Однажды, когда Муми тролль был совсем маленький, его папа в разгар лета, в самую жару, умудрился простудиться. Пить горячее молоко с луковым соком и сахаром он не захотел. Даже в постель не лег, а сидя в саду на качелях, без конца сморкался и говорил, что это от ужасных сигар. По всей лужайке были разбросаны папины носовые платки. Муми мама собирала их в маленькую корзиночку.
Добавить в моё избранное
135 мин, 51 сек 5833
Но себя я там не увидел. Подо мной была лишь зеленоватая бездонная мгла, все глубже и глубже уходившая в бездну. Там, в чуждом мне, таинственном мире, отделенном от меня льдом, шевелились смутные тени. Они казались мне грозными и вместе с тем необычайно манили к себе. Голова у меня закружилась, и мне почудилось, что я падаю… вниз… вниз…
Это было ужасно, и я снова подумал: «Неужели мне никогда не выбраться наверх? Неужели только все вниз, вниз и вниз?»
Глубоко взволнованный, я поднялся и топнул по льду, желая проверить, выдержит ли он меня. Лед выдержал. Тогда я топнул сильнее — и лед не выдержал.
Я по уши окунулся в зеленоватое холодное море, лишь лапки мои беспомощно повисли над бездонной и опасной мглой.
По весеннему же небу по прежнему спокойно проплывали тучи.
А вдруг одна из грозных теней, шевелящихся в морской воде, съест меня? А может, она откусит одно мое ушко, принесет его к себе домой и скажет своим детям: «Съешьте его побыстрей! Это ухо настоящего маленького муми тролля. Такое лакомство не каждый день перепадает».
А может, волна с бешеной скоростью вынесет меня на сушу, и Хемулиха, увидев меня с одним лишь ушком, опутанным водорослями, заплачет, станет каяться и говорить всем своим знакомым: «Ах! Это был такой необыкновенный муми тролль! Жаль, что я этого вовремя не поняла…»
В мыслях я успел уже добраться до собственных похорон, как вдруг почувствовал, что кто то очень осторожно дергает меня за хвост. Каждый, у кого есть хвост, знает, как дорожишь этим редчайшим украшением и как мгновенно реагируешь, если хвосту угрожает опасность или какое нибудь оскорбление. Я мигом очнулся от своих захватывающих мечтаний и преисполнился жажды деятельности: я решительно выкарабкаются на лед и перебрался на берег. И тут я сказал самому себе:
— Я пережил Приключение. Первое Приключение в моей жизни. Оставаться у Хемулихи невозможно. Беру свою судьбу в собственные лапы!
Целый день меня знобило, но никто даже не спросил, что со мной. Это укрепило мое решение. Когда наступили сумерки, я разорвал свою простыню на длинные полосы, сплел из них веревку, а веревку привязал к рейке оконного переплета. Послушные подкидыши поглядывали на меня, но молчали. Это меня сильно оскорбило. После вечернего чая я с величайшей добросовестностью составил свое прощальное письмо. Письмо было написано совсем просто, но в нем ощущалось глубокое внутреннее достоинство. Вот мое письмо:
Дорогая Хемулиха!
Чувствую, что меня ожидают великие подвиги, а жизнь муми тролля — коротка. И потому я покидаю этот дом, прощай, не печалься, я вернусь, увенчанный славой!
PS. Забираю с собой банку тыквенного пюре. Привет! Желаю тебе всего доброго.
Муми тролль, который не похож на других
Итак, жребий брошен! Ведомый звездами своей судьбы, я отправился в путь, не подозревая об ожидавших меня удивительных событиях. Я был всего навсего юный муми тролль, печально бредущий по вересковой пустоши и вздрагивающий всякий раз, когда ужасные звуки ночи нарушали тишину горных теснин, усиливая мое одиночество.
* * *
Дойдя в своих мемуарах до этих событий, Муми папа почувствовал, что воспоминания о несчастном детстве глубоко захватили его и он должен немного прийти в себя. Завинтив колпачок ручки, он подошел к окну. Над Муми долиной царила полная тишина. Один лишь ночной ветерок, прилетевший с севера, шелестел в саду, да веревочная лестница Муми тролля качалась, словно маятник, у стены дома.
«Я мог бы и теперь сбежать, — подумал папа. — Не такой уж я и старый!»
Усмехнувшись, папа высунул в окно лапу и притянул к себе веревочную лестницу.
— Привет, папа! — произнес в соседнем окошке Муми тролль. — Что ты делаешь?
— Зарядку, сын мой! — отвечал папа. — Очень полезно! Шаг — вниз, два — вверх. Укрепляет мышцы.
— Только не свались! — предупредил Муми тролль. — Как там твои мемуары?
— Прекрасно! — Папа перебросил свои дрожащие лапы через подоконник. — В мемуарах я совсем недавно сбежал из дома для подкидышей. Хемулиха плачет. Будет необыкновенно увлекательно.
— Когда ты прочитаешь нам эти свои записки? — спросил Муми тролль.
— Скоро. Как только дойду до речного парохода, — пообещал папа. — До чего же весело читать вслух то, что сам написал!
— Ясное дело, — подтвердил, зевая, Муми тролль. — Ну пока!
— Привет, привет! — отозвался папа и отвинтил колпачок ручки. — Так. На чем это я остановился? Ах, да, я убежал, а утром… Нет, это — позднее… Сначала надо описать ночь бегства.
* * *
… Всю ночь я брел по незнакомой мрачной местности. Я шел, не смея остановиться, не смея даже смотреть по сторонам. Кто знает, что может внезапно появиться во мраке! Я пытался петь утренний марш подкидышей: «Как не по хемульски в этом мире…» Но голос мой дрожал так, словно хотел напугать меня еще больше.
Это было ужасно, и я снова подумал: «Неужели мне никогда не выбраться наверх? Неужели только все вниз, вниз и вниз?»
Глубоко взволнованный, я поднялся и топнул по льду, желая проверить, выдержит ли он меня. Лед выдержал. Тогда я топнул сильнее — и лед не выдержал.
Я по уши окунулся в зеленоватое холодное море, лишь лапки мои беспомощно повисли над бездонной и опасной мглой.
По весеннему же небу по прежнему спокойно проплывали тучи.
А вдруг одна из грозных теней, шевелящихся в морской воде, съест меня? А может, она откусит одно мое ушко, принесет его к себе домой и скажет своим детям: «Съешьте его побыстрей! Это ухо настоящего маленького муми тролля. Такое лакомство не каждый день перепадает».
А может, волна с бешеной скоростью вынесет меня на сушу, и Хемулиха, увидев меня с одним лишь ушком, опутанным водорослями, заплачет, станет каяться и говорить всем своим знакомым: «Ах! Это был такой необыкновенный муми тролль! Жаль, что я этого вовремя не поняла…»
В мыслях я успел уже добраться до собственных похорон, как вдруг почувствовал, что кто то очень осторожно дергает меня за хвост. Каждый, у кого есть хвост, знает, как дорожишь этим редчайшим украшением и как мгновенно реагируешь, если хвосту угрожает опасность или какое нибудь оскорбление. Я мигом очнулся от своих захватывающих мечтаний и преисполнился жажды деятельности: я решительно выкарабкаются на лед и перебрался на берег. И тут я сказал самому себе:
— Я пережил Приключение. Первое Приключение в моей жизни. Оставаться у Хемулихи невозможно. Беру свою судьбу в собственные лапы!
Целый день меня знобило, но никто даже не спросил, что со мной. Это укрепило мое решение. Когда наступили сумерки, я разорвал свою простыню на длинные полосы, сплел из них веревку, а веревку привязал к рейке оконного переплета. Послушные подкидыши поглядывали на меня, но молчали. Это меня сильно оскорбило. После вечернего чая я с величайшей добросовестностью составил свое прощальное письмо. Письмо было написано совсем просто, но в нем ощущалось глубокое внутреннее достоинство. Вот мое письмо:
Дорогая Хемулиха!
Чувствую, что меня ожидают великие подвиги, а жизнь муми тролля — коротка. И потому я покидаю этот дом, прощай, не печалься, я вернусь, увенчанный славой!
PS. Забираю с собой банку тыквенного пюре. Привет! Желаю тебе всего доброго.
Муми тролль, который не похож на других
Итак, жребий брошен! Ведомый звездами своей судьбы, я отправился в путь, не подозревая об ожидавших меня удивительных событиях. Я был всего навсего юный муми тролль, печально бредущий по вересковой пустоши и вздрагивающий всякий раз, когда ужасные звуки ночи нарушали тишину горных теснин, усиливая мое одиночество.
* * *
Дойдя в своих мемуарах до этих событий, Муми папа почувствовал, что воспоминания о несчастном детстве глубоко захватили его и он должен немного прийти в себя. Завинтив колпачок ручки, он подошел к окну. Над Муми долиной царила полная тишина. Один лишь ночной ветерок, прилетевший с севера, шелестел в саду, да веревочная лестница Муми тролля качалась, словно маятник, у стены дома.
«Я мог бы и теперь сбежать, — подумал папа. — Не такой уж я и старый!»
Усмехнувшись, папа высунул в окно лапу и притянул к себе веревочную лестницу.
— Привет, папа! — произнес в соседнем окошке Муми тролль. — Что ты делаешь?
— Зарядку, сын мой! — отвечал папа. — Очень полезно! Шаг — вниз, два — вверх. Укрепляет мышцы.
— Только не свались! — предупредил Муми тролль. — Как там твои мемуары?
— Прекрасно! — Папа перебросил свои дрожащие лапы через подоконник. — В мемуарах я совсем недавно сбежал из дома для подкидышей. Хемулиха плачет. Будет необыкновенно увлекательно.
— Когда ты прочитаешь нам эти свои записки? — спросил Муми тролль.
— Скоро. Как только дойду до речного парохода, — пообещал папа. — До чего же весело читать вслух то, что сам написал!
— Ясное дело, — подтвердил, зевая, Муми тролль. — Ну пока!
— Привет, привет! — отозвался папа и отвинтил колпачок ручки. — Так. На чем это я остановился? Ах, да, я убежал, а утром… Нет, это — позднее… Сначала надо описать ночь бегства.
* * *
… Всю ночь я брел по незнакомой мрачной местности. Я шел, не смея остановиться, не смея даже смотреть по сторонам. Кто знает, что может внезапно появиться во мраке! Я пытался петь утренний марш подкидышей: «Как не по хемульски в этом мире…» Но голос мой дрожал так, словно хотел напугать меня еще больше.
Страница 4 из 39
