В лесу было тихо и спокойно. Откуда-то издалека доносился нестройный птичий хор, в опавшей листве копошились мелкие зверьки, время от времени раздавался треск спрятавшихся насекомых, и ничто не нарушало эту идиллическую картину. Движения воздуха почти не было, лишь верхушки деревьев слегка качались, словно метрономы, задающие неторопливый ритм всему вокруг.
Добавить в моё избранное
52 мин, 10 сек 16732
На общем фоне разложения ещё одно пятно всё равно было незаметным. Отпечатки ботинок казались следами на воде — масса, тонким слоем покрывавшая пол, в этих местах расходилась кругами.
Наконец пересилив себя, Кауст достал скальпель и осторожно приблизился к трупу. Он даже не знал, надо ли что-то резать или можно просто сломать грудную клетку заражённого руками — она и так едва держала форму. Внутри доктор с удивлением обнаружил несколько грибов, похожих на поганки, почти таких же, как и тогда в деревне. Чуя неладное, он принялся беспорядочно кромсать разлагающуюся плоть, и то и дело натыкался на странные образования — растущие внутри мышц зубы, изогнутые и ветвящиеся кости, чёрные шарики, наполненные газом… Внутри черепа и брюшной полости, если эти части можно было так называть, тоже нашлись загадочные грибы. От заполнявшего всё вокруг запаха у Кауста кружилась голова, перед глазами плясали круги и опять начинались галлюцинации.
Перевернуть тело не получилось — спина больного приросла к столу, и доктор лишь скинул на пол половину оставшегося туловища. Ему казалось, что за прошедшее время разложение ещё сильнее обезобразило труп, хотя он и не был уверен, что это не результат расстройства сознания. Отчаявшись, трясущимися руками доктор открыл дверь, вывалился наружу и тут же захлопнул её, навалившись всем весом, будто покойник мог попытаться его догнать. Свежий воздух привёл Кауста в чувство, и он увидел, что его перчатки почти полностью вымазаны тошнотворной слизью, а на плаще остался чёрный налёт — который, впрочем, очень быстро испарился.
— Что… Что это за… — странник тяжело дышал, пытаясь забыть увиденное, но гротескное лицо накрепко засело в памяти.
Шатаясь, Кауст медленно брёл к выходу, боясь до чего-либо дотрагиваться. Его вид перепугал охранника, но доктор показал, что это всего лишь он. Плохо скрывая отвращение, эльф отвёл Кауста в другую комнату, которую можно было назвать душевой. Человек решил, что чистка ему не помешает. С большим трудом избавившись от выделений трупа, он наконец-то смог выйти наружу.
Доктор размышлял, что могло случиться. Тот горожанин редко выходил на улицу, но принимал у себя гостей. Инфекцию мог принести кто-то из них, и это следовало проверить. Кое-как объяснив эльфу, что ему необходимо попасть домой к заражённому, Кауст вместе с ним сел в машину. На месте он подумал, что мог бы дойти и пешком — больной жил в том же районе, фактически на другом конце улицы.
В комнате было очень пыльно и грязно. Серые частицы, взлетавшие от любого движения воздуха, оседали на ещё не высохшем плаще, намертво приклеиваясь к ткани. Кое-где стены покрывала чёрная плесень и заброшенная паутина. Повсюду были разбросаны свитки, очень древние на вид, но почему-то совершенно пустые. Кауст не смог найти ни единого намёка на то, что они хранили какую-то информацию. Ни нагревание, ни простые химические реагенты, ни поиск стёртой краски или канавок от пишущего инструмента не дали зацепок. Доктор даже разглядывал листы через свои чудо-линзы, для удобства вставив их в окуляры маски — но понял лишь то, что в них нет того движения, что наполняло обычные предметы. При этом расположение свитков было таким, будто с ними проводилось много работы — их явно часто перекладывали, разворачивали, а на столе стояла открытая коробочка с какими-то канцелярскими принадлежностями. По расположению мебели и еле различимым следам в пыли Кауст предположил, что здесь одновременно были минимум трое. На полу обнаружилась перевёрнутая миска и несколько гнилых фруктов, вокруг которых роились мухи. Их жужжание было единственным звуком — странник внезапно обнаружил, что с улицы не доносится ни малейшего шума. Выглянув в окно, Кауст увидел несколько машин и вооружённых эльфов — должно быть, они устроили здесь карантинную зону, отгоняя зевак.
В углу, у самого потолка, доктор заметил знакомые поганки. Дотянуться до них не было никакой возможности — стол не внушал доверия, а ничего другого, что могло бы подойти, в доме не нашлось. Кауст напряг зрение — ему показалось, что грибы сквозь линзы тоже кажутся неподвижными. Смутно догадываясь о чём-то очень, очень нехорошем, он принялся разглядывать всё вокруг в надежде найти закономерности. И тут ему наконец улыбнулась удача.
На одной из стен он различил бесформенное пятно, с виду такое же, как и всё вокруг, только без частиц — они появлялись на границе странной области и разлетались в стороны. Заинтригованный, Кауст подошёл к пятну и осторожно дотронулся до него концом трости. Стена хлюпнула, и доктор машинально отпрыгнул назад. За палкой тянулась тонкая ниточка слизи, начинавшаяся где-то в середине загадочной кляксы. Откуда-то налетел рой мух. Насекомые устремились к тягучей массе и облепили её. Касаясь просевшей почти до пола ниточки, они мгновенно умирали и разлагались, а на месте их трупиков оставался клубок крошечных белых червей. Некоторые мухи приклеивались и оказывались словно вмурованными в бледно-зелёный янтарь.
Наконец пересилив себя, Кауст достал скальпель и осторожно приблизился к трупу. Он даже не знал, надо ли что-то резать или можно просто сломать грудную клетку заражённого руками — она и так едва держала форму. Внутри доктор с удивлением обнаружил несколько грибов, похожих на поганки, почти таких же, как и тогда в деревне. Чуя неладное, он принялся беспорядочно кромсать разлагающуюся плоть, и то и дело натыкался на странные образования — растущие внутри мышц зубы, изогнутые и ветвящиеся кости, чёрные шарики, наполненные газом… Внутри черепа и брюшной полости, если эти части можно было так называть, тоже нашлись загадочные грибы. От заполнявшего всё вокруг запаха у Кауста кружилась голова, перед глазами плясали круги и опять начинались галлюцинации.
Перевернуть тело не получилось — спина больного приросла к столу, и доктор лишь скинул на пол половину оставшегося туловища. Ему казалось, что за прошедшее время разложение ещё сильнее обезобразило труп, хотя он и не был уверен, что это не результат расстройства сознания. Отчаявшись, трясущимися руками доктор открыл дверь, вывалился наружу и тут же захлопнул её, навалившись всем весом, будто покойник мог попытаться его догнать. Свежий воздух привёл Кауста в чувство, и он увидел, что его перчатки почти полностью вымазаны тошнотворной слизью, а на плаще остался чёрный налёт — который, впрочем, очень быстро испарился.
— Что… Что это за… — странник тяжело дышал, пытаясь забыть увиденное, но гротескное лицо накрепко засело в памяти.
Шатаясь, Кауст медленно брёл к выходу, боясь до чего-либо дотрагиваться. Его вид перепугал охранника, но доктор показал, что это всего лишь он. Плохо скрывая отвращение, эльф отвёл Кауста в другую комнату, которую можно было назвать душевой. Человек решил, что чистка ему не помешает. С большим трудом избавившись от выделений трупа, он наконец-то смог выйти наружу.
Доктор размышлял, что могло случиться. Тот горожанин редко выходил на улицу, но принимал у себя гостей. Инфекцию мог принести кто-то из них, и это следовало проверить. Кое-как объяснив эльфу, что ему необходимо попасть домой к заражённому, Кауст вместе с ним сел в машину. На месте он подумал, что мог бы дойти и пешком — больной жил в том же районе, фактически на другом конце улицы.
В комнате было очень пыльно и грязно. Серые частицы, взлетавшие от любого движения воздуха, оседали на ещё не высохшем плаще, намертво приклеиваясь к ткани. Кое-где стены покрывала чёрная плесень и заброшенная паутина. Повсюду были разбросаны свитки, очень древние на вид, но почему-то совершенно пустые. Кауст не смог найти ни единого намёка на то, что они хранили какую-то информацию. Ни нагревание, ни простые химические реагенты, ни поиск стёртой краски или канавок от пишущего инструмента не дали зацепок. Доктор даже разглядывал листы через свои чудо-линзы, для удобства вставив их в окуляры маски — но понял лишь то, что в них нет того движения, что наполняло обычные предметы. При этом расположение свитков было таким, будто с ними проводилось много работы — их явно часто перекладывали, разворачивали, а на столе стояла открытая коробочка с какими-то канцелярскими принадлежностями. По расположению мебели и еле различимым следам в пыли Кауст предположил, что здесь одновременно были минимум трое. На полу обнаружилась перевёрнутая миска и несколько гнилых фруктов, вокруг которых роились мухи. Их жужжание было единственным звуком — странник внезапно обнаружил, что с улицы не доносится ни малейшего шума. Выглянув в окно, Кауст увидел несколько машин и вооружённых эльфов — должно быть, они устроили здесь карантинную зону, отгоняя зевак.
В углу, у самого потолка, доктор заметил знакомые поганки. Дотянуться до них не было никакой возможности — стол не внушал доверия, а ничего другого, что могло бы подойти, в доме не нашлось. Кауст напряг зрение — ему показалось, что грибы сквозь линзы тоже кажутся неподвижными. Смутно догадываясь о чём-то очень, очень нехорошем, он принялся разглядывать всё вокруг в надежде найти закономерности. И тут ему наконец улыбнулась удача.
На одной из стен он различил бесформенное пятно, с виду такое же, как и всё вокруг, только без частиц — они появлялись на границе странной области и разлетались в стороны. Заинтригованный, Кауст подошёл к пятну и осторожно дотронулся до него концом трости. Стена хлюпнула, и доктор машинально отпрыгнул назад. За палкой тянулась тонкая ниточка слизи, начинавшаяся где-то в середине загадочной кляксы. Откуда-то налетел рой мух. Насекомые устремились к тягучей массе и облепили её. Касаясь просевшей почти до пола ниточки, они мгновенно умирали и разлагались, а на месте их трупиков оставался клубок крошечных белых червей. Некоторые мухи приклеивались и оказывались словно вмурованными в бледно-зелёный янтарь.
Страница 12 из 15
