В лесу было тихо и спокойно. Откуда-то издалека доносился нестройный птичий хор, в опавшей листве копошились мелкие зверьки, время от времени раздавался треск спрятавшихся насекомых, и ничто не нарушало эту идиллическую картину. Движения воздуха почти не было, лишь верхушки деревьев слегка качались, словно метрономы, задающие неторопливый ритм всему вокруг.
Добавить в моё избранное
52 мин, 10 сек 16727
С того момента, как он впервые попал в ту деревню, он не оставлял надежды вырваться оттуда и потому заранее разобрался, в какой стороне находится другой очаг цивилизации, согласно известным ему описаниям — гораздо более развитый. Старый посох куда-то пропал, и доктор вскоре пожалел о том, что не взял вместо него хотя бы простую палку. Ноги болели, но останавливаться было рискованно — Кауст не собирался ночевать на природе ещё раз и хотел добраться до города до наступления ночи. Через несколько часов он вышел к широкой дороге, которая, судя по всему, должна была привести его к намеченной цели. Устало шагая, Кауст порадовался, что в этих местах хищников почти не осталось — цивилизация медленно, но верно отвоёвывала у природы территорию.
Услышав за спиной шум, доктор оглянулся. На него надвигалась диковинная повозка — парящий в полуметре над землёй фургончик с кузовом из потрёпанной ткани и дерева, контрастировавшим с каким-то футуристичным двигателем. За рулём восседал рослый гуманоид, похожий на римлянина из фильмов с родины Кауста, но расписанный татуировками. Не обращая никакого внимания на путника, водитель промчался мимо и скрылся вдали. Пожав плечами, Кауст отправился за ним.
Солнце уже приближалось к горизонту, когда лес кончился, и взору доктора открылась широкая равнина. В километре впереди Кауст различил циклопические башни и стены города, наполовину разрушенные, но освещённые сотнями огней. Едва не перейдя на бег, но догадавшись экономить оставшиеся силы, странник отправился туда, но, когда он уже почти добрался до ворот, они закрылись. Вздохнув, доктор постоял у стены, безуспешно покричал и, потеплее завернувшись в плащ, лёг отдыхать прямо под стеной. Мешок со всеми ценностями и аптечку он, опасаясь воров, привязал к ноге. Земля была чистой, и Кауст понадеялся, что утром на него ничего не выльют и не сбросят. Мечтая о том, как наконец-то окажется дома, доктор заснул.
В этот раз он проснулся среди ночи. Сквозь плотные облака едва пробивался зеленоватый лунный свет. Изредка на землю падали капли, но дождь был слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание. Первое мгновение Кауст не понимал, что его разбудило, но затем обнаружил, что непрерывно чешется. Ощущения были такими, словно доктор забрался в муравейник. Опасаясь, что это и произошло, Кауст поспешно скинул плащ и рубаху и принялся яростно отряхиваться. Ничего похожего на паразитов, однако, он не нашёл ни на себе, ни в одежде, хотя зуд и боль не прекращались ни на секунду. Было слишком темно, но никаких источников света доктор не взял, а о том, чтобы собирать хворост и разводить костёр, не могло быть и речи.
Неожиданно доктор увидел мир вокруг себя совершенно другим. Всё мерцало, плыло, разрушалось и вырастало заново, цвета предметов странно исказились, и непрозрачное стало прозрачным, будто сделанным из янтаря. На грани слышимости звучала непонятная мелодия, лишённая и намёка на ритм, но странно гармоничная. Внутри предметов, земли, даже собственного тела Каусту мерещились мириады эфемерных червей, жадно пожирающих друг друга и всё вокруг. Он почему-то подумал, что они — части чего-то несоизмеримо большего, что своим величием превосходит всё, доступное разуму человека. Видения длились едва ли секунду, после чего доктор на миг лишился способности воспринимать что-либо — отказали осязание, зрение и слух.
Когда он пришёл в себя, то почувствовал неимоверную усталость, но теперь кожа была в порядке, словно ничего странного не происходило, а мерещившийся бред был лишь сном. Рука, сломанная неделю назад, теперь почему-то совершенно не болела и нормально двигалась, будто трещина в кости успела исчезнуть. Оставив размышления на утро, Кауст из последних сил накинул плащ и тут же потерял сознание.
Очередное пробуждение тоже оказалось болезненным, но теперь причина была вполне материальной — кто-то пнул его по рёбрам. Тяжело кашлянув, Кауст открыл глаза и увидел рядом с собой незнакомца с коротким мечом в руке. Тот явно намеревался стукнуть его массивным сапогом ещё раз, но доктор успел откатиться в сторону, и удар пришёлся по воздуху. Вскочив и впервые обнаружив себя выспавшимся и здоровым, Кауст уставился на человека. Судя по виду, это был воин, одетый в причудливую броню, по виду совершенно нефункциональную и при этом богато украшенную. Определить пол незнакомца доктор не смог — тот больше напоминал эльфа. Сходство лишь усилилось, когда воин плавным движением направил на Кауста меч и заговорил.
— Католинриеура алиднеквион иторметтилеора!
— Чего? — доктор безуспешно попытался восстановить в памяти звучание слов.
— Леоранатиолару! — эльф сделал выпад, и Каусту пришлось отскочить.
— Да подожди ты, я пришёл с миром! Дай хоть вещи собрать!
В прошлый раз наладить контакт оказалось проще — странника хотя бы слушали. Уворачиваясь от клинка и радуясь, что доспех ограничивает движения воина, Кауст решил атаковать врага его же оружием.
Услышав за спиной шум, доктор оглянулся. На него надвигалась диковинная повозка — парящий в полуметре над землёй фургончик с кузовом из потрёпанной ткани и дерева, контрастировавшим с каким-то футуристичным двигателем. За рулём восседал рослый гуманоид, похожий на римлянина из фильмов с родины Кауста, но расписанный татуировками. Не обращая никакого внимания на путника, водитель промчался мимо и скрылся вдали. Пожав плечами, Кауст отправился за ним.
Солнце уже приближалось к горизонту, когда лес кончился, и взору доктора открылась широкая равнина. В километре впереди Кауст различил циклопические башни и стены города, наполовину разрушенные, но освещённые сотнями огней. Едва не перейдя на бег, но догадавшись экономить оставшиеся силы, странник отправился туда, но, когда он уже почти добрался до ворот, они закрылись. Вздохнув, доктор постоял у стены, безуспешно покричал и, потеплее завернувшись в плащ, лёг отдыхать прямо под стеной. Мешок со всеми ценностями и аптечку он, опасаясь воров, привязал к ноге. Земля была чистой, и Кауст понадеялся, что утром на него ничего не выльют и не сбросят. Мечтая о том, как наконец-то окажется дома, доктор заснул.
В этот раз он проснулся среди ночи. Сквозь плотные облака едва пробивался зеленоватый лунный свет. Изредка на землю падали капли, но дождь был слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание. Первое мгновение Кауст не понимал, что его разбудило, но затем обнаружил, что непрерывно чешется. Ощущения были такими, словно доктор забрался в муравейник. Опасаясь, что это и произошло, Кауст поспешно скинул плащ и рубаху и принялся яростно отряхиваться. Ничего похожего на паразитов, однако, он не нашёл ни на себе, ни в одежде, хотя зуд и боль не прекращались ни на секунду. Было слишком темно, но никаких источников света доктор не взял, а о том, чтобы собирать хворост и разводить костёр, не могло быть и речи.
Неожиданно доктор увидел мир вокруг себя совершенно другим. Всё мерцало, плыло, разрушалось и вырастало заново, цвета предметов странно исказились, и непрозрачное стало прозрачным, будто сделанным из янтаря. На грани слышимости звучала непонятная мелодия, лишённая и намёка на ритм, но странно гармоничная. Внутри предметов, земли, даже собственного тела Каусту мерещились мириады эфемерных червей, жадно пожирающих друг друга и всё вокруг. Он почему-то подумал, что они — части чего-то несоизмеримо большего, что своим величием превосходит всё, доступное разуму человека. Видения длились едва ли секунду, после чего доктор на миг лишился способности воспринимать что-либо — отказали осязание, зрение и слух.
Когда он пришёл в себя, то почувствовал неимоверную усталость, но теперь кожа была в порядке, словно ничего странного не происходило, а мерещившийся бред был лишь сном. Рука, сломанная неделю назад, теперь почему-то совершенно не болела и нормально двигалась, будто трещина в кости успела исчезнуть. Оставив размышления на утро, Кауст из последних сил накинул плащ и тут же потерял сознание.
Очередное пробуждение тоже оказалось болезненным, но теперь причина была вполне материальной — кто-то пнул его по рёбрам. Тяжело кашлянув, Кауст открыл глаза и увидел рядом с собой незнакомца с коротким мечом в руке. Тот явно намеревался стукнуть его массивным сапогом ещё раз, но доктор успел откатиться в сторону, и удар пришёлся по воздуху. Вскочив и впервые обнаружив себя выспавшимся и здоровым, Кауст уставился на человека. Судя по виду, это был воин, одетый в причудливую броню, по виду совершенно нефункциональную и при этом богато украшенную. Определить пол незнакомца доктор не смог — тот больше напоминал эльфа. Сходство лишь усилилось, когда воин плавным движением направил на Кауста меч и заговорил.
— Католинриеура алиднеквион иторметтилеора!
— Чего? — доктор безуспешно попытался восстановить в памяти звучание слов.
— Леоранатиолару! — эльф сделал выпад, и Каусту пришлось отскочить.
— Да подожди ты, я пришёл с миром! Дай хоть вещи собрать!
В прошлый раз наладить контакт оказалось проще — странника хотя бы слушали. Уворачиваясь от клинка и радуясь, что доспех ограничивает движения воина, Кауст решил атаковать врага его же оружием.
Страница 7 из 15
