Давным-давно жили старик-бедняк со старухой. У них было три сына. Когда сыновья возмужали, старуха говорит старику…
Добавить в моё избранное
11 мин, 16 сек 10368
— Теперь ты меня больше не увидишь! — промолвила она печально и, обернувшись белой голубкой, улетела. И в тот же миг не стало золотого дворца, серебряного моста через речку и прекрасного сада. Вместе с гостями младший брат очутился на кочках посреди болота.
Очень горевал егет. Измученный тоской по исчезнувшей жене, отправился на ее поиски. Много дней и много, ночей он шел, увидел на опушке леса избушку, подошел к ней и постучал в дверь. Из избушки послышался голос: «Айда, заходи, сынок!» Он вошел и приветствовал старуху, сидевшую в избушке. Поведал кого ищет. Старуха сказала, что ничем не может ему помочь, но есть у нее сестра старше, чем она, и та может знать, куда улетела голубкой чудесная жена. Указала дорогу к сестре.
Через три месяца и три дня добрался до лесной избушки второй сестры, более старой. Постучал в дверь. Из избушки послышался голос; «Айда, заходи, сынок!» Он вошел, приветствовал старуху. Выслушав егета, та тоже сказала, что сама она ничем не может помочь, и посоветовала идти к ее старшей сестре, жившей далеко-далеко, за лесом: она, дескать, много видела и много знает. Егет отправился. Добрался туда, нашел старуху. Та спросила:
— Что ты делаешь, сынок, в этих далеких краях?! Обо всем поведал ей егет. Выслушала старуха и сказала:
егета. Сели за чай. Бык чаю не пьет, оладье в не ест. Поставил«перед ним воду с одной стороны, сено — с другой. Тогда поел и попил бык. А у ханской дочери от огорчения половина лица вдруг почернела. Велел бык баню истопить и поставить там корыто с водой и сена охапку. После бани у ханской дочери и вторая половина лица почернела.»
Перед сном снял бык свою шкуру, под постель запрятал и стал таким красивым егетом, что просто загляденье. А у невесты тогда сразу лицо посветлело и засияло. Утром встала она пораньше и сожгла бычью шкуру.
Проснулся егет — нет шкуры. У молодой жены спрашивает. Та призналась, что сожгла. Тогда красавец-егет говорит.
— Пусть мать твоя велит сделать тебе железный посох и построить амбар. И пусть из того амбара молоко льют так, чтобы оно рекой разлилось, А ты с железным посохом по берегу той молочной реки пойдешь. В пути трех моих братьев встретишь. Потом и меня найдешь.
Обернулся он белой птицей и улетел.
Отправилась ханская дочь яо берегу молочной реки с посохом в руках. Шла она, шла и вот усадьбу старшего брата мужа своего увидала. Подошла, салям ему воздала.
— Если б не твой салям, — отозвался старший брат, — я б тебя пополам разорвал и сразу проглотил.
— Не рви меня пополам, не глотай! Я невесткой стану тому, у кого невестки нет, дочерью — тому, у кого дочери нет, сыном — тому, у кого сына нет.
Накормил, напоил старший брат ханскую дочь. На другой день отправилась она дальше. Перед дорогой, он предупредил:
— У среднего брата во дворе алая корова. Может не пропустить тебя. Возьми-ка вот еды для нее.
Во дворе, среднего брата отдала ханская дочь еду корове, и та пропустила в дом. Вошла, салям воздала.
— Если б не твой салям, я б тебя пополам разорвал и сразу проглотил, — признался средний брат.
— Не рви меня на части, не глотай! Я невесткой стану тому, у кого невестки нет, дочерью — тому«у кого дочери нет, сыном — тому, у кого сына нет.»
— Невестки нет у меня, так будь невесткой.
На следующий день проводил хозяин ханскую дочь, предупредив:
— У младшего нашего брата гуси сердитые, могут не пропустить. Возьми вот овса с собой для них. Добралась она до младшего брата, насыпала сердитым гусям овса, те пропустили ее. Вошла в дом, салим воздала. Тот ответил:
— Если бы не твой салям, я бы тебя разорвал и проглотил.
Не ешь меня! Я невесткой и дочерью, и сыном могу тебе стать.
— Будь мне невесткой, — согласился третий брат быка.
А в этот день все четыре брата собрались в этом доме. Наварили они меду, еды приготовили. Потом трое на охоту ушли, четвертый — бык — дома остался. Подал он гостье ковш меду, кусок мяса и спать уложил.
Вернулись братья с охоты, сели за стол. Старший брат сразу заметил:
— Ковша меду не хватает и куска мяса. Кто здесь ел?
— Я не знаю, — отвечает тот, что дома оставался. — Тебе показалось, наверно. — А сам потихоньку запел:
На одежду посмотрю — Дочку хана узнаю…
Услышали братья его песню, спрашивают:
— Что еще за дочка хана?
Но тот ничего не ответил. Тогда старший засомневался:
— Что-то человеческим духом здесь пахнет. Нет ли в доме чужих?
— Кто у нас может быть? Человечины отведал, небось, вот и пахнет теперь.
А ханская дочь услышала это и всхлипнула от страха.
На другое утро старшие братья опять на охоту собрались, а этот, четвертый, обед готовить остался. Снова ее накормил, медом напоил, спать уложил. Приехали братья с охоты, сели есть.
Очень горевал егет. Измученный тоской по исчезнувшей жене, отправился на ее поиски. Много дней и много, ночей он шел, увидел на опушке леса избушку, подошел к ней и постучал в дверь. Из избушки послышался голос: «Айда, заходи, сынок!» Он вошел и приветствовал старуху, сидевшую в избушке. Поведал кого ищет. Старуха сказала, что ничем не может ему помочь, но есть у нее сестра старше, чем она, и та может знать, куда улетела голубкой чудесная жена. Указала дорогу к сестре.
Через три месяца и три дня добрался до лесной избушки второй сестры, более старой. Постучал в дверь. Из избушки послышался голос; «Айда, заходи, сынок!» Он вошел, приветствовал старуху. Выслушав егета, та тоже сказала, что сама она ничем не может помочь, и посоветовала идти к ее старшей сестре, жившей далеко-далеко, за лесом: она, дескать, много видела и много знает. Егет отправился. Добрался туда, нашел старуху. Та спросила:
— Что ты делаешь, сынок, в этих далеких краях?! Обо всем поведал ей егет. Выслушала старуха и сказала:
егета. Сели за чай. Бык чаю не пьет, оладье в не ест. Поставил«перед ним воду с одной стороны, сено — с другой. Тогда поел и попил бык. А у ханской дочери от огорчения половина лица вдруг почернела. Велел бык баню истопить и поставить там корыто с водой и сена охапку. После бани у ханской дочери и вторая половина лица почернела.»
Перед сном снял бык свою шкуру, под постель запрятал и стал таким красивым егетом, что просто загляденье. А у невесты тогда сразу лицо посветлело и засияло. Утром встала она пораньше и сожгла бычью шкуру.
Проснулся егет — нет шкуры. У молодой жены спрашивает. Та призналась, что сожгла. Тогда красавец-егет говорит.
— Пусть мать твоя велит сделать тебе железный посох и построить амбар. И пусть из того амбара молоко льют так, чтобы оно рекой разлилось, А ты с железным посохом по берегу той молочной реки пойдешь. В пути трех моих братьев встретишь. Потом и меня найдешь.
Обернулся он белой птицей и улетел.
Отправилась ханская дочь яо берегу молочной реки с посохом в руках. Шла она, шла и вот усадьбу старшего брата мужа своего увидала. Подошла, салям ему воздала.
— Если б не твой салям, — отозвался старший брат, — я б тебя пополам разорвал и сразу проглотил.
— Не рви меня пополам, не глотай! Я невесткой стану тому, у кого невестки нет, дочерью — тому, у кого дочери нет, сыном — тому, у кого сына нет.
Накормил, напоил старший брат ханскую дочь. На другой день отправилась она дальше. Перед дорогой, он предупредил:
— У среднего брата во дворе алая корова. Может не пропустить тебя. Возьми-ка вот еды для нее.
Во дворе, среднего брата отдала ханская дочь еду корове, и та пропустила в дом. Вошла, салям воздала.
— Если б не твой салям, я б тебя пополам разорвал и сразу проглотил, — признался средний брат.
— Не рви меня на части, не глотай! Я невесткой стану тому, у кого невестки нет, дочерью — тому«у кого дочери нет, сыном — тому, у кого сына нет.»
— Невестки нет у меня, так будь невесткой.
На следующий день проводил хозяин ханскую дочь, предупредив:
— У младшего нашего брата гуси сердитые, могут не пропустить. Возьми вот овса с собой для них. Добралась она до младшего брата, насыпала сердитым гусям овса, те пропустили ее. Вошла в дом, салим воздала. Тот ответил:
— Если бы не твой салям, я бы тебя разорвал и проглотил.
Не ешь меня! Я невесткой и дочерью, и сыном могу тебе стать.
— Будь мне невесткой, — согласился третий брат быка.
А в этот день все четыре брата собрались в этом доме. Наварили они меду, еды приготовили. Потом трое на охоту ушли, четвертый — бык — дома остался. Подал он гостье ковш меду, кусок мяса и спать уложил.
Вернулись братья с охоты, сели за стол. Старший брат сразу заметил:
— Ковша меду не хватает и куска мяса. Кто здесь ел?
— Я не знаю, — отвечает тот, что дома оставался. — Тебе показалось, наверно. — А сам потихоньку запел:
На одежду посмотрю — Дочку хана узнаю…
Услышали братья его песню, спрашивают:
— Что еще за дочка хана?
Но тот ничего не ответил. Тогда старший засомневался:
— Что-то человеческим духом здесь пахнет. Нет ли в доме чужих?
— Кто у нас может быть? Человечины отведал, небось, вот и пахнет теперь.
А ханская дочь услышала это и всхлипнула от страха.
На другое утро старшие братья опять на охоту собрались, а этот, четвертый, обед готовить остался. Снова ее накормил, медом напоил, спать уложил. Приехали братья с охоты, сели есть.
Страница 2 из 3
