спине как будто бы прошёлся лёгкий холодок. Это, конечно, оригинально выглядит, но… В этом произведении всё настолько серьёзно? Тогда читать его действительно становится опасно, как бы интригующе ни было.
В большинстве случаев такие предупреждения ассоциируются с предстоящим испытанием сильного страха, мощных нервных потрясений, что означает присутствие подобных провоцирующих моментов в книге.
Хотя, по структуре изложения это больше похоже на злую шутку, способную отпугнуть, нежели вызвать положительные эмоции. Возможно, автор этого и добивался.
Либо Джейн просто убеждает себя в этом.
Поведя плечами, уже предчувствуя что-то недоброе, девушка протянула было руку к чашке чая на столе, надеясь нормализовать свое состояние «отрезвляющим» глотком бронзовой, как казалось в подобном освещении, жидкости, но неожиданно поняла, что не в состоянии оторвать взгляда от пугающих строчек, не то чтобы шевельнуться. Мнения её прошлой и её настоящей круто разошлись. Былое любопытно напрочь исчезло, потихоньку заменяясь ощущением чистого ужаса. На данный момент она очень хотела закрыть книгу.
В ушах нарастает какой-то шум, то-ли чьи-то крики, то-ли помехи на радио, хотя больше похоже на слияние и того и другого в одном общем ужасном неблагозвучии. Глухое сердцебиение отчётливо пробивается сквозь смесь неразборчивых звуков, отчего всё явственнее прослеживается жуткая тахикардия. Теперь стало действительно очень страшно.
Прошло пару секунд, после чего в глаза неожиданно ударила полная темнота, а разум отключился, уходя в небытие.
Книга упала, стукнувшись твёрдым корешком об пол, после чего стало поразительно тихо.
Солнце почти что село. За окном послышался громкий крик вороны. Пылинки всё так же спокойно кружатся в своём размеренном танце, как будто бы ничего необычного только что не случилось, и Джейн, как несколько минут назад, читает новый роман, купленный только вчера днем.
Но всё не так.
Ведь её больше здесь нет.
Темнота. Глухая и давящая, создающая ощущение зажатости в пространстве, намного меньшем, чем ты сам, что достаточно противоречиво, ведь, по сути, то, что ты видишь, бесконечно, оно не может быть маленьким, раз окружает абсолютно всё вокруг. Это просто невозможно.
Тьма.
Чем дольше ты видишь её, тем дольше она видит тебя, чувствует то, что чувствуешь ты, и давит, давит этой окружающей тишиной, застилает глаза снова и снова, бесконечно…
На пике кошмарного видения начинает потихоньку возвращаться осознание реальности.
Придя в себя, первым, что ощутила девушка, было слабое головокружение, которое, скорее, можно поначалу списать на обыкновенное недосыпание, нежели воспринять как последствие случайного перемещения внутрь совершенно иного мира. Хотя с чего бы ей об этом догадываться?
Она чувствовала себя несколько дезориентированно, ещё не понимая, что к чему.
В ушах до сих пор звено, вызывая неприятные ощущения. Что вообще произошло?
С трудом приоткрыв глаза, она увидела перед собой гладкую поверхность стола, явно изготовленного из дорогого вида дерева, залитую тёплым светом, который, тем не менее, был слишком ярким и какое-то время практически «бил» в глаза, из-за чего она вынуждена была невольно сощуриться, вынуждая органы зрения приспосабливаться. Ничего не понятно, всё восприятие словно в тумане…
Приподнявшись со своих рук, доселе, видимо, положив на них голову, и ощутив при этом лёгкое покалывание на правой щеке, вызванное долгим положением в одной позе, Джейн медленно огляделась. Она в какой-то комнате, больше похожей на кабинет уважаемого графа с тёмным прошлым. Комнате старинного дома, каких сейчас уже и нет давным давно, что проявляется в обстановке и атмосфере, тихой и грациозной, старомодной и немного напрягающей. Помимо этого в помещении было довольно душно и пахло чем-то странным. Может, пылью?
Окно, прикрытое тяжёлыми, на первый взгляд бархатными, портьерами, через которые не пробивается и лучика света, казалось больше, нежели есть на самом деле, стоящий рядом старинный шкаф с резными дверцами внизу, уставленный множеством пыльных от времени книг, внушает какое-то почтение, незримое чувство некоего уважения к подобным вещам. Перед ней, на столе, находится совершенно обычный подсвечник, имеющий на себе мелкие потёртости, видимо, образовавшиеся с течением времени, с тремя горящими свечами в нем, свет от которых мягко расходится вокруг, заполняя собой довольно значительную часть окружающего пространства, позволяя рассмотреть мрачные, не то бордовые, не то темно-пурпурные обои с викторианским замысловатым узором, в видении которых тоже кроется какое-то непонятное доселе чувство, как будто бы всё происходит на несколько веков назад во времени.
«У вас есть шанс передумать, пока не поздно».
По спине как будто бы прошёлся лёгкий холодок. Это, конечно, оригинально выглядит, но… В этом произведении всё настолько серьёзно? Тогда читать его действительно становится опасно, как бы интригующе ни было.
В большинстве случаев такие предупреждения ассоциируются с предстоящим испытанием сильного страха, мощных нервных потрясений, что означает присутствие подобных провоцирующих моментов в книге.
Хотя, по структуре изложения это больше похоже на злую шутку, способную отпугнуть, нежели вызвать положительные эмоции. Возможно, автор этого и добивался.
Либо Джейн просто убеждает себя в этом.
Поведя плечами, уже предчувствуя что-то недоброе, девушка протянула было руку к чашке чая на столе, надеясь нормализовать свое состояние «отрезвляющим» глотком бронзовой, как казалось в подобном освещении, жидкости, но неожиданно поняла, что не в состоянии оторвать взгляда от пугающих строчек, не то чтобы шевельнуться. Мнения её прошлой и её настоящей круто разошлись. Былое любопытно напрочь исчезло, потихоньку заменяясь ощущением чистого ужаса. На данный момент она очень хотела закрыть книгу.
В ушах нарастает какой-то шум, то-ли чьи-то крики, то-ли помехи на радио, хотя больше похоже на слияние и того и другого в одном общем ужасном неблагозвучии. Глухое сердцебиение отчётливо пробивается сквозь смесь неразборчивых звуков, отчего всё явственнее прослеживается жуткая тахикардия. Теперь стало действительно очень страшно.
Прошло пару секунд, после чего в глаза неожиданно ударила полная темнота, а разум отключился, уходя в небытие.
Книга упала, стукнувшись твёрдым корешком об пол, после чего стало поразительно тихо.
Солнце почти что село. За окном послышался громкий крик вороны. Пылинки всё так же спокойно кружатся в своём размеренном танце, как будто бы ничего необычного только что не случилось, и Джейн, как несколько минут назад, читает новый роман, купленный только вчера днем.
Но всё не так.
Ведь её больше здесь нет.
Темнота. Глухая и давящая, создающая ощущение зажатости в пространстве, намного меньшем, чем ты сам, что достаточно противоречиво, ведь, по сути, то, что ты видишь, бесконечно, оно не может быть маленьким, раз окружает абсолютно всё вокруг. Это просто невозможно.
Тьма.
Чем дольше ты видишь её, тем дольше она видит тебя, чувствует то, что чувствуешь ты, и давит, давит этой окружающей тишиной, застилает глаза снова и снова, бесконечно…
На пике кошмарного видения начинает потихоньку возвращаться осознание реальности.
Придя в себя, первым, что ощутила девушка, было слабое головокружение, которое, скорее, можно поначалу списать на обыкновенное недосыпание, нежели воспринять как последствие случайного перемещения внутрь совершенно иного мира. Хотя с чего бы ей об этом догадываться?
Она чувствовала себя несколько дезориентированно, ещё не понимая, что к чему.
В ушах до сих пор звено, вызывая неприятные ощущения. Что вообще произошло?
С трудом приоткрыв глаза, она увидела перед собой гладкую поверхность стола, явно изготовленного из дорогого вида дерева, залитую тёплым светом, который, тем не менее, был слишком ярким и какое-то время практически «бил» в глаза, из-за чего она вынуждена была невольно сощуриться, вынуждая органы зрения приспосабливаться. Ничего не понятно, всё восприятие словно в тумане…
Приподнявшись со своих рук, доселе, видимо, положив на них голову, и ощутив при этом лёгкое покалывание на правой щеке, вызванное долгим положением в одной позе, Джейн медленно огляделась. Она в какой-то комнате, больше похожей на кабинет уважаемого графа с тёмным прошлым. Комнате старинного дома, каких сейчас уже и нет давным давно, что проявляется в обстановке и атмосфере, тихой и грациозной, старомодной и немного напрягающей. Помимо этого в помещении было довольно душно и пахло чем-то странным. Может, пылью?
Окно, прикрытое тяжёлыми, на первый взгляд бархатными, портьерами, через которые не пробивается и лучика света, казалось больше, нежели есть на самом деле, стоящий рядом старинный шкаф с резными дверцами внизу, уставленный множеством пыльных от времени книг, внушает какое-то почтение, незримое чувство некоего уважения к подобным вещам. Перед ней, на столе, находится совершенно обычный подсвечник, имеющий на себе мелкие потёртости, видимо, образовавшиеся с течением времени, с тремя горящими свечами в нем, свет от которых мягко расходится вокруг, заполняя собой довольно значительную часть окружающего пространства, позволяя рассмотреть мрачные, не то бордовые, не то темно-пурпурные обои с викторианским замысловатым узором, в видении которых тоже кроется какое-то непонятное доселе чувство, как будто бы всё происходит на несколько веков назад во времени.
Страница 2 из 11
