Что может быть естественней, чем, расположившись у камина, в поздний час, в самом конце октября, когда за окном холод и ненастье, беседовать о привидениях?
Добавить в моё избранное
24 мин, 41 сек 10734
В те времена, о коих пойдет речь, мы все трое принадлежали возрасту, лежащему где-то между юностью и зрелостью — от первой нам достались остатки беспечности, вторая еще не успела нас наделить в полной мере серьезным отношением к жизни.
Обычно мы развлекались совместными посещениями клуба или визитами друг к другу, но порой совершали и достаточно дальние турне, нанимая для этого лодку или покупая билеты в железнодорожное купе. Излишними средствами никто из нас не располагал, и это заставляло нас быть достаточно экономными — вполне похвальное стремление, как я считаю и по сегодняшний день.
Совершить путешествие в У. надоумил меня молодой Кристофер Филипс, мой давний знакомый и весьма приятный в общении человек.
— Прекрасное место для отдыха, — описывал он сей уголок. — Ты хочешь отвлечься от городской суеты? В У. тебе гарантировано успокоение, а натура там настолько свежа и привлекательна, насколько вообще может быть миловидна наша суровая природа. Поверь: там словно бы сосредоточился дух старого доброго времени, с его сказками и действительностью, далекой от наших реалий.
Я выразил желание увидеть столь замечательный надел, но выразил опасения, что путешествие придется отложить: наша компания как раз испытывала трудности с наличностью.
— Ба! — воскликнул добрейший Кристофер. — Как раз этой беде я, пожалуй, смогу помочь. Ведь в У. живет мой двоюродный дядюшка, давний вдовец и одинокий домочадец. Я сообщу ему о твоем визите: он не откажется приютить тебя вместе с твоими товарищами. Человек он, признаюсь, довольно странный и мог бы прослыть славным чудаком, если бы не мрачноватый характер; однако же, грех отсутствия гостеприимства за ним не значился. Живет он просто, в старом доме, без затей; постой вам ничего не будет стоить. Я сегодня же отправлю ему весточку, и ответ не заставит себя ждать.
Я поблагодарил Кристофера и принял его предложение о рекомендации.
Сколько-то дней спустя он объявил:
— Ну, затея выгорела, хотя и с оговорками. Сам дядюшка будет в отъезде по каким-то своим надобностям, однако дом он оставит в ваше распоряжение. В ответном письме он привел инструкции, как найти в условленном месте ключ — ночлег будет вас ждать. Расположитесь сами — и если вдруг повстречаете в саду эльфа или столкнетесь с призраком в подвале, помяните мои слова относительно чудес, приличествующих тем местам. Жаль, что я не могу отправиться с вами — дела требуют моего присутствия здесь.
Вот как случилось, что я, Сэмюель и Томас направились в У.
Дорога была ни особенно длинной, ни тяжелой: мы добрались до цели без всяких приключений — к вечеру, когда солнце уже садилось за вересковые холмы.
Дом дядюшки Кристофера стоял на отшибе, и если характер владельца, по рассказам, считался мрачноватым, то сама обитель была просто-напросто угрюмой, как дом людоеда. Строение оказалось достаточно старым, камень кое-где порос мхом, а одну стену почти полностью заплел плющ. Ставни были ветхими, а в черепице темнели прорехи.
Мы без труда разыскали ключ и вошли внутрь. Жилье не показалось нам уютным: дядюшка явно не придавал значения бытовым мелочам. Впрочем, к нашим услугам оказались приготовленные спальни — с одной и с двумя кроватями, а также гостиная с черным камином.
Мы нашли запас свечей и обосновались в доме. Сказать по правде, настроение наше нельзя было назвать приподнятым: слишком разительный контраст представляло собой жилище по сравнению с повествованиями о здешних пасторалях. Сэмюель и Томас не упрекали меня, однако я и сам ощущал себя обманутым.
Солнце село. Мы расправились с немудреной трапезой, предусмотрительно захваченной с собой, и теперь сидели в гостиной у очага, вяло переговариваясь. Разговор не клеился. В ночной тиши дом наполнился скрипами, шорохами и прочими неясными звуками, коим лично я предпочел бы пение сверчка — оно могло бы придать нашему биваку хоть видимость уюта, однако единственными насекомыми тут были, похоже, лишь мурашки, пробегавшие по моей коже при очередном стуке в стене.
Был уже поздний час, когда Сэмюель, поднявшись на ноги, пробормотал, что пойдет полюбоваться на луну. Я и Томас с пониманием отнеслись к его желанию и не стали настаивать на совместной прогулке по темным коридорам.
— Если тебя вознамерится обидеть здешнее привидение, позови нас, — напутствовал его Томас.
— Моя трость при мне, и я не дам себя в обиду, — заверил Сэмюель, беря с собой свечу.
И он скрылся за отвратительно скрипнувшей дверью.
После его ухода мы, оставшись вдвоем, свершено впали в уныние.
Я не замечал срока нарочно, но мне показалось, что наш товарищ отсутствовал дольше, чем на то можно было рассчитывать — времени вполне хватило бы на путешествие к самому ночному светилу. Не знаю, что думал об этом Томас — я хотел уже обратить его внимание на затянувшееся уединение нашего третьего спутника, когда в коридоре послышался мерный стук, и Сэмюель — это звучала его трость — вернулся в гостиную.
Обычно мы развлекались совместными посещениями клуба или визитами друг к другу, но порой совершали и достаточно дальние турне, нанимая для этого лодку или покупая билеты в железнодорожное купе. Излишними средствами никто из нас не располагал, и это заставляло нас быть достаточно экономными — вполне похвальное стремление, как я считаю и по сегодняшний день.
Совершить путешествие в У. надоумил меня молодой Кристофер Филипс, мой давний знакомый и весьма приятный в общении человек.
— Прекрасное место для отдыха, — описывал он сей уголок. — Ты хочешь отвлечься от городской суеты? В У. тебе гарантировано успокоение, а натура там настолько свежа и привлекательна, насколько вообще может быть миловидна наша суровая природа. Поверь: там словно бы сосредоточился дух старого доброго времени, с его сказками и действительностью, далекой от наших реалий.
Я выразил желание увидеть столь замечательный надел, но выразил опасения, что путешествие придется отложить: наша компания как раз испытывала трудности с наличностью.
— Ба! — воскликнул добрейший Кристофер. — Как раз этой беде я, пожалуй, смогу помочь. Ведь в У. живет мой двоюродный дядюшка, давний вдовец и одинокий домочадец. Я сообщу ему о твоем визите: он не откажется приютить тебя вместе с твоими товарищами. Человек он, признаюсь, довольно странный и мог бы прослыть славным чудаком, если бы не мрачноватый характер; однако же, грех отсутствия гостеприимства за ним не значился. Живет он просто, в старом доме, без затей; постой вам ничего не будет стоить. Я сегодня же отправлю ему весточку, и ответ не заставит себя ждать.
Я поблагодарил Кристофера и принял его предложение о рекомендации.
Сколько-то дней спустя он объявил:
— Ну, затея выгорела, хотя и с оговорками. Сам дядюшка будет в отъезде по каким-то своим надобностям, однако дом он оставит в ваше распоряжение. В ответном письме он привел инструкции, как найти в условленном месте ключ — ночлег будет вас ждать. Расположитесь сами — и если вдруг повстречаете в саду эльфа или столкнетесь с призраком в подвале, помяните мои слова относительно чудес, приличествующих тем местам. Жаль, что я не могу отправиться с вами — дела требуют моего присутствия здесь.
Вот как случилось, что я, Сэмюель и Томас направились в У.
Дорога была ни особенно длинной, ни тяжелой: мы добрались до цели без всяких приключений — к вечеру, когда солнце уже садилось за вересковые холмы.
Дом дядюшки Кристофера стоял на отшибе, и если характер владельца, по рассказам, считался мрачноватым, то сама обитель была просто-напросто угрюмой, как дом людоеда. Строение оказалось достаточно старым, камень кое-где порос мхом, а одну стену почти полностью заплел плющ. Ставни были ветхими, а в черепице темнели прорехи.
Мы без труда разыскали ключ и вошли внутрь. Жилье не показалось нам уютным: дядюшка явно не придавал значения бытовым мелочам. Впрочем, к нашим услугам оказались приготовленные спальни — с одной и с двумя кроватями, а также гостиная с черным камином.
Мы нашли запас свечей и обосновались в доме. Сказать по правде, настроение наше нельзя было назвать приподнятым: слишком разительный контраст представляло собой жилище по сравнению с повествованиями о здешних пасторалях. Сэмюель и Томас не упрекали меня, однако я и сам ощущал себя обманутым.
Солнце село. Мы расправились с немудреной трапезой, предусмотрительно захваченной с собой, и теперь сидели в гостиной у очага, вяло переговариваясь. Разговор не клеился. В ночной тиши дом наполнился скрипами, шорохами и прочими неясными звуками, коим лично я предпочел бы пение сверчка — оно могло бы придать нашему биваку хоть видимость уюта, однако единственными насекомыми тут были, похоже, лишь мурашки, пробегавшие по моей коже при очередном стуке в стене.
Был уже поздний час, когда Сэмюель, поднявшись на ноги, пробормотал, что пойдет полюбоваться на луну. Я и Томас с пониманием отнеслись к его желанию и не стали настаивать на совместной прогулке по темным коридорам.
— Если тебя вознамерится обидеть здешнее привидение, позови нас, — напутствовал его Томас.
— Моя трость при мне, и я не дам себя в обиду, — заверил Сэмюель, беря с собой свечу.
И он скрылся за отвратительно скрипнувшей дверью.
После его ухода мы, оставшись вдвоем, свершено впали в уныние.
Я не замечал срока нарочно, но мне показалось, что наш товарищ отсутствовал дольше, чем на то можно было рассчитывать — времени вполне хватило бы на путешествие к самому ночному светилу. Не знаю, что думал об этом Томас — я хотел уже обратить его внимание на затянувшееся уединение нашего третьего спутника, когда в коридоре послышался мерный стук, и Сэмюель — это звучала его трость — вернулся в гостиную.
Страница 6 из 7
