— Когда вы в последний раз видели Дарью Макалину?
Добавить в моё избранное
16 мин, 31 сек 13267
Задержался в проёме и ещё раз убедился, что меня загородил выступ стены.
Я вскарабкался обратно на чердак.
Чёрный рулон лежал на прежнем месте.
Дело было за малым. Но эта мелочь и была самой важной.
Я взвалил его на плечи и потащил. Он оказался неожиданно тяжёлым. Возможно, я слишком нервничал и это повлияло на чувствительность.
Внизу уже голосила пожилая билитёрша. Дощатый пол гасил слова, оставляя лишь лай.
Чтобы стянуть рулон вниз по лестнице, мне пришлось совершить пару настоящих чудес акробатики.
Вот и дверь чёрного хода. Пришлось открывать ногой — в бахилах это совсем негромко.
Солнце ударило по глазам. Я постоял, отдышался и потащил рулон через квадратный асфальтовый пятачок. Уже в арке я оглянулся — но мне в спину смотрели всё те же закрытые, пыльные окна. Пулемёт стоял на том же месте и отбрасывал удивительно чёткую тень.
Таксичка дожидалась в тени четырёхэтажек на тесной односторонней улочке Кижеватова. Название этой улочки знают, наверное, только те, кто здесь живёт. А я его выучил, когда продумывал над картой план отступления.
Сперва я усадил на заднее сидение рулон, потом сел и сам. В салоне пахло свежей кожей.
— Куда едем?— спросил водитель.
— В Стеклово, где дачи.
Такси тронулось. Я откинулся на заднее сидение и перевёл дыхание. Потом проверил во внутреннем кармане, на месте ли деньги, которыми я буду расплачиваться.
Родители знали, что я почти не пользуюсь деньгами. Поэтому стянуть денег на одну поездку в такси оказалось легко.
— Контрабанду везёшь?— с улыбочкой осведомился водитель.
— Не знаю, — я помолчал и добавил, — Не важно. Родители попросили отвезти, вы понимаете.
Я стянул с ног бахилы и как можно незаметней переложил в портфель.
— Всё понимаю, — ответил водитель, — Сейчас что только не возят. У меня вот случай один был…
Рулон сидел рядом, словно безмолвный спутник. На каждом повороте он начинал заваливаться и мне приходилось его поправлять.
Только когда сворачивали на Московскую, я посмотрел на рулон достаточно внимательно и заметил длинную ленту жёлтых волос, что выбилась из-под верхнего мешка и лежала на сиденье. Она болталась, словно оборванная верёвка.
Страх вновь парализовал меня. Ледяная игла вошла в сердце, грудь словно превратилась в свинцовый щит. Я не мог ни дышать, ни пошевелиться.
Наконец, я медленно, аккуратно взялся за выпавшую прядь и очень осторожно подоткнул её обратно. Казалось, пальцы ничего не чувствуют — и всё-таки я до конца своих дней буду помнить, как крошилась под пальцами запекшаяся кровь — пулемёт стреляет слишком громко, мне пришлось пустить в дело нож — и как уже на обратном пути пальцы коснулись холодной щеки уже мёртвой Даши Макалиной.
Я вскарабкался обратно на чердак.
Чёрный рулон лежал на прежнем месте.
Дело было за малым. Но эта мелочь и была самой важной.
Я взвалил его на плечи и потащил. Он оказался неожиданно тяжёлым. Возможно, я слишком нервничал и это повлияло на чувствительность.
Внизу уже голосила пожилая билитёрша. Дощатый пол гасил слова, оставляя лишь лай.
Чтобы стянуть рулон вниз по лестнице, мне пришлось совершить пару настоящих чудес акробатики.
Вот и дверь чёрного хода. Пришлось открывать ногой — в бахилах это совсем негромко.
Солнце ударило по глазам. Я постоял, отдышался и потащил рулон через квадратный асфальтовый пятачок. Уже в арке я оглянулся — но мне в спину смотрели всё те же закрытые, пыльные окна. Пулемёт стоял на том же месте и отбрасывал удивительно чёткую тень.
Таксичка дожидалась в тени четырёхэтажек на тесной односторонней улочке Кижеватова. Название этой улочки знают, наверное, только те, кто здесь живёт. А я его выучил, когда продумывал над картой план отступления.
Сперва я усадил на заднее сидение рулон, потом сел и сам. В салоне пахло свежей кожей.
— Куда едем?— спросил водитель.
— В Стеклово, где дачи.
Такси тронулось. Я откинулся на заднее сидение и перевёл дыхание. Потом проверил во внутреннем кармане, на месте ли деньги, которыми я буду расплачиваться.
Родители знали, что я почти не пользуюсь деньгами. Поэтому стянуть денег на одну поездку в такси оказалось легко.
— Контрабанду везёшь?— с улыбочкой осведомился водитель.
— Не знаю, — я помолчал и добавил, — Не важно. Родители попросили отвезти, вы понимаете.
Я стянул с ног бахилы и как можно незаметней переложил в портфель.
— Всё понимаю, — ответил водитель, — Сейчас что только не возят. У меня вот случай один был…
Рулон сидел рядом, словно безмолвный спутник. На каждом повороте он начинал заваливаться и мне приходилось его поправлять.
Только когда сворачивали на Московскую, я посмотрел на рулон достаточно внимательно и заметил длинную ленту жёлтых волос, что выбилась из-под верхнего мешка и лежала на сиденье. Она болталась, словно оборванная верёвка.
Страх вновь парализовал меня. Ледяная игла вошла в сердце, грудь словно превратилась в свинцовый щит. Я не мог ни дышать, ни пошевелиться.
Наконец, я медленно, аккуратно взялся за выпавшую прядь и очень осторожно подоткнул её обратно. Казалось, пальцы ничего не чувствуют — и всё-таки я до конца своих дней буду помнить, как крошилась под пальцами запекшаяся кровь — пулемёт стреляет слишком громко, мне пришлось пустить в дело нож — и как уже на обратном пути пальцы коснулись холодной щеки уже мёртвой Даши Макалиной.
Страница 5 из 5
