Дворняжка

Приручили Федора Михалыча, годом раньше, одним скользким вечером, Даша спешила со школы домой, была холодно, раздражительно, и это была ещё одна причина погрузится в себя, за дорогой она не следила. Из подворотни выбежала то ли овчарка то ли ретривер, дворняжный, бежала слегка боком, кося, — столкновение, девочка и собака некоторое время танцевали, друг с другом, питаясь удержать равновесие, но попадали. Это не как с человеком столкнутся, не только испугаться и дисоциироватся на долю секунды, но и дисоциироваться потом, подольше. Вот если с человеком, то как то привычней, да есть, момент где непонятно что и как, шоковый, можете немного по обтираться друг с другом, но как то оно зеркально, и даже если по-разному т овсе равно зеркально, он лежит ты лежишь, обменялись шоками, он человек ты человек, утвердили, встали и пошли в разные стороны. А с собакой не так, движения и ощущения совсем другие, будто мыши летучие налетели или набросили на голову мешок, да и потом, смотришь и думаешь что это, что за зверь, и невольно спрашиваешь, а я что тогда такое? Да и собака может в таком случае за тобой пойти, как приклеенная, посчитать, что не зря, такой интимный контакт, оценить происшествие. Так и с Дашкой случилось, она быстро поднялась и посеменила домой, оборачивается, собака за ней, плетется, так и до дома доплелась. Поменьше была и такая уж несчастная, прибилась, ребра светили уши по пустякам не поднимались, правда, без лишайов. Отец посмотрел на собаку, жалкую и на Дашеньку ещё жальче, но и придумал, что будет Федор Михалыч. Сначала просто ей тарелки у двери ставили, в квартиру не пускали, а так гуляли с ней, игрались и подкармливали, не серьезно так, было. Но с тех пор как Федор Михалыч стал Федором Михалычём, его как то другие собаки невзлюбили, и каждый день он становился ещё жальче, покусанный и побитый. Взяли его на дом после курса прививок, стерилизации, травле и ванны, Дашенька тогда ему так сочувствовала, протестовала. Теперь собака пропала, собаку искали, но никто не думал что это на долго, такое уже случалось, а у дверей Дашкиной квартиры, в подъезде, каждый вечер начала появлялась миска, из которой переедал бродячий кот и котился со ступенек в ночь.

Сегодня Даша плавила китайских зелёных солдатиков на пустыре, они были стратегически расставлены в сухой траве за разными строениями из бумаги пластмассы, полиэтилена и камней. У Дашки ещё были и ампулы с просроченным лекарством, которые можно было бросить в огонь, которые взрывались, но она держала их для лучшего случая, когда вишни в соку. Тогда строим баррикады вокруг, костра где стратегически расставляем вишни, бросаем ампулы и ждем, после взрыва работает медсестра, отделяет раненых от убитых, перевязывает, туалетной бумагой, на которой, вишневые сок, проступает очень правдоподобно. Сейчас, огонь начинался из далека из мятой странички с бесплатными объявлениями и скидками бытовой техники «Фокстрот», и шел по струйке, выведенной из баллончика з газом для зажигалок на котором нарисован огонь.

Скоро штаб солдат встретился со стеной огня в высокой траве, передние постовые уже горели черным дымом, были слышны крики, передняя стена штаба рушилась, можно было увидеть рой обезумевших и плавящихся солдат, от горя и паники, забившихся в угол. До верхний этажей, где заседали высшие чины, картонная коробка из под обуви с прорезанными окнами, с отличным обозрением, огонь ещё не добрался, поскольку были заранее отделены от первого этажа камнем.

Знакомая нам группа собак ошивалась вокруг, привлеченная запахом горелого мяса, рыская носами в грудах мусора, иногда посматривая из подо лба на подростка у огня, не смея подойти — огонь и едкий запах пластмассы отпугивал их…

Секрет был в том, чтобы выждать момент, когда потери уже велики но кого-то можно ещё спасти, когда токсичный запах, кажется лучше уже не будет. Дашка вылила воду из пластмассовой бутылки и смотрела как над горячими точками и над трупами поднимается пар, а поскольку материалы были очень токсичные то ещё и души. Теперь надо бы поискать выживших, к автоматической, шумовой, индустриальной музыке, доносившуюся со стройки, чуть слышно прибавился гипнотически-есхатонический колокол, из дворца на выезде.

… Больно, больно, лодыжка подает недвусмысленный сигнал, рычанье, ах ты гадость, снизу, а их тут много, а глаза та жалостливые, крови нет, неприятно, но не прокушено, покраснела, рукой потерла, хочется спрятаться в дым. Лай по кругу, а глаза то из дыма жалостливые, кусают меня за ладони, больно больно, кричу, но ещё как то сдержанно, потом будет лучше, надо держать взгляд выше, сохранять высоту, на кучу и арматуру в руки, кричу уже по громче, ротвейлер, получает в нос, кровь течет рекой, скулит, овчарка получает с боку, больно кто-то вцепился сзади, доберман, черт сваливаюсь, кочусь, а он все не отпускает, налетает еще четыре, глаза жалостные, рвут мои ноги, кричу постоянно, но как то уже не слышно, только звон и шум…