В жизни так бывает, что любовь приходит вновь, пламя догорает и льется в венах кровь. «Многоточие»…
Добавить в моё избранное
20 мин, 57 сек 8451
Инна, Инна — громко кричал я, махая рукой.
Они шли, даже не посмотрели в мою сторону.
Инна, что случилось? — кричал я.
А они все шли и шли к подъезду. Два оловянных солдатика. И вот они вошли в подъезд, так и не бросив на меня не взгляда и даже не подняв глаза. А я в последний раз увидел её лицо.
Что-то ужасное должно сейчас произойти. Я увидел двух солдат, которых раньше не замечал, они стояли чуть дальше от мешков, перекрыв дорогу. А дальше, по этой дороге, через двор я увидел армейский грузовик, несколько военных и сапёров, одетых в толстую защитную форму, их лица скрывали чёрные стёкла защитных шлемов, они стояли у ящика-монолита. И я осознал происходящее. Этот монолит — фотонно-нейтронная бомба, которую называют «Судным днём». Ту самую, которую грозились взорвать террористы и которая будоражила всё ООН. Оружие массового уничтожения. Намного хуже водородной бомбы, убивает всё живое, почти не разрушая здания и неживые вещи. Каждая из девушек спецотряда могла с закрытыми глазами разминировать любое зарядное устройство. И раз они все вчетвером не справились, значит, дело безнадёжное и бомба скоро взорвется.
Я поворачиваюсь спиной, хочу бежать прочь и краем глаза вижу, как те два солдата вытягивают свои АК вперёд, как будто хотят в кого-то стрелять. Поднимают его всё выше и выше, и только сейчас я понял, что они схватившись за ручку и магазин автомата, из-за нервного срыва, для них они были как последняя точка твёрдости мира. Я уже повернулся спиной, и сделав пару шагов вижу, как вибрирует воздух и свет исчезает. Я падаю на асфальт, скрещивая руки на затылки. Как учили… Яркая вспышка. Раздался взрыв. Воздух стал красным красным, ничего не видно, только красный свет, и через несколько секунд фиолетовый. Я чувствую сильную боль, лазерные лучи сжигают мне спину. Это невыносимая боль, а вокруг всё фиолетовое. Я кричу и теряю сознание. Темнота и пустота.
Вот так и погибло человечество. А точнее исчезло. Не было не гниющих трупов, не разлагающихся тел. Нейтронные лучи полностью испепелили людей, оставляя от них только одежду и неорганические предметы: начиная от часов и колец и заканчивая съёмной челюстью и имплантантами. Почему-то мой генетический код не распознали лучи и я остался жив.
Когда я зашёл в девятиэтажку, ту самую, куда зашла Инна, то понял, зачем они так спешили. Они прятались за двумя метрами легированной стали, со свинцовым покрытием. В бункере, в подвале этой девятиэтажки.
Единственное, что от неё осталось — военная форма и серебренная цепочка с номерными бирками. На лицевой стороне был нарисован череп с надписью «Дважды не умирать», а на обратной стороне выгравюренно её имя, фамилия, группа крови и Rh. Я упал на колени сжимая её цепочку в руках. Я потерял самого дорогого и любимого человека, с которым мне было так хорошо. Нам было так хорошо! Она умерла. Её цепочку с бирками я ношу на шеи и никогда не снимаю.
Андрей шёл по улице в фешенебельном районе, мимо шикарных домов с бассейнами на крышах. Он шёл широко раскинув плечи, и вытянув голову. В каждом шаге и движении была уверенность, железная уверенность. Он шёл просто вперёд, гуляя по городу.
Сейчас я живу на пятом этаже, в двухкомнатной квартире, красной девятиэтажки. В моем родном дворе. Недалеко от своего дома, который полностью разрушила ударная волна. Моей новой девятиэтажке тоже досталось, часть подвала развалилась и передняя сторона дома опустилась вниз. Поэтому в моей квартире пол идет под уклон. В моей спальне, пол располагается выше, чем на кухни. Это похоже на корабль в шторме. Его качает, то назад, то вперёд, то влево, то вправо. Его качнуло вперёд, и он застыл. Вот-вот, то же самое с моим домом и соответственно с квартирой.
Каждое утро я открываю глаза, встаю с постели и иду босиком делать завтрак. Благо есть газ и плита работает нормально. И каждое утро я давлю их. Из всех животных остались только они. Мухи. Под действием нейтронных лучей они мутировали. Стали больше и утратили способность летать. Ползают себе по полу кухни, мух десять — пятнадцать, а я их давлю ногами. Пока всех не передавлю, не успокоюсь. А на следующее утро они появляются опять. Снова по десять — пятнадцать штук. И снова я их давлю, а на утро новые мухи, опять ползают по полу. И так каждый день.
Вечером я часами стою и смотрю из окна кухни. Раньше, кроме боковой стены соседней девятиэтажки, ничего не увидишь. Ударная волна превратила её в груду обломков, и эта куча достигает высотой четвертого этажа, и иногда я просто прыгаю с окна на эту кучу и спускаюсь вниз. А сейчас из кухни виден закат. Нежно-багровое небо и красное заходящее солнце. Я смотрю, как солнечный диск становиться все меньше и меньше, скрываясь за горизонтом, а небо становится всё темнее и темнее. И на протяжении всего этого времени на меня нахлынувают воспоминания, с особой силой. Память, это единственное, что у меня осталось. Я стараюсь её забыть.
Они шли, даже не посмотрели в мою сторону.
Инна, что случилось? — кричал я.
А они все шли и шли к подъезду. Два оловянных солдатика. И вот они вошли в подъезд, так и не бросив на меня не взгляда и даже не подняв глаза. А я в последний раз увидел её лицо.
Что-то ужасное должно сейчас произойти. Я увидел двух солдат, которых раньше не замечал, они стояли чуть дальше от мешков, перекрыв дорогу. А дальше, по этой дороге, через двор я увидел армейский грузовик, несколько военных и сапёров, одетых в толстую защитную форму, их лица скрывали чёрные стёкла защитных шлемов, они стояли у ящика-монолита. И я осознал происходящее. Этот монолит — фотонно-нейтронная бомба, которую называют «Судным днём». Ту самую, которую грозились взорвать террористы и которая будоражила всё ООН. Оружие массового уничтожения. Намного хуже водородной бомбы, убивает всё живое, почти не разрушая здания и неживые вещи. Каждая из девушек спецотряда могла с закрытыми глазами разминировать любое зарядное устройство. И раз они все вчетвером не справились, значит, дело безнадёжное и бомба скоро взорвется.
Я поворачиваюсь спиной, хочу бежать прочь и краем глаза вижу, как те два солдата вытягивают свои АК вперёд, как будто хотят в кого-то стрелять. Поднимают его всё выше и выше, и только сейчас я понял, что они схватившись за ручку и магазин автомата, из-за нервного срыва, для них они были как последняя точка твёрдости мира. Я уже повернулся спиной, и сделав пару шагов вижу, как вибрирует воздух и свет исчезает. Я падаю на асфальт, скрещивая руки на затылки. Как учили… Яркая вспышка. Раздался взрыв. Воздух стал красным красным, ничего не видно, только красный свет, и через несколько секунд фиолетовый. Я чувствую сильную боль, лазерные лучи сжигают мне спину. Это невыносимая боль, а вокруг всё фиолетовое. Я кричу и теряю сознание. Темнота и пустота.
Вот так и погибло человечество. А точнее исчезло. Не было не гниющих трупов, не разлагающихся тел. Нейтронные лучи полностью испепелили людей, оставляя от них только одежду и неорганические предметы: начиная от часов и колец и заканчивая съёмной челюстью и имплантантами. Почему-то мой генетический код не распознали лучи и я остался жив.
Когда я зашёл в девятиэтажку, ту самую, куда зашла Инна, то понял, зачем они так спешили. Они прятались за двумя метрами легированной стали, со свинцовым покрытием. В бункере, в подвале этой девятиэтажки.
Единственное, что от неё осталось — военная форма и серебренная цепочка с номерными бирками. На лицевой стороне был нарисован череп с надписью «Дважды не умирать», а на обратной стороне выгравюренно её имя, фамилия, группа крови и Rh. Я упал на колени сжимая её цепочку в руках. Я потерял самого дорогого и любимого человека, с которым мне было так хорошо. Нам было так хорошо! Она умерла. Её цепочку с бирками я ношу на шеи и никогда не снимаю.
Андрей шёл по улице в фешенебельном районе, мимо шикарных домов с бассейнами на крышах. Он шёл широко раскинув плечи, и вытянув голову. В каждом шаге и движении была уверенность, железная уверенность. Он шёл просто вперёд, гуляя по городу.
Сейчас я живу на пятом этаже, в двухкомнатной квартире, красной девятиэтажки. В моем родном дворе. Недалеко от своего дома, который полностью разрушила ударная волна. Моей новой девятиэтажке тоже досталось, часть подвала развалилась и передняя сторона дома опустилась вниз. Поэтому в моей квартире пол идет под уклон. В моей спальне, пол располагается выше, чем на кухни. Это похоже на корабль в шторме. Его качает, то назад, то вперёд, то влево, то вправо. Его качнуло вперёд, и он застыл. Вот-вот, то же самое с моим домом и соответственно с квартирой.
Каждое утро я открываю глаза, встаю с постели и иду босиком делать завтрак. Благо есть газ и плита работает нормально. И каждое утро я давлю их. Из всех животных остались только они. Мухи. Под действием нейтронных лучей они мутировали. Стали больше и утратили способность летать. Ползают себе по полу кухни, мух десять — пятнадцать, а я их давлю ногами. Пока всех не передавлю, не успокоюсь. А на следующее утро они появляются опять. Снова по десять — пятнадцать штук. И снова я их давлю, а на утро новые мухи, опять ползают по полу. И так каждый день.
Вечером я часами стою и смотрю из окна кухни. Раньше, кроме боковой стены соседней девятиэтажки, ничего не увидишь. Ударная волна превратила её в груду обломков, и эта куча достигает высотой четвертого этажа, и иногда я просто прыгаю с окна на эту кучу и спускаюсь вниз. А сейчас из кухни виден закат. Нежно-багровое небо и красное заходящее солнце. Я смотрю, как солнечный диск становиться все меньше и меньше, скрываясь за горизонтом, а небо становится всё темнее и темнее. И на протяжении всего этого времени на меня нахлынувают воспоминания, с особой силой. Память, это единственное, что у меня осталось. Я стараюсь её забыть.
Страница 3 из 6
