… они ходят, прекрасные в своей безмолвной мощи. Третьи сутки лил дождь. Вода уже затопила подвалы и подъезды, подступила к окнам первых этажей…
Добавить в моё избранное
19 мин, 46 сек 12125
— на четвереньках, не поднимаясь на ноги, он прополз чуть вперед.
Добрался до дивана.
Ничего.
Только хмурое небо в окне.
Занавески чуть-чуть шевелятся.
Однако тревога, все то же странное, беспокойное чувство, томила его: великаны ужасно хитры. А вдруг тот, за окном, ждет, пока глупый мальчишка приблизится?
Чтобы сделал настоящий герой?
Выставил бы в окно шапку и посмотрел.
Шапки тоже не было, но вокруг валялись игрушки, и он потянулся к самой ближней, к грузовику с марионетками в кузове… замер. Грузовик стоял на солнечном пятне — хоть и потускневшем, но до сих пор различимом, — и ему опять пришло в голову, что яркие пятна — это отсветы от глаза циклона.
Бочком-бочком он отполз в сторону, к дивану. Потянулся, напрягая все тело, в любой момент готовый нырнуть за диванную боковину, — и все-таки достал до коробки с улыбчиво щурящимся троллем. В любое другое время он поговорил бы с капитаном Фомой, объяснил бы ему, что случилось, но сейчас мальчику было не до игр, и потому он просто размахнулся, отведя руку назад, и как гранату швырнул тролля в сторону окна.
И…
Ничего не случилось.
Лапа не сунулась в комнату через балкон.
Лицо не заглянуло внутрь.
Сигнализация опять завопила снаружи (он вздрогнул). Звук был страшно унылым, плачущим, словно автомобиль с кем-то прощался.
«Да никого там нет».
Митя поднялся на ноги — как заяц, который встает столбиком, высматривая врага поверх травы.
Сделал шаг вперед.
«Нико»…
Удар.
Занавески взвились, закрутились. Задрожали и загудели окна; мощный порыв ветра потащили по полу разбросанные тряпки. Мальчик отскочил, ударился боком о гладильный столик — тот покачнулся, и мальчик вцепился в него, как в спасательный плот. Он дрожал. Это было нечестно, нечестно! Они сговорились его напугать! Никого там нет, только небо!
И города нет?
Город есть! Это не сон и не игра, он взаправду стоит в комнате ба и…
— Не играй со мной в прятки!
Тишина.
— Так нечестно. Я тебя вижу, — он прикрыл глаза ладонями и посмотрел между раздвинутых пальцев. — Выходи!
Серое небо светилось в раме окна. Он смотрел — и никак не мог оторваться, взгляд затягивало словно в трясину. С ним такое бывало — иногда он засыпал наяву, убаюканный странным бесплотным напевом, а когда приходил в себя, только и помнил, что минуту назад все вокруг выглядело немного иначе. Например, та желтая женщина в рамке на стене… откуда она? Ах да, это фотография сестры ба, она висит здесь уже тысячу лет, но почему она так непривычно выглядит? От подобных минут у него оставалось ощущение крайней сосредоточенности, похожей на обморок. Вот и сейчас он стоял, застыв в неодолимом гипнотическом оцепенении: окна дома напротив блестят, как пустые глаза, их блеск наливается алым, а с улицы слышны голоса и гудки, и кто-то кричит:
— Коля! Ко-о-олька!
— Это просто игра, — повторил он, не чувствуя собственных губ. — Там действительно чудовище, оно хочет меня съесть, и это такая игра. Бух, — он ткнул пальцем в окно — будто выстрелил из пистолета, и повторил, сложив губы трубочкой: — Бух!
Тишина.
С какой-то невероятной, холодной отстраненностью он еще раз оглядел детскую комнату: куча разбросанных игрушек, скомканные тряпки на полу, гладильный стол, неподъемный диван и запертый (от него) платяной шкаф. Спрятаться было негде. Между ним и соседней комнатой стоял стул, подпирающий дверь. На мгновение мальчик прикрыл глаза. У него кружилась голова, и его мучительно тянуло к окну — подойти, посмотреть… ведь тогда все закончится? Он торопливо лег на пол — нет, под шкаф не залезть. Под шкафом валялся трансформер, и, протянув руку, Митя зачем-то вытащил его на свет. Покрутил в руках, машинально нажал кнопку на спине — робот зашумел и задвигал ногами; звук вышел неожиданно громким, и от испуга мальчик едва не отбросил игрушку. Прихлопнул кнопку задрожавшими пальцами…
Снова посмотрел в окно.
Пустота. Ветер снова улегся.
Ты ведь не видишь меня, правда? Я же тебя не вижу.
Он посмотрел на стул у двери, оценивая расстояние. Не вставая с колен, ползком подвинулся вперед… и еще немного… остановился.
Занавески не двигались.
Закусив от напряжения губу, мальчик аккуратно поставил робота на край коврика.
«Раз… два… три!»
Кнопка нажалась — и робот вперевалку пошел вперед, моргая красными глазами и издавая глухой механический звук, похожий на кваканье. Мальчик поднялся. Он ждал, не совсем понимая, чего именно ждет — громадной руки, которая сунется в окно? что робот сам собой повернется и двинется обратно к нему? что этот кошмар каким-то образом наконец прекратится, и он снова сможет вернуться в нормальную жизнь, к своим маленьким играм?
Может, он все-таки спит?
Добрался до дивана.
Ничего.
Только хмурое небо в окне.
Занавески чуть-чуть шевелятся.
Однако тревога, все то же странное, беспокойное чувство, томила его: великаны ужасно хитры. А вдруг тот, за окном, ждет, пока глупый мальчишка приблизится?
Чтобы сделал настоящий герой?
Выставил бы в окно шапку и посмотрел.
Шапки тоже не было, но вокруг валялись игрушки, и он потянулся к самой ближней, к грузовику с марионетками в кузове… замер. Грузовик стоял на солнечном пятне — хоть и потускневшем, но до сих пор различимом, — и ему опять пришло в голову, что яркие пятна — это отсветы от глаза циклона.
Бочком-бочком он отполз в сторону, к дивану. Потянулся, напрягая все тело, в любой момент готовый нырнуть за диванную боковину, — и все-таки достал до коробки с улыбчиво щурящимся троллем. В любое другое время он поговорил бы с капитаном Фомой, объяснил бы ему, что случилось, но сейчас мальчику было не до игр, и потому он просто размахнулся, отведя руку назад, и как гранату швырнул тролля в сторону окна.
И…
Ничего не случилось.
Лапа не сунулась в комнату через балкон.
Лицо не заглянуло внутрь.
Сигнализация опять завопила снаружи (он вздрогнул). Звук был страшно унылым, плачущим, словно автомобиль с кем-то прощался.
«Да никого там нет».
Митя поднялся на ноги — как заяц, который встает столбиком, высматривая врага поверх травы.
Сделал шаг вперед.
«Нико»…
Удар.
Занавески взвились, закрутились. Задрожали и загудели окна; мощный порыв ветра потащили по полу разбросанные тряпки. Мальчик отскочил, ударился боком о гладильный столик — тот покачнулся, и мальчик вцепился в него, как в спасательный плот. Он дрожал. Это было нечестно, нечестно! Они сговорились его напугать! Никого там нет, только небо!
И города нет?
Город есть! Это не сон и не игра, он взаправду стоит в комнате ба и…
— Не играй со мной в прятки!
Тишина.
— Так нечестно. Я тебя вижу, — он прикрыл глаза ладонями и посмотрел между раздвинутых пальцев. — Выходи!
Серое небо светилось в раме окна. Он смотрел — и никак не мог оторваться, взгляд затягивало словно в трясину. С ним такое бывало — иногда он засыпал наяву, убаюканный странным бесплотным напевом, а когда приходил в себя, только и помнил, что минуту назад все вокруг выглядело немного иначе. Например, та желтая женщина в рамке на стене… откуда она? Ах да, это фотография сестры ба, она висит здесь уже тысячу лет, но почему она так непривычно выглядит? От подобных минут у него оставалось ощущение крайней сосредоточенности, похожей на обморок. Вот и сейчас он стоял, застыв в неодолимом гипнотическом оцепенении: окна дома напротив блестят, как пустые глаза, их блеск наливается алым, а с улицы слышны голоса и гудки, и кто-то кричит:
— Коля! Ко-о-олька!
— Это просто игра, — повторил он, не чувствуя собственных губ. — Там действительно чудовище, оно хочет меня съесть, и это такая игра. Бух, — он ткнул пальцем в окно — будто выстрелил из пистолета, и повторил, сложив губы трубочкой: — Бух!
Тишина.
С какой-то невероятной, холодной отстраненностью он еще раз оглядел детскую комнату: куча разбросанных игрушек, скомканные тряпки на полу, гладильный стол, неподъемный диван и запертый (от него) платяной шкаф. Спрятаться было негде. Между ним и соседней комнатой стоял стул, подпирающий дверь. На мгновение мальчик прикрыл глаза. У него кружилась голова, и его мучительно тянуло к окну — подойти, посмотреть… ведь тогда все закончится? Он торопливо лег на пол — нет, под шкаф не залезть. Под шкафом валялся трансформер, и, протянув руку, Митя зачем-то вытащил его на свет. Покрутил в руках, машинально нажал кнопку на спине — робот зашумел и задвигал ногами; звук вышел неожиданно громким, и от испуга мальчик едва не отбросил игрушку. Прихлопнул кнопку задрожавшими пальцами…
Снова посмотрел в окно.
Пустота. Ветер снова улегся.
Ты ведь не видишь меня, правда? Я же тебя не вижу.
Он посмотрел на стул у двери, оценивая расстояние. Не вставая с колен, ползком подвинулся вперед… и еще немного… остановился.
Занавески не двигались.
Закусив от напряжения губу, мальчик аккуратно поставил робота на край коврика.
«Раз… два… три!»
Кнопка нажалась — и робот вперевалку пошел вперед, моргая красными глазами и издавая глухой механический звук, похожий на кваканье. Мальчик поднялся. Он ждал, не совсем понимая, чего именно ждет — громадной руки, которая сунется в окно? что робот сам собой повернется и двинется обратно к нему? что этот кошмар каким-то образом наконец прекратится, и он снова сможет вернуться в нормальную жизнь, к своим маленьким играм?
Может, он все-таки спит?
Страница 4 из 6
