Было — не было, ведь у Аллаха рабов много… Давно-давно, когда в старой бане джинны дротики метали, жил один старик по прозванию Налджи. Может, оттого, что его вскормила честная мать, только он в рот не брал ничего запретного. Никогда он не старался снять с мертвой лошади подкову на счастье, не гнался за покровительством сильных, не терял своей гордости…
Добавить в моё избранное
21 мин, 36 сек 19181
Одна — как зацветшая ветка, другая — как мед, напоена запахом тимьяна, а третья — свежа как дитя, пропитана нежным запахом молока…
Увидел их Мысдык, и пронзили его тысячи стрел.
— Вы розы какой горы, гиацинты какого сада? — спросил он их наконец.
У девушек глаза слез полны, как источник — водой, отвечают они ему:
— Не спрашивай, молодец, не спрашивай, мы дочери падишаха. Однажды пошли мы, будто шайтан нас вел, и забрели в заброшенный виноградник, который называют «Виран-баг». Бродили мы по винограднику и услышали речи двух веток. Сначала не поверили своим ушам. Ближе, ближе, совсем близко подошли. Увидели и не могли поверить себе… Дивное это было дерево: растут из одного корня два дерева, одно — тутовник, другое — груша… тутовое играет и поет, а грушевое, склонив голову, слушает. Мы диву дались! И сами заслушались. Что случилось потом, не помним. Может, песни дерева растеклись по нашим жилам, может, закружились наши головы, только потеряли мы сознание. А когда пришли в себя, то очутились в какой-то пещере. С того дня дивы хотят погубить нас. Если выпьют они три горсти нашей крови, жизнь их продлится, и они еще три тысячи лет будут нести беды людям. Днем перед нами лежат пяльцы, плетем мы сами себе саван. По ночам же возле нас стоит таз смерти, до утра льем мы в него слезы. В какой день, в какой час наполнится таз, в тот день, в тот час будет готов и саван. Всевышний уготовил нам горе, это судьба наша… А ты, молодец, что ты ищешь здесь, ветер ли принес тебя, поток ли? Мысдык ответил им:
— Не ветер принес меня, не поток… Послал меня див, чтобы я заплатил своей кровью за свой же труд, но срок мой не пришел, и вместо меня жарится на жаровне ягненок…
И рассказал им обо всем с начала и до конца:
— Если Аллаху угодно спасти нас от несчастья, то мы вырвемся из лап дивов, и вы тоже спасетесь… Ночью я выберу удобный миг, подам вам знак, вы тотчас же спускайтесь!
Предупредив девушек, Мысдык направился к тандыру!. Ягненок так прожарился, что цветом стал похож на гранат, и запах от него шел такой вкусный… Схватил Мысдык ягненка и отнес его на поле.
Див очень удивился, увидев Мысдыка живым:
— Подумать только, что натворил этот малый! Мы хотели его запутать, а он нас обманул. Если я прощу ему такое, не буду я дивом!
Долго еще див бормотал что-то, кто знает, что… С жадностью разодрали они ягненка и съели.
Вечером, когда стемнело, див зло улыбнулся и повел трех братьев к себе в дом, а Мысдык, у которого ягненок до сих пор еще горел во рту и приятно бурчал в животе, не захотел больше ступать на дорогу, которая полита слезами. Он внимательно слушал речи дивов. А они так сговаривались:
— Как только заснут братья, давайте пустим им кровь! Не будем думать о завтрашнем дне! Аллах всемогущ, чего-чего только в его колодце нет! Или попьем кровь девушек, или какая другая жертва собственными ногами пожалует к нам…
Услышал это Мысдык, и сразу улетел сон с его глаз. Как только дивы стали точить черные ножи о черный камень, Мысдык шепнул сам себе: «Вот удобный случай для тебя!» — подал глазами и бровями знак братьям, а рукой — девушкам. Выскочили они все из двери, как стрелы, выпущенные из лука. Пришли ди-
[Чандыр — вырытая в земле печь]
вы и видят, что вместо трех братьев и трех сестер только ветер свищет. Пока дивы поняли, что случилось, и пустились вдогонку, те уж перебрались через заколдованную реку и сердца их больше не колотились от страха.
Черный див, сгорая от злости, повернулся в сторону Мысды-ка и закричал:
— Ну, подожди, мальчишка Кельоглан, ты лишил меня ягненка, так тебе и этого мало, ты еще отнял у меня трех девушек! Но на том дело не кончится. Я хозяин караван-сарая, а ты путник, когда-нибудь дорога приведет тебя ко мне!
Мысдык отвечал ему с другого берега:
— Если бы ты не вздумал отнять у нас жизнь, то не потерял бы ягненка, если бы не держал возле девушек таза смерти и не заставлял их плести саваны, не лишился бы дочерей падишаха. Что посеял ты, то и пожал! Сойди с нашей дороги, все равно не догонишь, лучше зажми в руках нож покрепче, а не то зацепит он твою шею.
Сказал он так, и пошли они дальше.
Пусть они идут своей дорогой, а мы расскажем о другом.
Падишах просто обезумел, когда узнал, что его дочери исчезли. Да и как не потерять ум: ведь все трое чище неба, светлее дня; ни у одной на сердце нет и пятнышка, до сих пор никто не видел даже края их платьев. И чьих это рук дело? Думали, гадали, но отгадать не смогли. «Если они погибли в горах или на перевале, то могла ли земля закрыть им глаза, если они стали кормом для птиц или червей, то могли ли листья закрыть им лица?»
И полились дождем падишахские фирманы:
«Кто разыщет и приведет ко мне моих дочерей, тот пусть просит у меня все, чего душе угодно, все, чего душа пожелает!»
Тысячи людей бросились на розыски!
Увидел их Мысдык, и пронзили его тысячи стрел.
— Вы розы какой горы, гиацинты какого сада? — спросил он их наконец.
У девушек глаза слез полны, как источник — водой, отвечают они ему:
— Не спрашивай, молодец, не спрашивай, мы дочери падишаха. Однажды пошли мы, будто шайтан нас вел, и забрели в заброшенный виноградник, который называют «Виран-баг». Бродили мы по винограднику и услышали речи двух веток. Сначала не поверили своим ушам. Ближе, ближе, совсем близко подошли. Увидели и не могли поверить себе… Дивное это было дерево: растут из одного корня два дерева, одно — тутовник, другое — груша… тутовое играет и поет, а грушевое, склонив голову, слушает. Мы диву дались! И сами заслушались. Что случилось потом, не помним. Может, песни дерева растеклись по нашим жилам, может, закружились наши головы, только потеряли мы сознание. А когда пришли в себя, то очутились в какой-то пещере. С того дня дивы хотят погубить нас. Если выпьют они три горсти нашей крови, жизнь их продлится, и они еще три тысячи лет будут нести беды людям. Днем перед нами лежат пяльцы, плетем мы сами себе саван. По ночам же возле нас стоит таз смерти, до утра льем мы в него слезы. В какой день, в какой час наполнится таз, в тот день, в тот час будет готов и саван. Всевышний уготовил нам горе, это судьба наша… А ты, молодец, что ты ищешь здесь, ветер ли принес тебя, поток ли? Мысдык ответил им:
— Не ветер принес меня, не поток… Послал меня див, чтобы я заплатил своей кровью за свой же труд, но срок мой не пришел, и вместо меня жарится на жаровне ягненок…
И рассказал им обо всем с начала и до конца:
— Если Аллаху угодно спасти нас от несчастья, то мы вырвемся из лап дивов, и вы тоже спасетесь… Ночью я выберу удобный миг, подам вам знак, вы тотчас же спускайтесь!
Предупредив девушек, Мысдык направился к тандыру!. Ягненок так прожарился, что цветом стал похож на гранат, и запах от него шел такой вкусный… Схватил Мысдык ягненка и отнес его на поле.
Див очень удивился, увидев Мысдыка живым:
— Подумать только, что натворил этот малый! Мы хотели его запутать, а он нас обманул. Если я прощу ему такое, не буду я дивом!
Долго еще див бормотал что-то, кто знает, что… С жадностью разодрали они ягненка и съели.
Вечером, когда стемнело, див зло улыбнулся и повел трех братьев к себе в дом, а Мысдык, у которого ягненок до сих пор еще горел во рту и приятно бурчал в животе, не захотел больше ступать на дорогу, которая полита слезами. Он внимательно слушал речи дивов. А они так сговаривались:
— Как только заснут братья, давайте пустим им кровь! Не будем думать о завтрашнем дне! Аллах всемогущ, чего-чего только в его колодце нет! Или попьем кровь девушек, или какая другая жертва собственными ногами пожалует к нам…
Услышал это Мысдык, и сразу улетел сон с его глаз. Как только дивы стали точить черные ножи о черный камень, Мысдык шепнул сам себе: «Вот удобный случай для тебя!» — подал глазами и бровями знак братьям, а рукой — девушкам. Выскочили они все из двери, как стрелы, выпущенные из лука. Пришли ди-
[Чандыр — вырытая в земле печь]
вы и видят, что вместо трех братьев и трех сестер только ветер свищет. Пока дивы поняли, что случилось, и пустились вдогонку, те уж перебрались через заколдованную реку и сердца их больше не колотились от страха.
Черный див, сгорая от злости, повернулся в сторону Мысды-ка и закричал:
— Ну, подожди, мальчишка Кельоглан, ты лишил меня ягненка, так тебе и этого мало, ты еще отнял у меня трех девушек! Но на том дело не кончится. Я хозяин караван-сарая, а ты путник, когда-нибудь дорога приведет тебя ко мне!
Мысдык отвечал ему с другого берега:
— Если бы ты не вздумал отнять у нас жизнь, то не потерял бы ягненка, если бы не держал возле девушек таза смерти и не заставлял их плести саваны, не лишился бы дочерей падишаха. Что посеял ты, то и пожал! Сойди с нашей дороги, все равно не догонишь, лучше зажми в руках нож покрепче, а не то зацепит он твою шею.
Сказал он так, и пошли они дальше.
Пусть они идут своей дорогой, а мы расскажем о другом.
Падишах просто обезумел, когда узнал, что его дочери исчезли. Да и как не потерять ум: ведь все трое чище неба, светлее дня; ни у одной на сердце нет и пятнышка, до сих пор никто не видел даже края их платьев. И чьих это рук дело? Думали, гадали, но отгадать не смогли. «Если они погибли в горах или на перевале, то могла ли земля закрыть им глаза, если они стали кормом для птиц или червей, то могли ли листья закрыть им лица?»
И полились дождем падишахские фирманы:
«Кто разыщет и приведет ко мне моих дочерей, тот пусть просит у меня все, чего душе угодно, все, чего душа пожелает!»
Тысячи людей бросились на розыски!
Страница 2 из 6
