… они ходят, прекрасные в своей безмолвной мощи. Третьи сутки лил дождь. Вода уже затопила подвалы и подъезды, подступила к окнам первых этажей…
Добавить в моё избранное
19 мин, 46 сек 12123
С пола ему был виден кусочек неба и антенны на доме напротив. Солнце освещало металлический край соседней крыши; на полу детской лежали горячие желтые квадраты. Окна в квартире ба были недомашними — огромными, с яркими стеклами, днем раскаляющими комнаты почти добела (занавески и гардины обычно отдернуты и чуть покачиваются от спасительного ветерка). Дом ба означал для него лето — теплую речку под ивами; летучий пух, который можно ловить (а он ускользает); длинные улицы под горку, по которым так здорово гонять на велике или самокате. Правда, сегодня ба ушла по делам — в ванной запахло духами, захлопнулась дверь, щелкнул ключ в замке. Но он не боялся. Стрелки на часах должны были дойти до половины-шестого, а солнце опуститься к соседней крыше, и только тогда можно было начинать бояться.
Вспомнив о ба, он посмотрел на будильник — микки-маус показывал на цифры четыре и пять. Еще, наверное, рано…
Игрушки ждали, игра замерла.
Волна.
Скок-поскок. Гонец опять помчался по берегу, выкрикивая…
Удар.
Ветер завыл. Теперь мальчик услышал его прежде, чем увидел — за окном засвистело, загудело, потом ударило в стекла. Занавески надулись как паруса и долго не опускались; по полу потек сквозняк.
Вот это да!
Куклы были забыты — игра на глазах становилась реальностью. Балконные занавески, только что колыхавшиеся сонно, теперь трепетали и закручивались под напором ветра. Удар! — и они снова надулись и захлопали, как сорванные штормом паруса. На город, похоже, надвигался дождь, и металлическая крыша напротив вдруг засияла особенно пронзительно и ярко под темнеющим небом.
«Гроза»… — подумал мальчик, ощутив внутри знакомую щекотку — волнение, а в нем, как газ в шипучке, толика страха. Гроза ему нравилась, но он помнил, что «молния может убить» и«если прыгать по лужам, то ноги промокнут».
А еще про шаровую молнию, которая залетает в окна и…
Опять? Зашумели деревья за окном, и мальчик словно увидел приближение ветра — тот бежит, задевая верхушки дворовых кленов и лип.
Удар.
Комната наполнилась свистом; закачалась и тонко зазвенела висюльками хрустальная люстра.
А вдруг (пришло в голову) это не гроза, а целая буря? Или смерч? Бурю он видел по телевизору — там показывали сломанные деревья и сброшенные с домов крыши. Про смерчи ему рассказывали и показывали на картинках, и мальчику сразу захотелось увидеть такой. Однажды на юге ему даже приснились вихри, которые бродят по морю, как громадные задумчивые слоны, трогая воду своими длинными хоботами. (Утром он первым делом выбежал на балкон. Море было темным, начинался шторм… ) Но это было давно, прошлым летом, и рядом с ним были ма и па, а до моря, где водились смерчи, было долго идти, десять минут шагом, меньше — бегом.
А сейчас в доме больше никого не было.
Ба ушла и заперла дверь, велев ему не шалить.
Мальчик опять посмотрел на часы — одна рука микки-мауса не сдвинулась, вторая показывала на шесть… или это семь? Он забыл цифру. Где же ба? Может, она вернется раньше, чем польет дождь? Или гроза начнется раньше, чем она вернется, и ба придется бежать по лужам, а ветер будет выворачивать и рвать из ее рук синий зонтик — и она решит остановиться и переждать непогоду…
С неожиданной остротой мальчик ощутил свое полное одиночество — квартира была пуста, только у соседей приглушенно пело радио да с улицы доносился стук мячей и веселые голоса… Там играли. Митя хотел обиженно захлюпать носом, но новый порыв ветра заставил его вздрогнуть и опять во все глаза уставиться в окно.
Свист и — удар. Во дворе противно завыла автомобильная сирена. Надо было встать и закрыть балконную дверь, как всегда делала ба; повернуть задвижку и… но не успел он подняться, как — новый удар — большой фотоальбом, изображавший памятник (такой, как на Аллее Героев), вдруг покачнулся и начал падать с гладильного стола. Прежде чем Митя успел испугаться, альбом рухнул на пол и из него веером полетели карточки.
Ба! ремнем!
(Хотя ремнем его никогда не били — по крайней мере, всерьез — он сразу подумал «ну, все, накажут».)
Охнув, мальчик кинулся подбирать фотоснимки: на них были ба и незнакомый деда, ма с длинными волосами и он сам в виде атласного свертка или младенца. Он собирал их, скользкие, в стопку и пытался распихать обратно по местам, не сильно помяв…
Остановиться его заставила тишина, похожая на озноб.
Ветер улегся, только по полу струился сквозняк. Сирена перестала надрываться за окном — точь-в-точь как умолкали, уходя под воду, гоночные машинки, когда он играл в наводнение. И голосов на детской площадке больше не было слышно.
Наверное, всех прогнали и сейчас польет дождик…
Но время шло, а дождь никак не начинался. Он снова, как наяву, увидел гуляющий вихрь — тот шел не по морю, а по городским улицам; тонкий столб дыма, который хватает и уносит все, что подвернется: крыши, автомобили, людей.
Вспомнив о ба, он посмотрел на будильник — микки-маус показывал на цифры четыре и пять. Еще, наверное, рано…
Игрушки ждали, игра замерла.
Волна.
Скок-поскок. Гонец опять помчался по берегу, выкрикивая…
Удар.
Ветер завыл. Теперь мальчик услышал его прежде, чем увидел — за окном засвистело, загудело, потом ударило в стекла. Занавески надулись как паруса и долго не опускались; по полу потек сквозняк.
Вот это да!
Куклы были забыты — игра на глазах становилась реальностью. Балконные занавески, только что колыхавшиеся сонно, теперь трепетали и закручивались под напором ветра. Удар! — и они снова надулись и захлопали, как сорванные штормом паруса. На город, похоже, надвигался дождь, и металлическая крыша напротив вдруг засияла особенно пронзительно и ярко под темнеющим небом.
«Гроза»… — подумал мальчик, ощутив внутри знакомую щекотку — волнение, а в нем, как газ в шипучке, толика страха. Гроза ему нравилась, но он помнил, что «молния может убить» и«если прыгать по лужам, то ноги промокнут».
А еще про шаровую молнию, которая залетает в окна и…
Опять? Зашумели деревья за окном, и мальчик словно увидел приближение ветра — тот бежит, задевая верхушки дворовых кленов и лип.
Удар.
Комната наполнилась свистом; закачалась и тонко зазвенела висюльками хрустальная люстра.
А вдруг (пришло в голову) это не гроза, а целая буря? Или смерч? Бурю он видел по телевизору — там показывали сломанные деревья и сброшенные с домов крыши. Про смерчи ему рассказывали и показывали на картинках, и мальчику сразу захотелось увидеть такой. Однажды на юге ему даже приснились вихри, которые бродят по морю, как громадные задумчивые слоны, трогая воду своими длинными хоботами. (Утром он первым делом выбежал на балкон. Море было темным, начинался шторм… ) Но это было давно, прошлым летом, и рядом с ним были ма и па, а до моря, где водились смерчи, было долго идти, десять минут шагом, меньше — бегом.
А сейчас в доме больше никого не было.
Ба ушла и заперла дверь, велев ему не шалить.
Мальчик опять посмотрел на часы — одна рука микки-мауса не сдвинулась, вторая показывала на шесть… или это семь? Он забыл цифру. Где же ба? Может, она вернется раньше, чем польет дождь? Или гроза начнется раньше, чем она вернется, и ба придется бежать по лужам, а ветер будет выворачивать и рвать из ее рук синий зонтик — и она решит остановиться и переждать непогоду…
С неожиданной остротой мальчик ощутил свое полное одиночество — квартира была пуста, только у соседей приглушенно пело радио да с улицы доносился стук мячей и веселые голоса… Там играли. Митя хотел обиженно захлюпать носом, но новый порыв ветра заставил его вздрогнуть и опять во все глаза уставиться в окно.
Свист и — удар. Во дворе противно завыла автомобильная сирена. Надо было встать и закрыть балконную дверь, как всегда делала ба; повернуть задвижку и… но не успел он подняться, как — новый удар — большой фотоальбом, изображавший памятник (такой, как на Аллее Героев), вдруг покачнулся и начал падать с гладильного стола. Прежде чем Митя успел испугаться, альбом рухнул на пол и из него веером полетели карточки.
Ба! ремнем!
(Хотя ремнем его никогда не били — по крайней мере, всерьез — он сразу подумал «ну, все, накажут».)
Охнув, мальчик кинулся подбирать фотоснимки: на них были ба и незнакомый деда, ма с длинными волосами и он сам в виде атласного свертка или младенца. Он собирал их, скользкие, в стопку и пытался распихать обратно по местам, не сильно помяв…
Остановиться его заставила тишина, похожая на озноб.
Ветер улегся, только по полу струился сквозняк. Сирена перестала надрываться за окном — точь-в-точь как умолкали, уходя под воду, гоночные машинки, когда он играл в наводнение. И голосов на детской площадке больше не было слышно.
Наверное, всех прогнали и сейчас польет дождик…
Но время шло, а дождь никак не начинался. Он снова, как наяву, увидел гуляющий вихрь — тот шел не по морю, а по городским улицам; тонкий столб дыма, который хватает и уносит все, что подвернется: крыши, автомобили, людей.
Страница 2 из 6
