Минздрав предупреждал, как по поводу табака, вскользь думала Мэйдей, и диггеры били тревогу. Не помогло. Когда соединили обе столичных подземки, московскую, разветвлённую до предела, и питерскую, чуть пожиже, но с двойными лифтовыми дверями, работающими до жути синхронно, получился так называемый узел Мёбиуса.
Добавить в моё избранное
18 мин, 10 сек 14449
— Куда своё шмотьё суёте, фарцовщики! Им разве голые кости греть. Вон килим совсем чистый, так и быть, волоките сюда через мою голову.
Когда Мэй приподнялась и с усилием отодвинула с себя изрядно-таки пыльный ковёр, сверху на неё смотрели три вполне состоявшихся лица. Очень встревоженных.
И отовсюду, терзая уши, чуткие к малейшему шуршанию молекул, неслись неразборчивые трубные гласы из динамиков.
— Обложили нас, — хладнокровно пояснил Игнат. — Извольте пожаловать в мясорубку а-ля… как его? Верден.
— А опосля того в Сталинградский котёл, — ухмыльнулся Григорий. — Мабудь, мы фрицы.
— Бульдозерная экспозиция, — картинно загнул бывший шестидесятник из хрущёвки.
Трубы внезапно смолкли. И перекрывая тихие голоса, воспарил знакомый баритон Николая.
Зябким осенним ручейком по спине.
Бликом немой серебряной зарницы.
Трепетом осинового ствола на холодном ветру.
— Мария! Ты слышишь меня, Мария? Вы окружены. Не только здесь — повсюду, где тухлые выродки повылезали из-под земли. И где их кормили твои не-мёртвые упыри, чьи гнёзда мы тоже вычислили. Вас ведь только скопом и травить, как тараканов. Спасибо за всё тебе одной, Машенька. В самом деле спасибо. Поэтому через две минуты — слышишь, две минуты, не больше, — я жду тебя здесь. Ручаюсь, что твоё прекрасное тело пощадят.
Мария выпрямилась.
Голос дочери Тьмы бывает невероятно чётким и полётным, если ей того хочется.
— Ручаешься? Мария не считает, что ты в этом волен. И вернуть тебе твои ручательства не может. Только если ты покличешь Мэйдей так же, как ты звал Марию, она, так и быть, пойдёт в заложницы.
Долгая пауза. Глубокая тишина. Мертвенная.
— Он сделает? — без звука и без губ спросил верный Руслан. Мертвецы говорят так со своими сожителями. — Мы сами по себе не имеем права выступать — такое правило. Зато уж потом…
— Не знаю. Надеюсь. Не так уж он умён по сравнению с Детьми Тумана.
И в ответ не слова девушки раздалось троекратное:
— Мэйдей, Мэйдей, Мэйдей!
Майский день, майский день, майский день — по-русски.
Ведьминские пляски у костра.
Mayday, Mayday, Mayday — по-английски.
Старинный призыв «Придите мне на помощь».
«M» aider — M«aider — M» aider«— по-французски.»
«Помогите. Вставайте все на смертный бой, живые и мёртвые, немёртвые и неживые».
В небесах и под землёй начало происходить непонятное. Туман закрутился в тугие спирали, оттуда выпали звёзды, просыпавшись на броненосное воинство средневековым стальным «чесноком». Камни мостовой вздыбились оружием пролетариата, трещины в почве расселись, узлы железных трасс пораспутались. И много поднялось изнутри мертвецов — от Питера, и Валдая, и Твери, и Клина, от земель псковской, калужской и новгородской, а ещё от деревень с диковидными именами Чёрная Грязь, Большое Опочивалово и Мясной Бор. Бледны, тощи, один другого выше, один другого костистей, стали они вокруг людского войска и протянули свои руки, хватая людей вместе с механизмами, раздёргивая на составные части и таща в пропасть, поистине бездонную. Ибо вместо дна там было чёрное пламя, и пожирало оно всех мёртвых подряд — как давних, так и недавних.
Всех — помимо таких созданий, что не могли умереть, потому что как раз и были тысячекратно умноженной смертью. Эти сами обращали людей в трупы, выцеживая кровь из обречённых и разрывая трепещущую плоть волчьими зубами.
— Не хочу смотреть, — шепнула Мария тому, кто вынул её из плена невредимой и теперь поддерживал сзади.
— Хочешь, чтобы мы спасли твою несвятую троицу — смотри, — ответил ей очень знакомый голос. — Все лишённые гробов жаждут, наконец, их получить. Ты задержала этих мертвецов по их доброй воле. Ты до предела накачала их Тёмной Силой, и теперь они почти во всём подобны детям луны и тумана.
— Да, так я и сделала. Похоже, лишь ради того, чтобы они сплясали под вашу дудку. Навели смертных силовиков на глубинные каверны с самой гибельной магией на Земле и тем отомстили за нас.
— Разумеется.
— А Николай?
— За него даже не смей просить, — сухо ответил рыцарь Амброзий. — Он ловил на тебя, ты хитрила с ним — и никакой любви я в этом не усмотрел.
— Обе стороны играли со мной в не мои игры, — с горечью ответила Мария. — Начиная с момента, когда родилась во Тьму от не-смертной женщины и была крещена пучком иссопа с левого на правое плечо. Причём проделал это над будущей наживкой родной папаша.
Сражение, досягнув до неба, как адский вулкан, постепенно прогорало. Враждебные вихри развеялись.
— Разве плохое имя «Майский День»? — возразили ей. — Ну и что, коли на SOS чуточку похоже.
Она оглянулась, наконец.
Рыцарь Амброзий, древнейший из старейшин, стоял без доспеха, но был самым чудесным образом невредим и даже слегка фатоват.
Когда Мэй приподнялась и с усилием отодвинула с себя изрядно-таки пыльный ковёр, сверху на неё смотрели три вполне состоявшихся лица. Очень встревоженных.
И отовсюду, терзая уши, чуткие к малейшему шуршанию молекул, неслись неразборчивые трубные гласы из динамиков.
— Обложили нас, — хладнокровно пояснил Игнат. — Извольте пожаловать в мясорубку а-ля… как его? Верден.
— А опосля того в Сталинградский котёл, — ухмыльнулся Григорий. — Мабудь, мы фрицы.
— Бульдозерная экспозиция, — картинно загнул бывший шестидесятник из хрущёвки.
Трубы внезапно смолкли. И перекрывая тихие голоса, воспарил знакомый баритон Николая.
Зябким осенним ручейком по спине.
Бликом немой серебряной зарницы.
Трепетом осинового ствола на холодном ветру.
— Мария! Ты слышишь меня, Мария? Вы окружены. Не только здесь — повсюду, где тухлые выродки повылезали из-под земли. И где их кормили твои не-мёртвые упыри, чьи гнёзда мы тоже вычислили. Вас ведь только скопом и травить, как тараканов. Спасибо за всё тебе одной, Машенька. В самом деле спасибо. Поэтому через две минуты — слышишь, две минуты, не больше, — я жду тебя здесь. Ручаюсь, что твоё прекрасное тело пощадят.
Мария выпрямилась.
Голос дочери Тьмы бывает невероятно чётким и полётным, если ей того хочется.
— Ручаешься? Мария не считает, что ты в этом волен. И вернуть тебе твои ручательства не может. Только если ты покличешь Мэйдей так же, как ты звал Марию, она, так и быть, пойдёт в заложницы.
Долгая пауза. Глубокая тишина. Мертвенная.
— Он сделает? — без звука и без губ спросил верный Руслан. Мертвецы говорят так со своими сожителями. — Мы сами по себе не имеем права выступать — такое правило. Зато уж потом…
— Не знаю. Надеюсь. Не так уж он умён по сравнению с Детьми Тумана.
И в ответ не слова девушки раздалось троекратное:
— Мэйдей, Мэйдей, Мэйдей!
Майский день, майский день, майский день — по-русски.
Ведьминские пляски у костра.
Mayday, Mayday, Mayday — по-английски.
Старинный призыв «Придите мне на помощь».
«M» aider — M«aider — M» aider«— по-французски.»
«Помогите. Вставайте все на смертный бой, живые и мёртвые, немёртвые и неживые».
В небесах и под землёй начало происходить непонятное. Туман закрутился в тугие спирали, оттуда выпали звёзды, просыпавшись на броненосное воинство средневековым стальным «чесноком». Камни мостовой вздыбились оружием пролетариата, трещины в почве расселись, узлы железных трасс пораспутались. И много поднялось изнутри мертвецов — от Питера, и Валдая, и Твери, и Клина, от земель псковской, калужской и новгородской, а ещё от деревень с диковидными именами Чёрная Грязь, Большое Опочивалово и Мясной Бор. Бледны, тощи, один другого выше, один другого костистей, стали они вокруг людского войска и протянули свои руки, хватая людей вместе с механизмами, раздёргивая на составные части и таща в пропасть, поистине бездонную. Ибо вместо дна там было чёрное пламя, и пожирало оно всех мёртвых подряд — как давних, так и недавних.
Всех — помимо таких созданий, что не могли умереть, потому что как раз и были тысячекратно умноженной смертью. Эти сами обращали людей в трупы, выцеживая кровь из обречённых и разрывая трепещущую плоть волчьими зубами.
— Не хочу смотреть, — шепнула Мария тому, кто вынул её из плена невредимой и теперь поддерживал сзади.
— Хочешь, чтобы мы спасли твою несвятую троицу — смотри, — ответил ей очень знакомый голос. — Все лишённые гробов жаждут, наконец, их получить. Ты задержала этих мертвецов по их доброй воле. Ты до предела накачала их Тёмной Силой, и теперь они почти во всём подобны детям луны и тумана.
— Да, так я и сделала. Похоже, лишь ради того, чтобы они сплясали под вашу дудку. Навели смертных силовиков на глубинные каверны с самой гибельной магией на Земле и тем отомстили за нас.
— Разумеется.
— А Николай?
— За него даже не смей просить, — сухо ответил рыцарь Амброзий. — Он ловил на тебя, ты хитрила с ним — и никакой любви я в этом не усмотрел.
— Обе стороны играли со мной в не мои игры, — с горечью ответила Мария. — Начиная с момента, когда родилась во Тьму от не-смертной женщины и была крещена пучком иссопа с левого на правое плечо. Причём проделал это над будущей наживкой родной папаша.
Сражение, досягнув до неба, как адский вулкан, постепенно прогорало. Враждебные вихри развеялись.
— Разве плохое имя «Майский День»? — возразили ей. — Ну и что, коли на SOS чуточку похоже.
Она оглянулась, наконец.
Рыцарь Амброзий, древнейший из старейшин, стоял без доспеха, но был самым чудесным образом невредим и даже слегка фатоват.
Страница 5 из 6
