Жили-были, а может, и нет, старик со старухой. Родился у них на старости лет мальчик. Вскоре старик умер. Осталась ста-руха одна — трудно ей стало жить. Повела она сына в лес к хромому оленю и попросила выкормить молоком.
Добавить в моё избранное
8 мин, 39 сек 14790
Ирмиса лежит, глаз не смыкает: как бы снова не похитили девушку.
В полночь на чинару уселись злые каджи. Увидели они людей и прокляли их:
[Каджи — злые человекоподобные существа.]
— Пусть царевич споткнётся и насмерть разобьётся возле своего дома, — сказал один.
— Пусть девушка сломает ногу, как станет надевать золотые башмаки, — молвил другой.
— Пусть налетит ночью на дворец гвелвешапи и проглотит их всех, — добавил третий. — А кто слышал нас да проговорится, пусть обратится в камень-тень.
[Гвелвешапи — крылатый змей-дракон.]
Всё слышал Ирмиса. Утром он ничего не сказал ни царевичу, ни девушке. Побоялся обратиться в камень-тень.
Много ли шли, мало ли, добрались друзья до дома. Только ступили они на царский двор, споткнулся царевич, а Ирмиса подхватил его и не дал упасть.
Обрадовался царь, когда увидел своего сына целым и невредимым. Понравилась царю прекрасная девушка, и он тут же решил женить на ней ца-ревича. Велел он слугам принести для неё золотые башмаки.
Взяла девушка золотые башмаки, хотела обуться, а Ирмиса вырвал их у неё и втоптал в землю. Обиделась девушка на Ирмису, даже перестала разговаривать с ним.
Наступила ночь. Улеглись все спать. Ирмиса не спит, охраняет дворец.
Вдруг загудело, засвистело вокруг, задрожал воздух — летит на дворец Гвелвешапи! Взмахнул Ирмиса мечом и одним махом разрубил чудище надвое — словно две горы рухнули на землю.
Утром стал царевич допытываться, как Ирмиса проведал про гвелвешапи. Ничего Ирмиса не сказал ему.
Обиделся царевич и тоже перестал разговаривать с другом.
Не выдержал Ирмиса этого и рассказал, что слышал от злых каджи. Произнёс он последнее слово и обратился в камень-тень.
Увидела это девушка и заплакала горько. Упала её слеза на камень-тень, и ожил Ирмиса к великой радости девушки и царевича.
В полночь на чинару уселись злые каджи. Увидели они людей и прокляли их:
[Каджи — злые человекоподобные существа.]
— Пусть царевич споткнётся и насмерть разобьётся возле своего дома, — сказал один.
— Пусть девушка сломает ногу, как станет надевать золотые башмаки, — молвил другой.
— Пусть налетит ночью на дворец гвелвешапи и проглотит их всех, — добавил третий. — А кто слышал нас да проговорится, пусть обратится в камень-тень.
[Гвелвешапи — крылатый змей-дракон.]
Всё слышал Ирмиса. Утром он ничего не сказал ни царевичу, ни девушке. Побоялся обратиться в камень-тень.
Много ли шли, мало ли, добрались друзья до дома. Только ступили они на царский двор, споткнулся царевич, а Ирмиса подхватил его и не дал упасть.
Обрадовался царь, когда увидел своего сына целым и невредимым. Понравилась царю прекрасная девушка, и он тут же решил женить на ней ца-ревича. Велел он слугам принести для неё золотые башмаки.
Взяла девушка золотые башмаки, хотела обуться, а Ирмиса вырвал их у неё и втоптал в землю. Обиделась девушка на Ирмису, даже перестала разговаривать с ним.
Наступила ночь. Улеглись все спать. Ирмиса не спит, охраняет дворец.
Вдруг загудело, засвистело вокруг, задрожал воздух — летит на дворец Гвелвешапи! Взмахнул Ирмиса мечом и одним махом разрубил чудище надвое — словно две горы рухнули на землю.
Утром стал царевич допытываться, как Ирмиса проведал про гвелвешапи. Ничего Ирмиса не сказал ему.
Обиделся царевич и тоже перестал разговаривать с другом.
Не выдержал Ирмиса этого и рассказал, что слышал от злых каджи. Произнёс он последнее слово и обратился в камень-тень.
Увидела это девушка и заплакала горько. Упала её слеза на камень-тень, и ожил Ирмиса к великой радости девушки и царевича.
Страница 3 из 3
