Он спал и видел чёрно-белый сон. В этом сне было что-то тягучее и вязкое, обдающее горячими удушливыми волнами, и было прикосновение холодного ветра, и чувство опасности, и что-то мягкое нежно касалось лица, а потом он поднял голову и смотрел, как в тёмном небе перескакивают с места на место и танцуют вокруг полной луны тысячи крохотных полумесяцев.
Добавить в моё избранное
8 мин, 29 сек 18150
В спальне курился дымок одуряюще пахучих трав. Он замечал пляшущие блики на стенах, видел свою собственную одинокую изломанную тень. Он жадно впивался глазами в её склонённое над ним лицо. Он словно воск таял от её прикосновений, пугался их и одновременно желал получить больше ласки. Он приникал к её губам, как приникает к живительному источнику заблудившийся в пустыне человек, знавший лишь терпкий вкус сухих былинок.
Он не знал, сколько длилась эта пытка. Он потерял вместе с остатками разума чувство времени и пространства. Обессиленный, задыхающийся, он мог лишь без конца шептать её имя, зарываясь в её душистые порыжевшие волосы, с головой погружаясь в чувственный омут. Когда же его силы иссякли, когда всё тело взмолилось о пощаде, он открыл глаза и взглянул на свою возлюбленную. Ужасная мысль лениво шевельнулась в голове, так и не успев оформиться, и его содрогнувшаяся от страха и любви душа отделилась от тела.
Когда он очнулся в своей крохотной грязной комнатушке, заваленной пыльным хламом, погруженной в рассветный розоватый сумрак, груз воспоминаний всей тяжестью навалился на него. Не в силах пошевелиться, он вытянувшись лежал на постели и давился слезами, вспоминая тот дивный сон, ту сладостную мечту… Он плакал горько и безутешно, судорожно кривя лицо, потому что никогда у него, нищего рабочего муравья, не было большого дома в пригороде, никогда не было достойного положения в обществе, не было престижной работы, не было ничего, чем он обладал еще вчера — было лишь прекрасное наваждение, подаренное лисицей простому смертному.
Он не знал, сколько длилась эта пытка. Он потерял вместе с остатками разума чувство времени и пространства. Обессиленный, задыхающийся, он мог лишь без конца шептать её имя, зарываясь в её душистые порыжевшие волосы, с головой погружаясь в чувственный омут. Когда же его силы иссякли, когда всё тело взмолилось о пощаде, он открыл глаза и взглянул на свою возлюбленную. Ужасная мысль лениво шевельнулась в голове, так и не успев оформиться, и его содрогнувшаяся от страха и любви душа отделилась от тела.
Когда он очнулся в своей крохотной грязной комнатушке, заваленной пыльным хламом, погруженной в рассветный розоватый сумрак, груз воспоминаний всей тяжестью навалился на него. Не в силах пошевелиться, он вытянувшись лежал на постели и давился слезами, вспоминая тот дивный сон, ту сладостную мечту… Он плакал горько и безутешно, судорожно кривя лицо, потому что никогда у него, нищего рабочего муравья, не было большого дома в пригороде, никогда не было достойного положения в обществе, не было престижной работы, не было ничего, чем он обладал еще вчера — было лишь прекрасное наваждение, подаренное лисицей простому смертному.
Страница 3 из 3
