Вигилия в пустыне зеркал

Домой я возвратился преисполненный отличного настроения. Внутри распакованной коробки оказалась белая глянцевая аудиокассета. Сто лет их не встречал. Правда, загвоздкой стало то, что магнитофона я никогда не имел: в детстве меня посвящали в мир музыки советские грампластинки.

Я обзвонил всех знакомых, но каждый, кто удосужился поднять трубку, заявил, что подобную технику — в исправном состоянии или нет — он давно выкинул. Поняв, что от них ничего не дождешься, я обратился к лучшему другу отца. Тот обрадовал меня, сказав, что собирался заехать завтра к родственникам, а у них дома должен был валяться где-то кассетный плеер, который он мог для меня прихватить. Я ответил, что такой вариант меня более чем устраивает.

Накачав всякой комедийной всячины, которую берег до лучших дней, я восемь часов празднично смотрел ее, параллельно поглощая джин с соком. Набубенился, надо сказать, изрядно.

Ночью что-то опять стало не так. Я уже находился в том предсонном состоянии, когда о чем-то думаешь и спустя пару секунд не можешь это вспомнить, плюс алкоголь заставлял сознание плыть. Когда я проваливался в объятия Морфея, недалеко, похоже, что-то раздалось. Уже слышанное раньше, тревожное, даже пугающее благодаря какой-то своей особенности. Я попытался хотя бы понять, что именно мне послышалось, не говоря уже о поиске источника звука, но все мои мысли в мгновение улетучились, и я уснул.

Отцовский друг позвонил после обеда и сообщил, что я могу забежать за плеером. «Забирай себе», — сказал он чуть погодя, протягивая мне потертое серебристое устройство с диковинным дизайном и массивным динамиком на кассетном отсеке. Я поблагодарил за подарок и поторопился назад, купив по дороге два пальчиковых аккумулятора.

Дома, вставив в плеер батарейки, наушники от компьютера и заботливо перемотанную на начало кассету, я сделал глубокий вдох и щелкнул воспроизведение. «Здравствуй, — услышал я ласковый голос. — Какой ты молодец»…

Не буду перепечатывать ее послание — хоть оно и не являлось по сути личным, но преподносилось и воспринималось именно как таковое. Я несколько раз нажимал стоп и перематывал ленту назад, чтобы начать слушать заново, оттягивая удовольствие от получения новой информации.

Аннета похвалила мой сыщицкий талант, потом принялась рассказывать о себе. Она не стала называть свой возраст, не дала знать, на кого учится или кем работает. Ни слова о друзьях и гулянках, никаких подробностей ежедневной бытовой рутины. Какие ей нравятся книги или фильмы, для меня тоже осталось загадкой. Ничего того, о чем стали бы трепаться, наверное, почти все из нас.

Вместо этого она сперва прочла мне несколько записей из своего дневника снов. Я в свое время тоже хотел завести подобный журнал, но моя лень этого не допустила, в результате множество метафизических путешествий в миры иные оказались безнадежно забыты. И, несмотря на то что по описанию невозможно почувствовать и тысячной доли всего великолепия чужих сновидений, я понял, что эта девушка видит по ночам нечто потрясающее.

Она поделилась своими наблюдениями за нашим городом. Больше всего ее увлекали география и природа. Аннета рассказала, что обнаружила в одной из бухт длинную, выходящую из воды песчаную отмель, о которой, судя по всему, почти никому не было известно, и даже объяснила мне, как ее найти. Она знала место в загородном лесу, где жили зайцы. Девушка поведала мне о «пьяной» роще, где все деревья по непонятой причине изогнуты, о похожем на каменный мост старом акведуке на местной речке, об изъеденных круглыми ячейками«сырных» скалах на какой-то возвышенности и многом другом. Я и не знал, что у нас есть такие места. Да мои променады, с одного из которых началась эта история, ее вылазкам, выходит, в подметки не годились.

Потом она сыграла на гобое, причем не какую-нибудь классическую тягомотину, а вполне благозвучную мелодию собственного сочинения. Я стыдливо покосился на шкаф, где у меня пылилась заброшенная еще в девятом классе гитара.

Под конец Аннета произнесла довольно странную фразу. Девушка сказала, что делала все это для себя, ну то есть данную игру она затеяла, целиком исходя из своих интересов. Меня это заявление озадачило. Знакомство личности с кем-либо, пусть даже столь необычное, я бы тоже не назвал поступком безраздельно альтруистичным, однако зачем об этом говорить? И так вроде понятно. «Прости меня, пожалуйста, я такая эгоистка», — добавила она, и мне показалось, что я услышал в ее голосе неподдельную горечь.

Она задала мне, как я понял, финальную загадку (просто произнесла кучу бессвязных букв) и попрощалась. Запись закончилась. Выдернув наушники, я минуты три послушал тихое шипение из динамика, потом выключил плеер.

Мне только тогда вдруг стало понятно, что все это было абсолютно ненормально. «Своевременная догадка», — скажете вы.

Думаю, любой человек в здравом уме придет к такому заключению, не дочитав этот рассказ и до середины.