… они ходят, прекрасные в своей безмолвной мощи. Третьи сутки лил дождь. Вода уже затопила подвалы и подъезды, подступила к окнам первых этажей…
Добавить в моё избранное
19 мин, 46 сек 12124
Даже, наверное, звуки (потому-то и стало так тихо). Может, все-таки закрыть дверь балкона? А стекла выдержат ураган? По телевизору говорили, что в сильную бурю люди прячутся в подвале. Сойдет ли вместо него кровать?
Правда, в детской стоял только тяжелый диван, под него не залезешь.
Митя шмыгнул носом — не собираясь плакать, просто от волнения. Он так и сидел, обхватив голые коленки, на полу среди разбросанных снимков. Ураган подбирался все ближе. Сможет ли он унести пятиэтажный дом? Или просто выбьет окно и утянет за собой мебель, люстру и самого мальчика? В сказке унесенный вихрем домик опускался на голову ведьмы, но Мите было шесть лет и он уже плохо верил в сказки. (Хотя на секунду подумал, что такой оборот был бы очень даже неплох — р-раз, и раздавить злую колдунью. И в путь по Волшебной Стране… )
Любопытство боролось в нем со страхом: подойти, посмотреть…? Но вдруг там действительно все, как придумалось — высокой крутящийся столб, который собирает в себя город, как пылесос засасывает клочки бумаги и мелкие игрушки?
В конце концов, любопытство возобладало. Медленно, настороженно он выбрался из-под гладильного стола. Комната между ним и окном выглядела как раньше — игрушки валялись, где их оставили; солнечные пятна лежали на полу, и по-прежнему ярко горела кромка крыши соседнего дома. Но странная тревога охватила вдруг мальчика. Что-то было не так. Небо хмурилось, от блеска металла за окном резало глаза. Казалось, что кто-то пускает с крыши солнечных зайчиков, пытаясь его ослепить… он, что, видит меня?
Зайчики вспыхнули в последний раз — и неторопливо погасли.
И в следующий миг что-то мелькнуло в окне — там, у самого верхнего его края, но мальчик не успел разглядеть, что это было, потому что мигом отпрянул назад, обратно под стол.
И… ничего.
Только небо, а в нем тонкая серебристая черточка — летит самолет. Высоко-высоко, почти за облаками… исчез.
Он сморгнул.
Что это было? Там, за окном?
Что-то темное и…
«Циклон», — вдруг пришло в голову. Он видел на такого по телеку, пока ба не заметила, на что он глядит, открыв рот, и не прогнала его «лучше поиграть в игрушки». У циклона был чудовищный глаз, и он светил им в темноте как прожектором… и мальчику тут же представился столб-великан, который стоит, облокотясь на их дом, и его громадная тень накрывает двор. Ее-то он и увидел… или это было лицо циклона, когда тот пытался заглянуть к ним в окно? И солнечные зайчики — отражение его страшного глаза?
Не может быть, не бывает…
И бука не прячется под кроватью, и никто не сидит внутри шкафа. Он забирался под кровать тыщу раз и светил там фонариком, но ничего не нашел, кроме пыли и пауков. А из шкафа прекрасно умел выскакивать сам — с улюлюканьем, замотанный в шубы и шали.
Но обычная храбрость в одночасье изменила Мите Горячеву. Он, бесстрашно лазивший под кровать за упавшей игрушкой и ночами в одиночку выходивший в темный коридор, сейчас боялся пошевелиться и только крепче стискивал руки, обнимая колени. Страх холодными пузырьками газировки щекотался внутри; мальчик начал дрожать, будто в ознобе, и услышал смешной дробный стук — клацанье собственных зубов.
«Мне не страшно», — он сжал губы.
Что бы сделал в такой ситуации настоящий герой?
Взял бы меч, вышел навстречу чудовищу…
Но меча не было, а автомат (с трещоткой, с подсветкой) лежал в коробке с игрушками, под самым окном.
Комната — с открытой нараспашку дверью балкона — вдруг показалась ему безумно ненадежным местом. Чем-то вроде ловушки, которую, кажется, он видел в кино про циклона, — в ней сидели люди, и великан запускал внутрь толстые пальцы и хватал человечков, как червяков. Как па на рыбалке вытаскивал червяков из коробки и насаживал их на крючки.
Он потом изрисовал этой картинкой немало листов. И каждый раз, рисуя человека на крючке, испытывал щекотный, стыдный (потому что прогнали и запретили смотреть), взволнованный страх.
Но это же было кино!
Невзаправду!
— Никаких великанов не бы… — начал мальчик, пытаясь развеять злые чары.
И осекся.
Окно стремительно потемнело. Свет уходил из него, словно с неба спускался вечер. Он испуганно поглядел на часы — руки-стрелки не сдвинулись? Или он что-то напутал? На них в прошлый раз было шесть или семь? Где же ба? Она ведь обещала прийти вовремя!
Будь он помладше, наверняка бы, уже с ревом бросился к двери из комнаты. Но Мите весной исполнилось шесть, и он не желал бояться сказочных великанов, темноты и грозы и даже один раз не испугался, когда тонул… но вот одиночества — он на самом деле жутко боялся.
Почему самые страшные вещи происходят, когда ты один?
«Я сейчас подойду и погляжу, что там, наверху… нет там никакого великана, и тень — это просто туча закрыла солнце… великанов не бывает, это все сказки»…
Правда, в детской стоял только тяжелый диван, под него не залезешь.
Митя шмыгнул носом — не собираясь плакать, просто от волнения. Он так и сидел, обхватив голые коленки, на полу среди разбросанных снимков. Ураган подбирался все ближе. Сможет ли он унести пятиэтажный дом? Или просто выбьет окно и утянет за собой мебель, люстру и самого мальчика? В сказке унесенный вихрем домик опускался на голову ведьмы, но Мите было шесть лет и он уже плохо верил в сказки. (Хотя на секунду подумал, что такой оборот был бы очень даже неплох — р-раз, и раздавить злую колдунью. И в путь по Волшебной Стране… )
Любопытство боролось в нем со страхом: подойти, посмотреть…? Но вдруг там действительно все, как придумалось — высокой крутящийся столб, который собирает в себя город, как пылесос засасывает клочки бумаги и мелкие игрушки?
В конце концов, любопытство возобладало. Медленно, настороженно он выбрался из-под гладильного стола. Комната между ним и окном выглядела как раньше — игрушки валялись, где их оставили; солнечные пятна лежали на полу, и по-прежнему ярко горела кромка крыши соседнего дома. Но странная тревога охватила вдруг мальчика. Что-то было не так. Небо хмурилось, от блеска металла за окном резало глаза. Казалось, что кто-то пускает с крыши солнечных зайчиков, пытаясь его ослепить… он, что, видит меня?
Зайчики вспыхнули в последний раз — и неторопливо погасли.
И в следующий миг что-то мелькнуло в окне — там, у самого верхнего его края, но мальчик не успел разглядеть, что это было, потому что мигом отпрянул назад, обратно под стол.
И… ничего.
Только небо, а в нем тонкая серебристая черточка — летит самолет. Высоко-высоко, почти за облаками… исчез.
Он сморгнул.
Что это было? Там, за окном?
Что-то темное и…
«Циклон», — вдруг пришло в голову. Он видел на такого по телеку, пока ба не заметила, на что он глядит, открыв рот, и не прогнала его «лучше поиграть в игрушки». У циклона был чудовищный глаз, и он светил им в темноте как прожектором… и мальчику тут же представился столб-великан, который стоит, облокотясь на их дом, и его громадная тень накрывает двор. Ее-то он и увидел… или это было лицо циклона, когда тот пытался заглянуть к ним в окно? И солнечные зайчики — отражение его страшного глаза?
Не может быть, не бывает…
И бука не прячется под кроватью, и никто не сидит внутри шкафа. Он забирался под кровать тыщу раз и светил там фонариком, но ничего не нашел, кроме пыли и пауков. А из шкафа прекрасно умел выскакивать сам — с улюлюканьем, замотанный в шубы и шали.
Но обычная храбрость в одночасье изменила Мите Горячеву. Он, бесстрашно лазивший под кровать за упавшей игрушкой и ночами в одиночку выходивший в темный коридор, сейчас боялся пошевелиться и только крепче стискивал руки, обнимая колени. Страх холодными пузырьками газировки щекотался внутри; мальчик начал дрожать, будто в ознобе, и услышал смешной дробный стук — клацанье собственных зубов.
«Мне не страшно», — он сжал губы.
Что бы сделал в такой ситуации настоящий герой?
Взял бы меч, вышел навстречу чудовищу…
Но меча не было, а автомат (с трещоткой, с подсветкой) лежал в коробке с игрушками, под самым окном.
Комната — с открытой нараспашку дверью балкона — вдруг показалась ему безумно ненадежным местом. Чем-то вроде ловушки, которую, кажется, он видел в кино про циклона, — в ней сидели люди, и великан запускал внутрь толстые пальцы и хватал человечков, как червяков. Как па на рыбалке вытаскивал червяков из коробки и насаживал их на крючки.
Он потом изрисовал этой картинкой немало листов. И каждый раз, рисуя человека на крючке, испытывал щекотный, стыдный (потому что прогнали и запретили смотреть), взволнованный страх.
Но это же было кино!
Невзаправду!
— Никаких великанов не бы… — начал мальчик, пытаясь развеять злые чары.
И осекся.
Окно стремительно потемнело. Свет уходил из него, словно с неба спускался вечер. Он испуганно поглядел на часы — руки-стрелки не сдвинулись? Или он что-то напутал? На них в прошлый раз было шесть или семь? Где же ба? Она ведь обещала прийти вовремя!
Будь он помладше, наверняка бы, уже с ревом бросился к двери из комнаты. Но Мите весной исполнилось шесть, и он не желал бояться сказочных великанов, темноты и грозы и даже один раз не испугался, когда тонул… но вот одиночества — он на самом деле жутко боялся.
Почему самые страшные вещи происходят, когда ты один?
«Я сейчас подойду и погляжу, что там, наверху… нет там никакого великана, и тень — это просто туча закрыла солнце… великанов не бывает, это все сказки»…
Страница 3 из 6
