Предисловие Уэса Крэйвена… Я познакомился с Робертом Инглундом, когда искал актера на роль моего сверхзлодея, Фредди Крюгера, в фильм «Кошмар на улице Вязов». На тот момент у меня еще не было четкого представления о том, как Фредди должен выглядеть, звучать и даже действовать. Я просто хотел, чтобы он был злобным — и умным. Дьявол — не глупец. Именно это делает его страшным.
Добавить в моё избранное
8 мин, 31 сек 9130
Не знаю, как это называется в Нью-Йорке и других городах. Фильм назывался «Бастер и Билли». В главных ролях снимались крутой парень и красивая девушка — но там был также и персонаж второго плана, альбинос — настоящая шаровая молния злобы и энергии. Я смотрел, как этот человек заставляет экран дымиться от напряжения, и думал: «Кто, черт возьми, это такой? Энергия, которой он обладает, его страсть, убедительность, интонации — да этот мужик гениален!»
Вот так я впервые увидел Роберта Инглунда. И я надеялся, что это будет не последний раз.
Пару лет спустя я проводил кастинг-сессию для фильма, который снимал, «Съеденные заживо». Я болтал о том, о сем с отличным характерным актером Невиллом Брэндом, и в процессе разговора он убедил меня в том, что именно он должен играть главную роль — как вдруг в помещение вошел Роберт, и я подумал: «Вот это да! Это же тот самый альбинос из того фильма. Это чертов Роберт Инглунд». Когда Невилл ушел, я сказал Роберту: «Чувак, я твой большой фанат. Но я вижу, что мне впору также стать большим фанатом кастинг-директора, который послал мне тебя и Невилла».
Роберт прочел несколько строк из сценария, потом мы поговорили с ним о фильме «Бастер и Билли» — и мы нашли общий язык. Так что не было никакой ерунды в духе:«Я посмотрю на других актеров, а потом, может быть, позвоню тебе». Не было нужды тратить его время и говорить лишние слова. Он получил эту роль еще до того, как вышел из комнаты.
Что хорошо характеризует Роберта как актера — так это то, что он всегда предлагает вам восемьсот вариантов разных решений для каждой сцены. Но даже если вы соглашались с каким-то из его предложений во вторник вечером, он приходил на работу в среду утром и приносил еще восемьсот идей. Он очень хорошо умеет поймать момент — и когда пространство или атмосфера меняется, Роберт меняется вместе с ними. Это очень важно для качественной киносъемки.
Работать с Робертом было потрясающе, уже с самой первой секунды. Он был невероятно изобретателен и пылал как шаровая молния — именно на это я и рассчитывал. Но его искушенность в актерской игре всегда поражала меня ничуть не меньше, чем его энергетика. В одной из сцен — это был крошечный эпизод, но именно такие крошечные эпизоды делают фильм произведением искусства — он шаркал ногами, швыряя песок на штаны Невилла — как будто он был собакой, которая только что «сделала свои дела» и теперь хочет спрятать следы. Всего секунды три экранного времени — но это была самая уникальная, чертовски уникальная вещь, которую я когда-либо видел. Это одна из самых замечательных черт в Роберте — то, что он привносит всевозможные уникальные вещи в каждую из своих ролей. Поскольку я люблю такие вещи, мы с Робертом довольно быстро подружились. Мы оба — киношные ребята, и это было то время, когда фильмы по праву считались произведениями искусства. Так что у нас всегда была масса тем, на которые можно было поговорить — и наше дискуссии заходили намного дальше и были намного глубже, чем бывают типичные разговоры кинодеятелей на съемочной площадке. Я сильно подозреваю, что люди будут удивлены, узнав, что«Мистер Резня Бензопилой» и Фредди Крюгер провели огромное количество времени за обсуждением греческой мифологии и творчества Федерико Феллини.
Через двадцать лет после «Съеденных заживо» — да, прошло чертовых двадцать лет, дорогие читатели — я взял своего старого друга в проект«Давилка», который, несмотря на изнурительные съемки в Южной Африке, стал в итоге одним из моих любимых фильмов. Персонаж Роберта, Билл Гартли, был инвалидом, он передвигался при помощи костылей и носил на ногах металлические скобы — но даже несмотря на это, Инглунд скакал по съемочной площадке восемнадцать часов в сутки. Роберта это совершенно не напрягало, даже когда ему приходилось самостоятельно выполнять трюки. В одной из сцен Роберт должен был получить удар лампой, после чего он, сделав «колесо», исчезал из кадра. Чтобы дать ему возможность как следует выполнить этот трюк, я поставил сзади него двоих ребят, чтобы они успели его поймать. Потому что если бы он упал на той скорости, с которой двигался, то просто расшибся бы насмерть. После того, как мы сделали несколько дублей сцены, я посмотрел в свой монитор, чтобы решить, стоит ли сделать еще один дубль. Я был погружен в собственные мысли, как вдруг услышал щенячий скулеж за своим левым плечом. Я повернулся и увидел Роберта. «Кажется, мой парик испорчен, — сказал он. — Кажется, мой грим испорчен тоже. И, словно этого было недостаточно, когда они поймали меня после трюка, то приложили об бетонный пол, а потом еще этот здоровенный водитель грузовика наступил мне на лицо». Он показал на свое лицо: «И ты только посмотри на это!». Один из его глаз свисал из глазницы на ниточке, а из второго струились слезы. Конечно, вырванный глаз был искусственным, но все равно это выглядело очень эффектно. Все, что я смог сделать — так это рассмеяться.
Вот так я впервые увидел Роберта Инглунда. И я надеялся, что это будет не последний раз.
Пару лет спустя я проводил кастинг-сессию для фильма, который снимал, «Съеденные заживо». Я болтал о том, о сем с отличным характерным актером Невиллом Брэндом, и в процессе разговора он убедил меня в том, что именно он должен играть главную роль — как вдруг в помещение вошел Роберт, и я подумал: «Вот это да! Это же тот самый альбинос из того фильма. Это чертов Роберт Инглунд». Когда Невилл ушел, я сказал Роберту: «Чувак, я твой большой фанат. Но я вижу, что мне впору также стать большим фанатом кастинг-директора, который послал мне тебя и Невилла».
Роберт прочел несколько строк из сценария, потом мы поговорили с ним о фильме «Бастер и Билли» — и мы нашли общий язык. Так что не было никакой ерунды в духе:«Я посмотрю на других актеров, а потом, может быть, позвоню тебе». Не было нужды тратить его время и говорить лишние слова. Он получил эту роль еще до того, как вышел из комнаты.
Что хорошо характеризует Роберта как актера — так это то, что он всегда предлагает вам восемьсот вариантов разных решений для каждой сцены. Но даже если вы соглашались с каким-то из его предложений во вторник вечером, он приходил на работу в среду утром и приносил еще восемьсот идей. Он очень хорошо умеет поймать момент — и когда пространство или атмосфера меняется, Роберт меняется вместе с ними. Это очень важно для качественной киносъемки.
Работать с Робертом было потрясающе, уже с самой первой секунды. Он был невероятно изобретателен и пылал как шаровая молния — именно на это я и рассчитывал. Но его искушенность в актерской игре всегда поражала меня ничуть не меньше, чем его энергетика. В одной из сцен — это был крошечный эпизод, но именно такие крошечные эпизоды делают фильм произведением искусства — он шаркал ногами, швыряя песок на штаны Невилла — как будто он был собакой, которая только что «сделала свои дела» и теперь хочет спрятать следы. Всего секунды три экранного времени — но это была самая уникальная, чертовски уникальная вещь, которую я когда-либо видел. Это одна из самых замечательных черт в Роберте — то, что он привносит всевозможные уникальные вещи в каждую из своих ролей. Поскольку я люблю такие вещи, мы с Робертом довольно быстро подружились. Мы оба — киношные ребята, и это было то время, когда фильмы по праву считались произведениями искусства. Так что у нас всегда была масса тем, на которые можно было поговорить — и наше дискуссии заходили намного дальше и были намного глубже, чем бывают типичные разговоры кинодеятелей на съемочной площадке. Я сильно подозреваю, что люди будут удивлены, узнав, что«Мистер Резня Бензопилой» и Фредди Крюгер провели огромное количество времени за обсуждением греческой мифологии и творчества Федерико Феллини.
Через двадцать лет после «Съеденных заживо» — да, прошло чертовых двадцать лет, дорогие читатели — я взял своего старого друга в проект«Давилка», который, несмотря на изнурительные съемки в Южной Африке, стал в итоге одним из моих любимых фильмов. Персонаж Роберта, Билл Гартли, был инвалидом, он передвигался при помощи костылей и носил на ногах металлические скобы — но даже несмотря на это, Инглунд скакал по съемочной площадке восемнадцать часов в сутки. Роберта это совершенно не напрягало, даже когда ему приходилось самостоятельно выполнять трюки. В одной из сцен Роберт должен был получить удар лампой, после чего он, сделав «колесо», исчезал из кадра. Чтобы дать ему возможность как следует выполнить этот трюк, я поставил сзади него двоих ребят, чтобы они успели его поймать. Потому что если бы он упал на той скорости, с которой двигался, то просто расшибся бы насмерть. После того, как мы сделали несколько дублей сцены, я посмотрел в свой монитор, чтобы решить, стоит ли сделать еще один дубль. Я был погружен в собственные мысли, как вдруг услышал щенячий скулеж за своим левым плечом. Я повернулся и увидел Роберта. «Кажется, мой парик испорчен, — сказал он. — Кажется, мой грим испорчен тоже. И, словно этого было недостаточно, когда они поймали меня после трюка, то приложили об бетонный пол, а потом еще этот здоровенный водитель грузовика наступил мне на лицо». Он показал на свое лицо: «И ты только посмотри на это!». Один из его глаз свисал из глазницы на ниточке, а из второго струились слезы. Конечно, вырванный глаз был искусственным, но все равно это выглядело очень эффектно. Все, что я смог сделать — так это рассмеяться.
Страница 2 из 3
