Горло словно перехватило железной цепью, на какую-то секунду Питеру даже послышался ее глухой звон. Он подавился, хотя ощущение быстро ушло, уступая место холодной реальности, что пронизывала тело гораздо более ощутимо, чем иллюзии сна. Питер поморщился от яркого неестественного света вокзального фонаря, почти перегоревшего и теперь изредка мерцающего почти в полной темноте зимней ночи, что делало контраст болезненным…
Добавить в моё избранное
8 мин, 17 сек 10921
Через мгновение Питера Гудливинга уже выворачивало на пол вагона — он не смог выдержать этого прикосновения: кожа была холодной и словно сделана из резины, он мог поклясться, что отводя руку, оставил в ладони лоскут этой отвратительной ткани, что запузырилась, упав на пол. Прикрывая рот рукой в ожидании нового приступа, Питер взглянул на джентльмена: лицо по-прежнему было лишено эмоций, как будто ничего и не случилось. Единственным отличием являлась тонкая струйка крови, быстро вытекающая из правой части подбородка и спадающая на накрахмаленный воротничок белой рубашки. Глаза словно застыли навеки, устремленные в книгу, невидящие, искусственные. Тем временем к Питеру повернулся тот странный подросток, чьи крики раздавались в голове. До этого момента Гудливинг мог видеть только часть спины парня, но сейчас ему открылась и передняя часть. Картина была просто невыносимая, и Питер схватился за голову, пытаясь удержаться на ногах и одновременно не сойти с ума. Спереди у экстравагантного юноши НИЧЕГО не было, он был словно пейзаж за окном… Все это крутилось в мозгу Питера Гудливинга до того момента, пока собственный сдавленный крик отчаяния и боли не пробудил его…
В первое мгновение казалось, что он так и не вздохнет — грудь была полна чего-то плотного, но воздуха не было. После оказалось, что это всего лишь ощущение, словно побочный эффект от внезапного пробуждения. Сна Питер не помнил, как и бывает обычно, но знал, что выдался он неприятный. На ум сразу пришло несколько его вариантов, но восстановить сон так и не удалось. Свет вокзальной лампы болезненно бил в глаза, на платформе валялся мусор: бутылки от «пепси-колы» и«Будвайзера», раздавленные окурки и кое-где пачки из-под арахиса.
Началось все с того, что Питер Гудливинг уснул на привокзальной скамье, дожидаясь последнего рейса, который должен был доставить его домой. Экспресс ушел уже давно, и теперь станция была уже закрыта, персонал распущен, и единственным свидетельством «жизни» остался вот этот фонарь, неприятно слепящий глаза. Питер совсем не хотел оставаться здесь до утра, хотя другого выхода не оставалось. Он устало посмотрел на наручные часы…
2.35
… что-то пронеслось у него в голове, словно сознание выхватило часть сна, часть сна, ничего не значащую для самого Питера.
ЕЩЕ ДВЕ МИНУТЫ…
Совсем одинокий на пустынном перроне, мужчина побрел к выходу с вокзала. Бетон под ногами отдавался мокрым гулом — недавно прошел дождь, и сырые потеки на платформе еще не успели подсохнуть. Только нарастающий гул заставил Питера обернуться — поезд, подходящий к ближайшим путям, поезд, которого не было в расписании, слишком поздний, хотя люди внутри не были похожи на перевозимых рабочих или на кого-то в этом роде. Несомненная удача! Через какую-то минуту вся эта ночная история будет позади…
Глубокая ночь, беспроглядная мгла уже давно успела покрыть собой безлюдные просторы. Спокойствие, бесшумное, почти звенящие, полная тишина… Горожане спят и видят сны, кто-то приятные, кто-то — не очень. Спит все вокруг. Звезд нет, и это навевает еще большего спокойствия, тучи закрыли небо, но и их не видно. Через несколько часов покажется солнце, но пока миром правит тьма. Звуки словно пропали, их будто стерли. Ни одно животное в этот час не осмелится подать голос или пробежать, всколыхнув пожухлую осенью траву, неприкрытую ранним снегом. Все замерло.
Тишину, словно гром, разрывает гудящий рев, заставляя проснуться все вокруг. В свете прожекторов — фар мир словно пробуждается, но не как при свете дня, пробуждение как будто мертвое, уж точно не живое. Птицы срываются с ветвей, оглушенные и напуганные. Прокладывая путь сквозь ночную безмятежность навстречу тьме, мчится многотонный поезд. Куда? Ответ знает лишь машинист…
В вагоне было тепло и пахло чем-то приятным, почти приторным. Редкие пассажиры спали или переговаривались между собой монотонным шепотом, редко посмеиваясь, чтобы показать непринужденность беседы. Питер сел на свободное место (а таковых было довольно много — не то, что в час пик) и прикрыл глаза…
БУРЯ
… ночь и усталость вновь взяла над ним верх…
Где-то вдалеке был слышен мерный стук колес. Звук нарастал, пока Питер Гудливинг не открыл глаза. С этого момента стало понятно, что звук был совсем рядом и ни на секунду не покидал мужчину, пока тот спал. Питер поднял глаза и увидел знакомую картину — пожилой мужчина с книгой английского драматурга.
«БУРЯ», ШЕКСПИР
Ситуация начала выходить из под контроля то ли наяву, то ли в голове Питера. Быть может, это происходило сразу везде. Реальность словно трещала пополам, открывая другое измерение, полное своих уродов и галлюцинаций. Собственный голос стал неподвластным мужчине, очнувшемуся в столь абсурдном мире. Он кричал, не зная причины. Они все были тут: пожилой интеллигент с книгой, молодой парень, похожий на часть полигональной текстуры и другие монстры, от вида которых кружилась голова.
В первое мгновение казалось, что он так и не вздохнет — грудь была полна чего-то плотного, но воздуха не было. После оказалось, что это всего лишь ощущение, словно побочный эффект от внезапного пробуждения. Сна Питер не помнил, как и бывает обычно, но знал, что выдался он неприятный. На ум сразу пришло несколько его вариантов, но восстановить сон так и не удалось. Свет вокзальной лампы болезненно бил в глаза, на платформе валялся мусор: бутылки от «пепси-колы» и«Будвайзера», раздавленные окурки и кое-где пачки из-под арахиса.
Началось все с того, что Питер Гудливинг уснул на привокзальной скамье, дожидаясь последнего рейса, который должен был доставить его домой. Экспресс ушел уже давно, и теперь станция была уже закрыта, персонал распущен, и единственным свидетельством «жизни» остался вот этот фонарь, неприятно слепящий глаза. Питер совсем не хотел оставаться здесь до утра, хотя другого выхода не оставалось. Он устало посмотрел на наручные часы…
2.35
… что-то пронеслось у него в голове, словно сознание выхватило часть сна, часть сна, ничего не значащую для самого Питера.
ЕЩЕ ДВЕ МИНУТЫ…
Совсем одинокий на пустынном перроне, мужчина побрел к выходу с вокзала. Бетон под ногами отдавался мокрым гулом — недавно прошел дождь, и сырые потеки на платформе еще не успели подсохнуть. Только нарастающий гул заставил Питера обернуться — поезд, подходящий к ближайшим путям, поезд, которого не было в расписании, слишком поздний, хотя люди внутри не были похожи на перевозимых рабочих или на кого-то в этом роде. Несомненная удача! Через какую-то минуту вся эта ночная история будет позади…
Глубокая ночь, беспроглядная мгла уже давно успела покрыть собой безлюдные просторы. Спокойствие, бесшумное, почти звенящие, полная тишина… Горожане спят и видят сны, кто-то приятные, кто-то — не очень. Спит все вокруг. Звезд нет, и это навевает еще большего спокойствия, тучи закрыли небо, но и их не видно. Через несколько часов покажется солнце, но пока миром правит тьма. Звуки словно пропали, их будто стерли. Ни одно животное в этот час не осмелится подать голос или пробежать, всколыхнув пожухлую осенью траву, неприкрытую ранним снегом. Все замерло.
Тишину, словно гром, разрывает гудящий рев, заставляя проснуться все вокруг. В свете прожекторов — фар мир словно пробуждается, но не как при свете дня, пробуждение как будто мертвое, уж точно не живое. Птицы срываются с ветвей, оглушенные и напуганные. Прокладывая путь сквозь ночную безмятежность навстречу тьме, мчится многотонный поезд. Куда? Ответ знает лишь машинист…
В вагоне было тепло и пахло чем-то приятным, почти приторным. Редкие пассажиры спали или переговаривались между собой монотонным шепотом, редко посмеиваясь, чтобы показать непринужденность беседы. Питер сел на свободное место (а таковых было довольно много — не то, что в час пик) и прикрыл глаза…
БУРЯ
… ночь и усталость вновь взяла над ним верх…
Где-то вдалеке был слышен мерный стук колес. Звук нарастал, пока Питер Гудливинг не открыл глаза. С этого момента стало понятно, что звук был совсем рядом и ни на секунду не покидал мужчину, пока тот спал. Питер поднял глаза и увидел знакомую картину — пожилой мужчина с книгой английского драматурга.
«БУРЯ», ШЕКСПИР
Ситуация начала выходить из под контроля то ли наяву, то ли в голове Питера. Быть может, это происходило сразу везде. Реальность словно трещала пополам, открывая другое измерение, полное своих уродов и галлюцинаций. Собственный голос стал неподвластным мужчине, очнувшемуся в столь абсурдном мире. Он кричал, не зная причины. Они все были тут: пожилой интеллигент с книгой, молодой парень, похожий на часть полигональной текстуры и другие монстры, от вида которых кружилась голова.
Страница 2 из 3
