Проклятый старый дом

— Он самый. Вышел радостный, улыбался, — старик блаженно прикрыл глаза, — пока я не обрубил ему уши, как свинье. Как они шкворчали на сковороде! С лучком и яйцами. Объедение. Жаль старая не дала отрезать ему язык. Любила поболтать с ним. Пока он совсем не тронулся. Теперь как домашнее животное. На какое-то время.

— Вы больные ублюдки…

— Я уверен, если бы тебе вместо, например, свинины, дали человечины, хорошо так прожаренной и приготовленной, ты умял бы за обе щеки. Ещё и добавки попросил бы.

Я не выдержал и, взревев, накинулся на него, махая во все стороны ножом. Дед молниеносно уклонился и так влепил мне, что я закашлялся и чуть не упал.

— Слабая пошла молодёжь. Эх, куды мы катимся? — и следующий удар отправил меня в темноту.

Меня сильно похлопали по щекам. «Деда, ну зачем ты его так сильно ударил. Чуть не убил».

Я кое-как раскрыл глаза. Снова очутился в доме. Вокруг светло и уютно. Если не думать о том, что тут происходило. С виду можно подумать, что это обычный дом. Я подёргался. Привязан к креслу. Но руки свободны. Я подергал узел на груди. Не поддаётся.

— Ну, наконец-то, — ко мне подбежала Катя, — а я уже волноваться начала. Присаживаемся. Ужин, конечно, очень поздный, зато семейный!

— ААААА! Помогите кто-нибудь — я громко завопил.

— Никто не услышит, Миш, — дед сел напротив меня, — а я вот могу разозлиться, да и отрубить тебе что-нибудь ненужное.

Он махнул намекающе на стоящий неподалёку топор. Слова застряли у меня в горле.

— Вот и хорошо.

— Это мой дедушка. Сергей Петрович. Бабулю зовут Виктория Семёновна. А это мой брат, — Катя махнула рукой на здоровенного бугая. Он плотоядно улыбнулся и провёл рукой по горлу. — Он так шутит не переживай. Витя, хватит пугать его!

— Ды, он и так уже в штаны, небось, напрудил пару раз — заржал Витя. — Хули стесняться.

— А это мои мама с папой.

Я повернулся в сторону и чуть опять не заорал. На столе лежали 2 блестящих черепа.

— Они, к сожалению, не понимали нас, — бабка бесшумно оказалась у меня за спиной, — хорошо хоть детишки восприняли всё правильно. — Она с гордостью посмотрела на Катю с Витей. — Но я верю что сейчас они всё равно с нами. Незримо присутствуют.

— Не слушай её, Михаил, — дед улыбнулся, — на старости у неё крыша чутка поехала. И кукол этих она придумала. А я сделал механизмы и динамики. Возится с ними, как с детьми. Признайся, было страшно, когда кукла произнесла твоё имя?

— Хватит его забалтывать! — нежно погладив черепушки, бабка ушла на кухню. Принесла оттуда большую кастрюлю. Все расселись.

— Ой, чуть не забыла, — Катя вскочила со стула и через минуту притащила на цепи того паренька.

— Это Костя. Не волнуйся, он тебе больше не конкурент.

При звуках своего имени парень задёргал головой, поскуливая. Значит ещё что-то осознаёт. Потёрся об стул Кати, пытаясь облизать свою культю. Тут я заметил, что у него уже не стало руки.

— Хороший мальчик, — Катя звонко рассмеялась и погладила его по голове.

От этого зрелища меня затошнило. Ещё хуже мне стало, когда бабка стала раскладывать мясо по тарелкам. Я старался не думать, что ЭТО, но всё равно еле сдерживался от спазмов сотрясающих меня. Опустив одну руку, будто держась за живот, я пытался ногтями распутать узел. Он уже начал поддаваться. Главное не спалиться.

Все принялись за еду.

— Попробуй хоть кусочек, студент. Не боись, там с курятиной вперемешку.

В дверь позвонили. Пока все сидели ошеломлённые, я во всю глотку заорал.

— Помогите!

В дверь начали ломиться. Дед вскочил и крикнув «Заткните ему пасть» побежал к двери.

Наконец-то узел распутался. Я не теряя ни секунды поднялся и схватил топор.

— Наша закуска убегает! — взвизгнула бабка.

— На-ка, старая, закуси этим — я со всего маху опустил топор ей на голову. Лезвие вошло почти полностью, раздробив всю верхнюю часть. Глаз наполовину выдавился. Брызнула кровь у неё изо рта. Бабка что-то прохрипела и свалилась вместе со стулом, повалив посуду на пол. Зазвенели тарелки.

Меня сбил с ног Витя. Он, оказавшись сверху, вцепился мне в глотку и безумно вращая глазами начал сдавливать. Я захрипел, шаря руками по полу. Сбоку кто-то тоже боролся. Краем глаза я увидел, что паренёк вцепился зубами в ногу Кати, злобно рыча, а она вопя, била его.

Я нашарил кусок тарелки, и сильно сжал его. Из руки брызнула кровь, но боли я не чувствовал. Воткнул его Вите в глаз, как можно глубже, выдернул и начал кромсать ему лицо. Он заревел и вскочил, заливая всё вокруг кровищей. Я лежал, пытаясь вдохнуть воздух.

Где-то в доме раздались выстрелы. Я подхватил нож, валяющийся рядом и встал, кашляя. Витя свернулся комочком и плакал, зажимая порезы на лице. Я повернулся и увидел Катю. Она придушила цепью Костю и, хромая шла ко мне.