Иблиамин

Быть может, выпали из кармана. Вот ведь как бывает! Только что имел все, теперь остался ни с чем. Сидит семья голодная день, другой, третий. Наконец, Иблиамин говорит отцу:

— Отец, выведи меня на базар и продай какому-нибудь баю-купцу. Но меньше чем за тысячу рублей не уступай.

В те древние времена бедные люди, попав в беду, вынуждены были продавать своих детей на базаре. Ничего не оставалось старикам, кроме как согласиться с сыном. Вымылся Иблиамин в бане, привел себя в порядок, переоделся во все чистое и пошел вместе с отцом на базар. Там к ним подошел хозяин прибывшего из далеких стран каравана и затеял с отцом Иблиамина такой разговор:

— Вы продаете этого егета?

— Продаю, — ответил старик.

— Сколько просите?

— Тысячу рублей.

— Обучен ли он грамоте?

— Вот его диплом об окончании высшего класса, — был ответ старика.

Оказывается, по дороге неожиданно умер старший караванщик, и хозяин остался без своего помощника. Поэтому он, как только караван прибыл в город, пошел на базар искать тому замену. Иблиамин сразу пришелся ему по душе, и он без долгих разговоров отдал его отцу тысячу рублей и увел с собой егета. Иблиамин попрощался с родителями и, желая утешить их, тихо промолвил: «Если будем живы, когда-нибудь увидимся». Караван тронулся в путь. Вместе с ним отправился и Иблиамин. Добравшись в пустыне до глубокого колодца, караванщики решили отдохнуть. Спустили вниз ведро, но воды там оказалось так мало, что обратно его вытащили почти пустым. Тогда хозяин велел Иблиамину спуститься на дно колодца:

— Всю воду оттуда вычерпай, чтоб ее хватило на всех!— сказал он.

На веревке, к которой было привязано ведро, Иблиамин спустился на дно колодца и стал черпать и отправлять наверх драгоценную в пустыне живительную воду. Работал без усталости до тех пор, пока не утолили жажду все караванщики и все лошади, верблюды. Затем внимательно осмотрел дно колодца и вдруг заметил там люк. Потянул за ручку, а когда люк открылся, увидел в подземелье груду золота. Снова стал наполнять ведро — теперь уже золотом — и отправлять его наверх. Не много, не мало — двадцать ведер, наполненных золотом, принял от Иблиамина хозяин каравана. Когда, забравшись в ведро, стал подниматься сам Иблиамин, хозяин подумал: «Если он выберется наверх, отнимет у меня половину золота. Как это я своими руками лишаю себя такого богатства?» Подумал так, вытащил из-за пояса кинжал и — кых!— перерезал веревку. Иблиамин полетел вниз, ударился о дно колодца и тут же потерял сознание. Когда очнулся, увидел, что веревка перерезана ножом. Понял, чьих рук это дело.

«Делай добро, а получай зло», — горько размышлял он, лежа на дне колодца и сожалея о том, что дал легко обмануть себя. С трудом приподнялся, сел и заметил на противоположной стороне еще один люк. Открыл его и — о, боже! Глазам своим не поверил: растянувшись во весь громадный рост, там спал чудовищный ифрит-великан. Приглядевшись внимательнее, Иблиамин сообразил: вовсе не спит ифрит, а лежит при последнем издыхании. И еще заметил, что на стене висит скрипка. Рука его сама собой потянулась к инструменту, и он спросил у хозяина:

— Разреши сыграть на твоей скрипке.

У ифрита уже язык не поворачивался, и он сделал только знак рукой: попробуй, мол. Взял Иблиамин скрипку и стал извлекать из нее такие чарующие нежные мелодии, что можно было растрогаться до слез. Тогда ифрит почувствовал облегчение, ожил и со вздохом «ах» поднялся, сел и заговорил:

— Эх, егет, как ты подоспел вовремя! Через полчаса душа навсегда покинула бы мое тело. Но ты оживил меня. Объясни, как ты очутился здесь, в моем, никому не ведомом жилище.

Иблиамин рассказал ему обо всем, что с ним случилось, и попросил:

— Ты говоришь, что я игрой на скрипке спас тебя, теперь сам выручи меня — помоги выбраться отсюда на белый свет.

— Я не только подниму тебя наверх, но и расправлюсь с твоим хозяином за то, что хотел погубить тебя, своего благодетеля, — ответил на это ифрит.

— Убивать его не следует, — урезонил великана егет. Ифрит согласился с ним, вынес его на землю и вмиг

доставил к каравану, хотя тот успел уйти далеко. Увидев егета, бай чуть язык свой не проглотил от страха и еле нашел что сказать:

— Эх, Иблиамин, ведь веревка оборвалась. Нам нечем было поднять тебя из колодца.

«Знаю я тебя, коварного злодея», — подумал про себя Иблиамин, но вслух не сказал ни слова. Двинулись они дальше в путь и шли еще полмесяца. Когда до дома осталось три дня пути, бай, как это делал и раньше, посадил на резвого коня гонца и послал его вперед, чтобы известить жену о своем возвращении. На этот раз по просьбе хозяина поехал вестником Иблиамин. Взял он письмо бая, сел на самого резвого коня и за несколько часов доскакал до столичного города, где жил его хозяин. У самого города остановил коня, вынул письмо, осторожно распечатал его и прочитал: «На этот раз поездка не удалась.