Вот считай и пришли! — сказал Николай, указывая толстым мозолистым пальцем в сторону небольшой хибарки, что стояла на холме меж двух курчавых берез. Старые дома умирающей деревни остались далеко позади. Андрей очень устал. Тащил, помимо тяжелой спортивный сумки, нагруженной вещами, еще и рюкзак.
Добавить в моё избранное
18 мин, 27 сек 1271
Его провожатый, здоровенный мужик Николай Симонов, что в деревне N был за старосту, шагал очень бодро. Он давно обогнал устало бредущего Андрея. Может быть потому, что шел налегке, да еще в старых кирзовых сапогах, что не боялись первой весенней слякоти и размытой дождями проселочной дороги. Андрей решил, что его новенькие найковские кроссовки вполне выдержат нелегкий путь к заколоченному дому, но ошибся: уже на середине пути подошва одного надорвалась, и вода стала легко просачиваться в расщелины дешевой подделки.
— Сколько еще? — усталым голосом спросил Андрей.
— Считай, пришли уже. Чего тут идти-то? Два метра сделать, и вот он, домишко! — бодро отозвался Николай, встав перед Андреем, словно какой-то былинный богатырь.
— Вот туда топай, Андрон! Только помни, что мы с мужиками строго за имуществом следим! Не дай Бог, что из дому пропадет! Шею сверну! Понимаешь, че говорю? — предупреждающе пробасил Николай, обтирая ладони о телогрейку.
— Да понял я, — произнес Андрей, немного испугавшись, стоило ему только представить, что с ним этот здоровенный мужик может сделать. Ему ничего не стоит и хребет переломать… Так себе перспективка.
— Как поднимешься наверх, меж вон тех двух березонек ее дом и увидишь! — сказал Николай, поворачиваясь. — Мне уж пора: дома наливочка ждет, не дождется. Коль захочешь новоселье отметить, смело заходи. Как через главную протопаешь, третий дом по правой стороне — мой! Усек?
— Усек, — невесело произнес Андрей, осев чуть вниз, перекидывая лямку тяжеленного рюкзака на левое плечо.
— Не волновайсь! Деревня у нас хоть и маленькая, живем мы дружно, как настоящая крепкая семья! А ты вот обмяк совсем от города-то своего, вон рожа бледная какая! Как разгрузишься, заглядывай!
— Спасибо, дядя Николай! — поблагодарил его Андрей и попытался, невзирая на дьявольскую усталость, улыбнуться своему суровому провожатому.
— Да не благодари! Вот придешь — тогда поговорим! — сказал Николай и зашагал вниз.
Грузная фигура Николая быстро удалялась по проселочной дороге, а Андрей, собрав в кулак остатки последних сил, преодолевал покатый пригорок, на вершине которого должен стоять домишко бабы Фроси.
Андрей скинул свои вещи на старый скрипучий пол крепко сложенной прихожей. Дом после загадочных событий, описанных в одном интернет-блоге, простоял здесь без жильцов добрых пятнадцать лет, и судя по всему, деревенский староста Николай слово свое держал: деревянные половицы были чисто выметены, мебель, будто бы вчера оставили. Тут тебе и шкаф времен советов, крепкий и грузный, железная с высокой заборчатой спинкой кровать, и белая громоздкая печка, примерно такая же, как в сказках, маленькая кухонька со стареньким советским холодильником «Урал» и такой же старой плитой. Правда, кухонная стенка, что висела вдоль раковины, выглядела немного современнее, чем вся прочая мебель. Андрей помнил, что такая же стенка была у его родителей на старой квартире. Видимо, это еще со времен дефицитных 80-х!
В комнате рядом со старым платяным шкафом стояло массивное кресло с высокими и мягкими подлокотниками, тусклое оранжевое покрывало скрывало истершуюся коричневую кожу. На журнальном столике были навалены журналы «Огонек». Видно было, что тот, кто следит за домом, часто почитывает их, а может быть, просто приносит сюда.
В доме было тихо. Неожиданно откуда-то донесся внезапный шорох. Там, за старыми занавесками, закрывающими маленький коридорчик, ведущий в последнюю комнату, что-то копошилось и царапалось.
— Крысы, что ли? — одного предположения было явно недостаточно, поэтому Андрей подошел к этим занавескам, отодвинул их и увидел, что захламленный старыми вещами коридор ведет в еще одну спальную комнату. Судя по всему, ту, в которой спала бабка Фрося. Тут у фронтальной стены стоял большой деревянный сервант, с другой стороны располагалась высокая железная кровать, а центре, под стареньким советским цветочно-узорчатым ковром, едва можно было заметить ржавое кольцо от люка, ведущего в подпол старого дома. Андрею сразу припомнились родительские сказки о бабайке, обитающем в темных подвалах, выходящем оттуда по ночам и утаскивающем непослушных детишек. Андрею и сейчас стало жутко: за окном царапались и скреблись крупные серые вороны, давно облюбовавшие железные карнизы старого дома и раскидистые ветви одиноко растущего тополя.
— А ну пошли прочь! — крикнул Андрон, постучав костяшками по оконному стеклу.
Большие серые птицы встревоженно взлетели вверх. Правда, одна особо наглая ворона все же посмотрела на Андрея черными бусинками своих глаз и щелкнула клювом.
— Пшла! — прикрикнул на нее Андрей, словно это могло прогнать эту наглую птицу.
Ворона насмешливо подпрыгнула на лапах, раскинула крылья, открыла большой черный клюв и как бы сказала: «Что ты забыл здесь, чужак?!»
Андрей посчитал нужным, открыть крепкие створки окна и вынудить птицу покинуть карниз.
— Сколько еще? — усталым голосом спросил Андрей.
— Считай, пришли уже. Чего тут идти-то? Два метра сделать, и вот он, домишко! — бодро отозвался Николай, встав перед Андреем, словно какой-то былинный богатырь.
— Вот туда топай, Андрон! Только помни, что мы с мужиками строго за имуществом следим! Не дай Бог, что из дому пропадет! Шею сверну! Понимаешь, че говорю? — предупреждающе пробасил Николай, обтирая ладони о телогрейку.
— Да понял я, — произнес Андрей, немного испугавшись, стоило ему только представить, что с ним этот здоровенный мужик может сделать. Ему ничего не стоит и хребет переломать… Так себе перспективка.
— Как поднимешься наверх, меж вон тех двух березонек ее дом и увидишь! — сказал Николай, поворачиваясь. — Мне уж пора: дома наливочка ждет, не дождется. Коль захочешь новоселье отметить, смело заходи. Как через главную протопаешь, третий дом по правой стороне — мой! Усек?
— Усек, — невесело произнес Андрей, осев чуть вниз, перекидывая лямку тяжеленного рюкзака на левое плечо.
— Не волновайсь! Деревня у нас хоть и маленькая, живем мы дружно, как настоящая крепкая семья! А ты вот обмяк совсем от города-то своего, вон рожа бледная какая! Как разгрузишься, заглядывай!
— Спасибо, дядя Николай! — поблагодарил его Андрей и попытался, невзирая на дьявольскую усталость, улыбнуться своему суровому провожатому.
— Да не благодари! Вот придешь — тогда поговорим! — сказал Николай и зашагал вниз.
Грузная фигура Николая быстро удалялась по проселочной дороге, а Андрей, собрав в кулак остатки последних сил, преодолевал покатый пригорок, на вершине которого должен стоять домишко бабы Фроси.
Андрей скинул свои вещи на старый скрипучий пол крепко сложенной прихожей. Дом после загадочных событий, описанных в одном интернет-блоге, простоял здесь без жильцов добрых пятнадцать лет, и судя по всему, деревенский староста Николай слово свое держал: деревянные половицы были чисто выметены, мебель, будто бы вчера оставили. Тут тебе и шкаф времен советов, крепкий и грузный, железная с высокой заборчатой спинкой кровать, и белая громоздкая печка, примерно такая же, как в сказках, маленькая кухонька со стареньким советским холодильником «Урал» и такой же старой плитой. Правда, кухонная стенка, что висела вдоль раковины, выглядела немного современнее, чем вся прочая мебель. Андрей помнил, что такая же стенка была у его родителей на старой квартире. Видимо, это еще со времен дефицитных 80-х!
В комнате рядом со старым платяным шкафом стояло массивное кресло с высокими и мягкими подлокотниками, тусклое оранжевое покрывало скрывало истершуюся коричневую кожу. На журнальном столике были навалены журналы «Огонек». Видно было, что тот, кто следит за домом, часто почитывает их, а может быть, просто приносит сюда.
В доме было тихо. Неожиданно откуда-то донесся внезапный шорох. Там, за старыми занавесками, закрывающими маленький коридорчик, ведущий в последнюю комнату, что-то копошилось и царапалось.
— Крысы, что ли? — одного предположения было явно недостаточно, поэтому Андрей подошел к этим занавескам, отодвинул их и увидел, что захламленный старыми вещами коридор ведет в еще одну спальную комнату. Судя по всему, ту, в которой спала бабка Фрося. Тут у фронтальной стены стоял большой деревянный сервант, с другой стороны располагалась высокая железная кровать, а центре, под стареньким советским цветочно-узорчатым ковром, едва можно было заметить ржавое кольцо от люка, ведущего в подпол старого дома. Андрею сразу припомнились родительские сказки о бабайке, обитающем в темных подвалах, выходящем оттуда по ночам и утаскивающем непослушных детишек. Андрею и сейчас стало жутко: за окном царапались и скреблись крупные серые вороны, давно облюбовавшие железные карнизы старого дома и раскидистые ветви одиноко растущего тополя.
— А ну пошли прочь! — крикнул Андрон, постучав костяшками по оконному стеклу.
Большие серые птицы встревоженно взлетели вверх. Правда, одна особо наглая ворона все же посмотрела на Андрея черными бусинками своих глаз и щелкнула клювом.
— Пшла! — прикрикнул на нее Андрей, словно это могло прогнать эту наглую птицу.
Ворона насмешливо подпрыгнула на лапах, раскинула крылья, открыла большой черный клюв и как бы сказала: «Что ты забыл здесь, чужак?!»
Андрей посчитал нужным, открыть крепкие створки окна и вынудить птицу покинуть карниз.
Страница 1 из 6
