Раздражающий звон пронзил тишину серой комнаты. Девушка едва смогла разлепить слегка припухшие от недосыпа веки и посмотреть на злосчастные часы, так равнодушно прервавшие ее хрупкий сон. Она смогла заснуть только пару часов назад и уже сейчас надо было собираться на ненавистную работу…
Добавить в моё избранное
18 мин, 42 сек 2910
Она была очарована остротой этого невероятно-прекрасного лезвия. Он должен принадлежать ей. Ей и только ей.
Она, ни секунды не сомневаясь, выложила на прилавок всю свою месячную зарплату, только чтобы вновь ощутить это холодное прикосновение металла к разгоряченной коже.
Да, она коллекционировала ножи — это было ее единственной отдушиной, ее единственным хобби. Только любуясь и ухаживая за ножами, она могла ненадолго расслабиться.
Когда она вернулась домой и закрыла за собой дверь, только тогда она осознала, что натворила. Она спустила на этот нож всю свою месячную зарплату. Жили они с отцом, мягко говоря, далеко не шикарно. В основном из-за того, что тот имел пагубное пристрастие к алкоголю и совершенно отказывался хоть как-либо помогать дочери. Ее мать умерла еще когда она была совсем маленькой, она уже и не помнила ее лица. Все сбережения, что хранила ее мать, были растрачены за десять лет ее жизни и пьянками ее отца. И когда она стала достаточно взрослой, чтобы ее приняли на работу, он просто выгнал ее за дверь и приказал: иди, работай. Как, где и кем его не волновало. Главное, чтобы были деньги, которые можно потратить на бутылку водки.
Часть денег ей удавалось незаметно откладывать для покупки ножей, ее маленькой слабости. Но в конце концов, могла же она себе позволить хотя бы такую малость.
Но сейчас она с полной ясностью осознала, что денег осталось катастрофически мало. В прошлом месяце она пообещала себе, что не будет покупать ножи в ближайшие пару месяцев, пока семейный бюджет не уравновесится. Но она совершенно забыла обо всем, стоило только ее взгляду скользнуть по этому произведению искусства.
«Что же мне делать?» — лихорадочно стала соображать Марго, меряя шагами собственную маленькую комнату.«Отец скоро проснется и потребует выпивки, а денег нет. Как я ему это объясню?»
Она уже слышала возню из соседней комнаты и резкий мат. Рука девушки судорожно сжала кайкэн, словно молчаливо прося у него совета. Костяшки пальцев побелели, но нож так и не удостоил ее своим ответом. Она, не долго думая, решила, что самым лучшим выходом из ситуации будет сбежать.
Собрав быстро самое необходимое в большой черный рюкзак, не забыв прихватить скудные остатки семейного капитала, она на цыпочках прошла в прихожую и уже протянула руку к пальто, висящему на ближайшей вешалке, как внезапно ее плечо сжала сильная и грубая большая ладонь.
— Ты куда собралась?! — рявкнул краснолицый мужчина средних лет с недельной щетиной на лице.
Все слова застряли у нее в горле. Она бы и рада придумать оправдание, да вот язык присох к небу, а в горле ком, что ни проглотить и не выплюнуть.
— У меня бухло закончилось! И закусь! Живо дуй в магазин, мелкая сучка! И чтобы без них не возвращалась, все равно не пущу, — прорычал с похмелья еще более злой, чем обычно, «папочка» и резко вытолкнул ее за дверь, закрывая ее изнутри на замок.
Девушка пусто уставилась на закрытую у нее перед носом железную дверь. Это происходило уже не в первый раз. Она привыкла. Человек ко всему привыкает — такое уж он существо.
И он действительно не пустит ее назад, пока она не купит ему вожделенной водки.
И что он в ней нашел? Он пил ее в таких количествах, словно хотел утопиться. И ведь все никак не помирал. Любой другой при его образе жизни давно бы уже откинул коньки, но тот цвел и пах вопреки всем законам жизни и природы.
«Дерьмо, как говорится, не тонет», — мрачно усмехнувшись, подумала Марго.
Ее немного потряхивало. Да, месяц февраль выдался на редкость морозным даже для их суровых зим. Он вышвырнул ее, не дав накинуть даже легкой курточки, и потому сейчас она в одном черном свитере и простых синих джинсах, дрожа, стояла у стальной двери и старалась обнять себя за плечи, чтобы хоть немного согреться. Но тут же вспомнила о том, что до сих пор крепко сжимала в руке оружие.
Она пустыми, давно потухшими зелеными глазами смотрела на сверкающую черную поверхность ножен с затейливым позолоченным узором и отвлеченно думала: «Что же я такого натворила в прошлой жизни, чтобы заслужить такое?»
Кайкэн притягивал ее взгляд, словно гипнотизируя, и она не смогла удержаться от того, чтобы не обнажить лезвие еще один раз.
Стоило ее взгляду остановиться на безупречно-чистом и остром лезвии оружия, как в ее голове проскользнула совершенно дикая, чужая мысль: «Если бы его только не было»…
Тогда что? Вопрос остался без ответа. Или же она просто не захотела на него отвечать?
В ее голове сгустился туман, приобретая более глубокий оттенок и причудливые, фантастические очертания. Изображение перед глазами подернулось кровавой дымкой, словно туман из ее мыслей просочился в реальность, окрашивая все рубиновым цветом.
«Я устала»… — пронеслась одинокая мысль в хаосе взбесившегося сознания, когда она занесла левую свободную руку над дверью, чтобы постучать.
Она, ни секунды не сомневаясь, выложила на прилавок всю свою месячную зарплату, только чтобы вновь ощутить это холодное прикосновение металла к разгоряченной коже.
Да, она коллекционировала ножи — это было ее единственной отдушиной, ее единственным хобби. Только любуясь и ухаживая за ножами, она могла ненадолго расслабиться.
Когда она вернулась домой и закрыла за собой дверь, только тогда она осознала, что натворила. Она спустила на этот нож всю свою месячную зарплату. Жили они с отцом, мягко говоря, далеко не шикарно. В основном из-за того, что тот имел пагубное пристрастие к алкоголю и совершенно отказывался хоть как-либо помогать дочери. Ее мать умерла еще когда она была совсем маленькой, она уже и не помнила ее лица. Все сбережения, что хранила ее мать, были растрачены за десять лет ее жизни и пьянками ее отца. И когда она стала достаточно взрослой, чтобы ее приняли на работу, он просто выгнал ее за дверь и приказал: иди, работай. Как, где и кем его не волновало. Главное, чтобы были деньги, которые можно потратить на бутылку водки.
Часть денег ей удавалось незаметно откладывать для покупки ножей, ее маленькой слабости. Но в конце концов, могла же она себе позволить хотя бы такую малость.
Но сейчас она с полной ясностью осознала, что денег осталось катастрофически мало. В прошлом месяце она пообещала себе, что не будет покупать ножи в ближайшие пару месяцев, пока семейный бюджет не уравновесится. Но она совершенно забыла обо всем, стоило только ее взгляду скользнуть по этому произведению искусства.
«Что же мне делать?» — лихорадочно стала соображать Марго, меряя шагами собственную маленькую комнату.«Отец скоро проснется и потребует выпивки, а денег нет. Как я ему это объясню?»
Она уже слышала возню из соседней комнаты и резкий мат. Рука девушки судорожно сжала кайкэн, словно молчаливо прося у него совета. Костяшки пальцев побелели, но нож так и не удостоил ее своим ответом. Она, не долго думая, решила, что самым лучшим выходом из ситуации будет сбежать.
Собрав быстро самое необходимое в большой черный рюкзак, не забыв прихватить скудные остатки семейного капитала, она на цыпочках прошла в прихожую и уже протянула руку к пальто, висящему на ближайшей вешалке, как внезапно ее плечо сжала сильная и грубая большая ладонь.
— Ты куда собралась?! — рявкнул краснолицый мужчина средних лет с недельной щетиной на лице.
Все слова застряли у нее в горле. Она бы и рада придумать оправдание, да вот язык присох к небу, а в горле ком, что ни проглотить и не выплюнуть.
— У меня бухло закончилось! И закусь! Живо дуй в магазин, мелкая сучка! И чтобы без них не возвращалась, все равно не пущу, — прорычал с похмелья еще более злой, чем обычно, «папочка» и резко вытолкнул ее за дверь, закрывая ее изнутри на замок.
Девушка пусто уставилась на закрытую у нее перед носом железную дверь. Это происходило уже не в первый раз. Она привыкла. Человек ко всему привыкает — такое уж он существо.
И он действительно не пустит ее назад, пока она не купит ему вожделенной водки.
И что он в ней нашел? Он пил ее в таких количествах, словно хотел утопиться. И ведь все никак не помирал. Любой другой при его образе жизни давно бы уже откинул коньки, но тот цвел и пах вопреки всем законам жизни и природы.
«Дерьмо, как говорится, не тонет», — мрачно усмехнувшись, подумала Марго.
Ее немного потряхивало. Да, месяц февраль выдался на редкость морозным даже для их суровых зим. Он вышвырнул ее, не дав накинуть даже легкой курточки, и потому сейчас она в одном черном свитере и простых синих джинсах, дрожа, стояла у стальной двери и старалась обнять себя за плечи, чтобы хоть немного согреться. Но тут же вспомнила о том, что до сих пор крепко сжимала в руке оружие.
Она пустыми, давно потухшими зелеными глазами смотрела на сверкающую черную поверхность ножен с затейливым позолоченным узором и отвлеченно думала: «Что же я такого натворила в прошлой жизни, чтобы заслужить такое?»
Кайкэн притягивал ее взгляд, словно гипнотизируя, и она не смогла удержаться от того, чтобы не обнажить лезвие еще один раз.
Стоило ее взгляду остановиться на безупречно-чистом и остром лезвии оружия, как в ее голове проскользнула совершенно дикая, чужая мысль: «Если бы его только не было»…
Тогда что? Вопрос остался без ответа. Или же она просто не захотела на него отвечать?
В ее голове сгустился туман, приобретая более глубокий оттенок и причудливые, фантастические очертания. Изображение перед глазами подернулось кровавой дымкой, словно туман из ее мыслей просочился в реальность, окрашивая все рубиновым цветом.
«Я устала»… — пронеслась одинокая мысль в хаосе взбесившегося сознания, когда она занесла левую свободную руку над дверью, чтобы постучать.
Страница 2 из 6
