Начинается сказка от сивки, от бурки, от вещей каурки. На море, на океане, на острове на Буяне стоит бык печеный, возле него лук толченый; и шли три молодца, зашли да позавтракали, а дальше идут — похваляются, сами собой забавляются: были мы, братцы, у такого-то места, наедались пуще, чем деревенская баба теста! Это присказка, сказка будет впереди…
Добавить в моё избранное
11 мин, 57 сек 11343
Наварил обедать, сел на лавке и курит трубку — аж опять едет старый дед в ступе, толкачом подпирается, под ним ковета на семь саженей лита, и просит милостыни. Сученко дает ему булку; он не за булку, а за него, крючком да в ступу — ступа и разбилась. Иван Сученко ухватил деда за голову, притащил до вербового пня, расколол пень надвое да всадил дедову бороду в расщелину, а сам — в горницу. Вот едут его братья, меж собой разговаривают.
— Что, братцы, вам ничего не случилось? — спрашивает Царенко. — А у меня так рубаха совсем к телу присохла!
— Ну, и нам досталось! До спины доторкнуться нельзя. Проклятый дед! Верно, он и Сученку содрал.
Приехали домой:
— А что, Сученко Иван, никого у тебя не было?
— Был один нахаба, так я ему по-своему задал!
— Что ж ты ему сделал?
— Пень расколол да бороду всадил.
— Пойдем посмотрим!
Пришли на деда смотреть, а его и след простыл! Как попал он в тиски, начал биться, рваться и таки выворотил весь пень с корнем и унес с собой на тот свет; а с того света он приходил до своего дома под золотою крышею.
Братья пошли по его следам, шли-шли — стоит гора: в той горе ляда; взяли ее отворили, привязали до каната камень и опустили в нору; как достали камнем дно, вытянули его назад и привязали до каната Ивана Сученка. Говорит Сученко:
— Через три дня как встряхну канат — сейчас меня вытягайте!
Вот опустили его на тот свет. Он вспомнил про царевен, что покрали на тот свет три змия:
— Пойду их шукать!
Шел-шел — стоит двухэтажный дом; вышла оттуда девка.
— Чего, русский человек, коло нашего двора ходишь?
— А ты что за спрос? Дай-ка мне наперед воды — глаза промыть, накорми меня, напой, да тогда и спрашивай.
Она принесла ему воды, накормила, напоила и повела к царевне.
— Здравствуй, прекрасная царевна!
— Здравствуй, добрый молодец! Чего сюда зашел?
— За тобою; хочу с твоим мужем воевать.
— Ох, не отымешь ты меня! Мой муж дюже сильный, с шестью головами!
— Я и с одною, да буду воевать, как мне бог поможет!
Царевна его за двери спрятала — аж летит змий.
— Фу, русска кость воня!
— Ты, душечка, на Руси летал, русской кости напахал! — говорит царевна, подает ему ужинать, а сама тяжело вздохнула.
— Чего, голубка, так тяжело вздыхаешь?
— Как мне не вздыхать! Четвертый год за тобою, не видела ни отца, ни матери. Ну что, если бы кто-нибудь из моих родных да сюда пришел, что б ты ему сделал?
— Что сделал? Пил да гулял бы с ним.
На те речи выходит из-за дверей Иван Сученко.
— А Сученко! Здравствуй; зачем пришел: биться или мириться?
— Давай биться! Дми точок!
Змий дунул — у него стал чугунный точок с серебряными пругами, а Сученко дунул — у него серебряный с золотыми пругами. Ударил он змия раз и убил до смерти, в пепел перепалил, на ветер перепустил; царевна дала ему кольцо, он взял и пошел дальше.
Шел-шел — опять двухэтажный дом; вышла ему навстречу девка и спрашивает:
— Чего ты, русский человек, коло нашего двора ходишь?
— А ты что за спрос? Дай наперед мне воды — глаза промыть, накорми, напои, да тогда и спрашивай!
Вот она принесла ему воды, накормила его, напоила и к царевне проводила.
— Чего ты пришел? — говорит царевна.
— За тобою; хочу с твоим мужем воевать.
— Куда тебе воевать с моим мужем! Мой муж дюже сильный, с девятью головами!
— Я и с одною, да буду с ним воевать, как мне бог поможет!
Царевна спрятала гостя за двери — аж летит змий.
— Фу, как русска кость воня!
— Это ты по Руси летал, русской кости напахал! — говорит царевна, стала подавать ужинать и тяжело вздохнула.
— Чего ты, душечка, вздыхаешь?
— Как мне не вздыхать, когда я ни отца, ни матери не вижу. Что б ты сделал, если бы кто-нибудь из моих родных сюда пришел?
— Пил да гулял бы с ним.
Иван Сученко выходит из-за дверей.
— А, Сученко! Здравствуй, — говорит змий. — Чего ты пришел сюда: биться или мириться?
— Станем биться! Дми точок!
Змий дунул — у него стал чугунный точок с серебряными пругами, а Иван Сученко дунул — у него серебряный с золотыми пругами; ударил он змия и убил до смерти, в пепел перепалил, на ветер перепустил. Царевна ему дала кольцо; он взял и пошел дальше.
Шел-шел — опять такой же дом с двумя этажами. Вышла навстречу девка:
— Чего, русский человек, коло нашего двора ходишь?
— Ты прежде воды дай — глаза промыть, накорми, напои, да тогда и спрашивай!
Она принесла ему воды, накормила, напоила и к царевне проводила.
— Здравствуй, Иван Сученко! Чего ты пришел?
— За тобою; хочу тебя у змия отнять.
— Куда тебе отнять!
— Что, братцы, вам ничего не случилось? — спрашивает Царенко. — А у меня так рубаха совсем к телу присохла!
— Ну, и нам досталось! До спины доторкнуться нельзя. Проклятый дед! Верно, он и Сученку содрал.
Приехали домой:
— А что, Сученко Иван, никого у тебя не было?
— Был один нахаба, так я ему по-своему задал!
— Что ж ты ему сделал?
— Пень расколол да бороду всадил.
— Пойдем посмотрим!
Пришли на деда смотреть, а его и след простыл! Как попал он в тиски, начал биться, рваться и таки выворотил весь пень с корнем и унес с собой на тот свет; а с того света он приходил до своего дома под золотою крышею.
Братья пошли по его следам, шли-шли — стоит гора: в той горе ляда; взяли ее отворили, привязали до каната камень и опустили в нору; как достали камнем дно, вытянули его назад и привязали до каната Ивана Сученка. Говорит Сученко:
— Через три дня как встряхну канат — сейчас меня вытягайте!
Вот опустили его на тот свет. Он вспомнил про царевен, что покрали на тот свет три змия:
— Пойду их шукать!
Шел-шел — стоит двухэтажный дом; вышла оттуда девка.
— Чего, русский человек, коло нашего двора ходишь?
— А ты что за спрос? Дай-ка мне наперед воды — глаза промыть, накорми меня, напой, да тогда и спрашивай.
Она принесла ему воды, накормила, напоила и повела к царевне.
— Здравствуй, прекрасная царевна!
— Здравствуй, добрый молодец! Чего сюда зашел?
— За тобою; хочу с твоим мужем воевать.
— Ох, не отымешь ты меня! Мой муж дюже сильный, с шестью головами!
— Я и с одною, да буду воевать, как мне бог поможет!
Царевна его за двери спрятала — аж летит змий.
— Фу, русска кость воня!
— Ты, душечка, на Руси летал, русской кости напахал! — говорит царевна, подает ему ужинать, а сама тяжело вздохнула.
— Чего, голубка, так тяжело вздыхаешь?
— Как мне не вздыхать! Четвертый год за тобою, не видела ни отца, ни матери. Ну что, если бы кто-нибудь из моих родных да сюда пришел, что б ты ему сделал?
— Что сделал? Пил да гулял бы с ним.
На те речи выходит из-за дверей Иван Сученко.
— А Сученко! Здравствуй; зачем пришел: биться или мириться?
— Давай биться! Дми точок!
Змий дунул — у него стал чугунный точок с серебряными пругами, а Сученко дунул — у него серебряный с золотыми пругами. Ударил он змия раз и убил до смерти, в пепел перепалил, на ветер перепустил; царевна дала ему кольцо, он взял и пошел дальше.
Шел-шел — опять двухэтажный дом; вышла ему навстречу девка и спрашивает:
— Чего ты, русский человек, коло нашего двора ходишь?
— А ты что за спрос? Дай наперед мне воды — глаза промыть, накорми, напои, да тогда и спрашивай!
Вот она принесла ему воды, накормила его, напоила и к царевне проводила.
— Чего ты пришел? — говорит царевна.
— За тобою; хочу с твоим мужем воевать.
— Куда тебе воевать с моим мужем! Мой муж дюже сильный, с девятью головами!
— Я и с одною, да буду с ним воевать, как мне бог поможет!
Царевна спрятала гостя за двери — аж летит змий.
— Фу, как русска кость воня!
— Это ты по Руси летал, русской кости напахал! — говорит царевна, стала подавать ужинать и тяжело вздохнула.
— Чего ты, душечка, вздыхаешь?
— Как мне не вздыхать, когда я ни отца, ни матери не вижу. Что б ты сделал, если бы кто-нибудь из моих родных сюда пришел?
— Пил да гулял бы с ним.
Иван Сученко выходит из-за дверей.
— А, Сученко! Здравствуй, — говорит змий. — Чего ты пришел сюда: биться или мириться?
— Станем биться! Дми точок!
Змий дунул — у него стал чугунный точок с серебряными пругами, а Иван Сученко дунул — у него серебряный с золотыми пругами; ударил он змия и убил до смерти, в пепел перепалил, на ветер перепустил. Царевна ему дала кольцо; он взял и пошел дальше.
Шел-шел — опять такой же дом с двумя этажами. Вышла навстречу девка:
— Чего, русский человек, коло нашего двора ходишь?
— Ты прежде воды дай — глаза промыть, накорми, напои, да тогда и спрашивай!
Она принесла ему воды, накормила, напоила и к царевне проводила.
— Здравствуй, Иван Сученко! Чего ты пришел?
— За тобою; хочу тебя у змия отнять.
— Куда тебе отнять!
Страница 2 из 4
