В лесу было тихо и спокойно. Откуда-то издалека доносился нестройный птичий хор, в опавшей листве копошились мелкие зверьки, время от времени раздавался треск спрятавшихся насекомых, и ничто не нарушало эту идиллическую картину. Движения воздуха почти не было, лишь верхушки деревьев слегка качались, словно метрономы, задающие неторопливый ритм всему вокруг.
Добавить в моё избранное
52 мин, 10 сек 16731
Испортив почти половину листа и едва не переломив ручку пополам, Кауст всё же добился того, чего хотел.
Сидящие за столом долго изучали его каракули и удивлённо переглядывались, иногда комментируя картинки на своём отвратительно сложном языке. Периодически то один, то другой выходили в соседние комнаты и приносили оттуда свитки с какими-то записями или непонятные предметы. Кауст нервничал всё больше. Наконец, сидевший в середине эльф жестом указал на стоящую у ног доктора аптечку и на стол перед собой. Тот открыл свой чемоданчик и показал склянки с лекарствами.
— Анотеакиломен! — тон эльфа однозначно был одобрительным. Он притянул к себе один из чистых свитков и принялся что-то чертить.
Кауст наблюдал. Закончив, эльф вернул лист доктору, показал на некоторые части рисунка, и началось активное обсуждение. Человек радовался, что хоть кто-то из этого самобытного народа смог с ним внятно общаться. Он даже понял, как вернуться в свой мир, и даже в нужный момент времени. Созданная эльфом схема однозначно доказывала, что горожане имеют нужные знания и технологии — рисунок напоминал машину, что отправила его сюда, но эта выглядела совершеннее.
А работать здесь Кауст должен был, как и раньше, лекарем. В городе находился неизвестный источник болезни, по объяснениям эльфа напоминающей проказу. Симптомы становились заметными почти моментально, и доктору следовало лишь отследить пути распространения инфекции. Для этого ему обещали изготовить всё необходимое, а главный инструмент — внимание, превосходящее среднее эльфийское в разы — у странника уже был. Ностальгируя по родной вселенной, Кауст решил сделать защитную маску в стиле птичьей головы, как у средневековых чумных докторов. Такая затея показалась ему забавной и хоть немного помогающей не сойти с ума окончательно.
Экипировка, состоящая из маски, трости, новых штанов и обуви была сделана очень быстро. Эльфы посчитали плащ и перчатки Кауста достаточно хорошими, а их создание заняло бы несколько дней, что и для горожан, и для доктора было слишком большим сроком. К своей аптечке он привык и не хотел её менять. Часто Кауст ловил себя на мысли, что было бы неплохо наконец снять плащ и обработать царапины, но каждый раз эта идея казалась ему крайне непривлекательной. Неудобств он не ощущал, да и старый костюм был герметичным, так что инфекций можно было не бояться. К тому же, Кауст хотел закончить всё это как можно скорее и даже не утруждал себя лишней гигиеной.
Переодевшись и найдя новое облачение гораздо более удобным, чем деревенское, доктор отправился смотреть на пациента — ему было необходимо разобраться в симптомах неизвестной болезни на практике. Он знал лишь описание больного в общих чертах и то, что его доставили полтора дня назад. Здание, где находился заражённый, располагалось в другом районе города, и Каусту пришлось воспользоваться транспортом — разбитой телегой с большим мотором. В качестве платы он отдал эльфу-водителю несколько баночек с травами, которые так ни разу и не довелось использовать.
Прибыв на место и восстановившись после тряски по дорожным ямам, Кауст зашёл в городскую лечебницу. Дежуривший у входа эльф в какой-то защитной одежде, по-видимому, уже знал об этом визите и без лишних вопросов повёл странника за собой. Петлять по коридорам пришлось недолго, Кауст даже запомнил обратный путь. Наконец, они остановились у массивной двери. Эльф категорически отказался заходить внутрь, и доктору пришлось остаться в одиночестве.
Он очень быстро понял, почему никто не желал здесь находиться. Наполнявший помещение запах был тошнотворным, даже фильтры в маске не справлялись с этой вонью. Казалось, что здесь долгие годы разлагалась туша кита, пока от неё не остался лишь склизкий налёт на всех видимых поверхностях. В середине комнаты находился стол, на котором лежало, по-видимому, давно умершее тело. По очертаниям существо можно было принять за человека, но его черты были чудовищно искажены — деформированная голова частично заросла громадными бородавками, частично сгнила. Зияющая рана, начинавшаяся от верхней губы, рассекла лицо пополам и заканчивалась лишь на лбу. Белёсый глаз, похожий на жемчужину, выглядывал из единственной уцелевшей глазницы в месиве гноящихся тканей. Остальное тело заражённого было гораздо хуже — во многих местах торчали кости, внутренние органы ссохлись и рассыпались, кожа была покрыта пролежнями, в которых копошились черви, и твёрдыми отростками, напоминающими колючки. Отовсюду сочилась разноцветная слизь вперемешку с кровью, то жидкая и затекающая в самые мелкие щели пола, то густая, как смола. Одна нога ниже колена отсутствовала, на остальных конечностях не хватало половины пальцев. Зрелище настолько потрясло Кауста, что он отбежал к двери и ни за что не хотел верить, что живое, а тем более разумное существо, может превратиться в такое чудовище. Ему даже пришлось на некоторое время задержать дыхание, чтобы приподнять маску и перестать бороться с тошнотой.
Сидящие за столом долго изучали его каракули и удивлённо переглядывались, иногда комментируя картинки на своём отвратительно сложном языке. Периодически то один, то другой выходили в соседние комнаты и приносили оттуда свитки с какими-то записями или непонятные предметы. Кауст нервничал всё больше. Наконец, сидевший в середине эльф жестом указал на стоящую у ног доктора аптечку и на стол перед собой. Тот открыл свой чемоданчик и показал склянки с лекарствами.
— Анотеакиломен! — тон эльфа однозначно был одобрительным. Он притянул к себе один из чистых свитков и принялся что-то чертить.
Кауст наблюдал. Закончив, эльф вернул лист доктору, показал на некоторые части рисунка, и началось активное обсуждение. Человек радовался, что хоть кто-то из этого самобытного народа смог с ним внятно общаться. Он даже понял, как вернуться в свой мир, и даже в нужный момент времени. Созданная эльфом схема однозначно доказывала, что горожане имеют нужные знания и технологии — рисунок напоминал машину, что отправила его сюда, но эта выглядела совершеннее.
А работать здесь Кауст должен был, как и раньше, лекарем. В городе находился неизвестный источник болезни, по объяснениям эльфа напоминающей проказу. Симптомы становились заметными почти моментально, и доктору следовало лишь отследить пути распространения инфекции. Для этого ему обещали изготовить всё необходимое, а главный инструмент — внимание, превосходящее среднее эльфийское в разы — у странника уже был. Ностальгируя по родной вселенной, Кауст решил сделать защитную маску в стиле птичьей головы, как у средневековых чумных докторов. Такая затея показалась ему забавной и хоть немного помогающей не сойти с ума окончательно.
Экипировка, состоящая из маски, трости, новых штанов и обуви была сделана очень быстро. Эльфы посчитали плащ и перчатки Кауста достаточно хорошими, а их создание заняло бы несколько дней, что и для горожан, и для доктора было слишком большим сроком. К своей аптечке он привык и не хотел её менять. Часто Кауст ловил себя на мысли, что было бы неплохо наконец снять плащ и обработать царапины, но каждый раз эта идея казалась ему крайне непривлекательной. Неудобств он не ощущал, да и старый костюм был герметичным, так что инфекций можно было не бояться. К тому же, Кауст хотел закончить всё это как можно скорее и даже не утруждал себя лишней гигиеной.
Переодевшись и найдя новое облачение гораздо более удобным, чем деревенское, доктор отправился смотреть на пациента — ему было необходимо разобраться в симптомах неизвестной болезни на практике. Он знал лишь описание больного в общих чертах и то, что его доставили полтора дня назад. Здание, где находился заражённый, располагалось в другом районе города, и Каусту пришлось воспользоваться транспортом — разбитой телегой с большим мотором. В качестве платы он отдал эльфу-водителю несколько баночек с травами, которые так ни разу и не довелось использовать.
Прибыв на место и восстановившись после тряски по дорожным ямам, Кауст зашёл в городскую лечебницу. Дежуривший у входа эльф в какой-то защитной одежде, по-видимому, уже знал об этом визите и без лишних вопросов повёл странника за собой. Петлять по коридорам пришлось недолго, Кауст даже запомнил обратный путь. Наконец, они остановились у массивной двери. Эльф категорически отказался заходить внутрь, и доктору пришлось остаться в одиночестве.
Он очень быстро понял, почему никто не желал здесь находиться. Наполнявший помещение запах был тошнотворным, даже фильтры в маске не справлялись с этой вонью. Казалось, что здесь долгие годы разлагалась туша кита, пока от неё не остался лишь склизкий налёт на всех видимых поверхностях. В середине комнаты находился стол, на котором лежало, по-видимому, давно умершее тело. По очертаниям существо можно было принять за человека, но его черты были чудовищно искажены — деформированная голова частично заросла громадными бородавками, частично сгнила. Зияющая рана, начинавшаяся от верхней губы, рассекла лицо пополам и заканчивалась лишь на лбу. Белёсый глаз, похожий на жемчужину, выглядывал из единственной уцелевшей глазницы в месиве гноящихся тканей. Остальное тело заражённого было гораздо хуже — во многих местах торчали кости, внутренние органы ссохлись и рассыпались, кожа была покрыта пролежнями, в которых копошились черви, и твёрдыми отростками, напоминающими колючки. Отовсюду сочилась разноцветная слизь вперемешку с кровью, то жидкая и затекающая в самые мелкие щели пола, то густая, как смола. Одна нога ниже колена отсутствовала, на остальных конечностях не хватало половины пальцев. Зрелище настолько потрясло Кауста, что он отбежал к двери и ни за что не хотел верить, что живое, а тем более разумное существо, может превратиться в такое чудовище. Ему даже пришлось на некоторое время задержать дыхание, чтобы приподнять маску и перестать бороться с тошнотой.
Страница 11 из 15
