Ранним утром, проснувшись в своей палатке, Снусмумрик почувствовал, что в Долину муми троллей пришла осень.
Добавить в моё избранное
123 мин, 0 сек 6268
Туман принес в долину удивительную тишину и неподвижность.
Снусмумрик вдруг встрепенулся, сон сразу же слетел с него. Он услыхал, хоть еще не очень ясно, свои пять тактов.
«Хорошо, — подумал он, — выпью чашку черного кофе, и они будут мои». Но как раз этого ему бы сейчас не следовало делать.
Утренний костер занялся и быстро разгорелся. Снусмумрик наполнил кофейник речной водой и поставил его на огонь. Он сделал шаг назад, наступив нечаянно на грабли хемуля, и растянулся на земле. Со страшным грохотом покатилась вниз к реке какая то кастрюля, из палатки высунул свою большую морду хемуль.
— Привет!
— Привет, привет! — ответил Снусмумрик.
Хемуль, замерзший, сонный, приковылял к огню со спальным мешком на голове, с твердым намерением быть приятным и любезным.
— Ах эта жизнь на природе! — воскликнул он.
Снусмумрик подал кофе.
— Подумать только, — продолжал хемуль, — слышать таинственные звуки ночи, лежа в настоящей палатке! Кстати, у меня в ухе стреляет, у тебя нет какого нибудь средства?
— Нет, — сказал Снусмумрик. — Тебе с сахаром или без?
— С сахаром, желательно четыре кусочка, — ответил хемуль.
Грудь у него уже согрелась, и поясницу ломило не так сильно. Кофе был очень горячий.
— Знаешь, что мне в тебе нравится, — доверительно сказал хемуль, — то, что ты такой молчаливый. Можно подумать, что ты очень умный. Мне хочется поговорить о моей лодке.
Туман начал редеть и подниматься, вот уже проступила вначале черная земля, потом большие сапоги хемуля… Но голова его все еще оставалась в тумане. Он чувствовал себя вроде бы как всегда, только вот с ушами было что то неладное. От кофе в животе у него потеплело, он стал вдруг беспечным и весело сказал:
— Послушай, мы, кажется, понимаем друг друга. Лодка Муми папы вроде бы стоит на причале у мостков возле купальни. Точно?
И они стали вспоминать: мостки, узенькие, полузатонувшие, раскачивающиеся на темных сваях, купальню с остроконечной крышей, с красными и зелеными стеклами и крутой лесенкой, спускающейся к воде.
— Мне думается, лодку вряд ли там оставили, — сказал Снусмумрик и оставил кружку. Он подумал: «Они, наверно, уплыли на ней, но говорить о них с этим хемулем я не хочу».
Но хемуль наклонился к нему и сказал серьезно:
— Надо пойти проверить. Лучше идти вдвоем, чтобы нам никто не мешал.
Они пошли, и скоро их фигурки исчезли в тумане, который поднялся и поплыл над землей. В лесу он напоминал огромный белый потолок, опирающийся на темные стволы деревьев. Это была неповторимая и торжественная картина. Хемуль молчал и думал о своей лодке.
Лодочная пристань ничуть не изменилась, парусная лодка исчезла. Жижа из водорослей и ила лежала выше уровня высокой воды, а маленький челнок был вытащен на берег к самому лесу. Временами в разрывах тумана отчетливо виднелись море, берег и небо. По прежнему стояла удивительная тишина.
— Знаешь, что со мной происходит? — воскликнул хемуль, — что то совершенно… совершенно невероятное! У меня больше не болят уши.
Ему вдруг ужасно захотелось довериться, откровенно рассказать о себе, но от смущения он не мог найти нужные слова. Снусмумрик издал неопределенный звук и пошел дальше. Вдоль всего берега, насколько хватало глаз, тянулась темная гряда, мокрая от воды, — под грудой водорослей и тростника скопилось все, что прилив и шторм выбросили на берег. Разбитые в щепки бревна были утыканы гвоздями и всякими покорежившимися железяками. Море поглотило берег, подступив прямо к деревьям, и в их ветвях застряли водоросли.
— Штормило, — сказал Снусмумрик.
— Я стараюсь из всех сил, — воскликнул хемуль за его спиной.
Снусмумрик издал, как всегда, неопределенный звук, означавший, что он слышал сказанные ему слова и добавить ему нечего.
Они пошли по мосткам. Под ними медленно колыхалась в такт движению воды коричневая масса. Это были водоросли, оторванные со дна волнами. Внезапно туман растаял, и берег стал самым пустынным берегом на свете.
— Ты понимаешь? — спросил хемуль.
Снусмумрик сжал трубку зубами и уставился на воду.
— Угу, — сказал он. И, немного погодя, добавил: — Мне думается, борта маленькой лодки нужно собирать внахлест.
— Да, — согласился хемуль. — Для маленьких лодок это гораздо лучше. И их нужно смолить, а не покрывать лаком. Я смолю лодку каждую весну, прежде чем отправляюсь в плавание. Вот только с парусом я не могу решить, какой лучше: белый или красный. Белый — это всегда хорошо, так сказать, классический цвет. Зато если подумать, красный парус — это смело. Что ты на это скажешь? Может, красный — это слишком вызывающе?
— Нет, почему же, — отвечал Снусмумрик, — пусть будет красный.
Ему хотелось спать, хотелось лишь одного — залезть в палатку и закрыться там ото всех.
Снусмумрик вдруг встрепенулся, сон сразу же слетел с него. Он услыхал, хоть еще не очень ясно, свои пять тактов.
«Хорошо, — подумал он, — выпью чашку черного кофе, и они будут мои». Но как раз этого ему бы сейчас не следовало делать.
Утренний костер занялся и быстро разгорелся. Снусмумрик наполнил кофейник речной водой и поставил его на огонь. Он сделал шаг назад, наступив нечаянно на грабли хемуля, и растянулся на земле. Со страшным грохотом покатилась вниз к реке какая то кастрюля, из палатки высунул свою большую морду хемуль.
— Привет!
— Привет, привет! — ответил Снусмумрик.
Хемуль, замерзший, сонный, приковылял к огню со спальным мешком на голове, с твердым намерением быть приятным и любезным.
— Ах эта жизнь на природе! — воскликнул он.
Снусмумрик подал кофе.
— Подумать только, — продолжал хемуль, — слышать таинственные звуки ночи, лежа в настоящей палатке! Кстати, у меня в ухе стреляет, у тебя нет какого нибудь средства?
— Нет, — сказал Снусмумрик. — Тебе с сахаром или без?
— С сахаром, желательно четыре кусочка, — ответил хемуль.
Грудь у него уже согрелась, и поясницу ломило не так сильно. Кофе был очень горячий.
— Знаешь, что мне в тебе нравится, — доверительно сказал хемуль, — то, что ты такой молчаливый. Можно подумать, что ты очень умный. Мне хочется поговорить о моей лодке.
Туман начал редеть и подниматься, вот уже проступила вначале черная земля, потом большие сапоги хемуля… Но голова его все еще оставалась в тумане. Он чувствовал себя вроде бы как всегда, только вот с ушами было что то неладное. От кофе в животе у него потеплело, он стал вдруг беспечным и весело сказал:
— Послушай, мы, кажется, понимаем друг друга. Лодка Муми папы вроде бы стоит на причале у мостков возле купальни. Точно?
И они стали вспоминать: мостки, узенькие, полузатонувшие, раскачивающиеся на темных сваях, купальню с остроконечной крышей, с красными и зелеными стеклами и крутой лесенкой, спускающейся к воде.
— Мне думается, лодку вряд ли там оставили, — сказал Снусмумрик и оставил кружку. Он подумал: «Они, наверно, уплыли на ней, но говорить о них с этим хемулем я не хочу».
Но хемуль наклонился к нему и сказал серьезно:
— Надо пойти проверить. Лучше идти вдвоем, чтобы нам никто не мешал.
Они пошли, и скоро их фигурки исчезли в тумане, который поднялся и поплыл над землей. В лесу он напоминал огромный белый потолок, опирающийся на темные стволы деревьев. Это была неповторимая и торжественная картина. Хемуль молчал и думал о своей лодке.
Лодочная пристань ничуть не изменилась, парусная лодка исчезла. Жижа из водорослей и ила лежала выше уровня высокой воды, а маленький челнок был вытащен на берег к самому лесу. Временами в разрывах тумана отчетливо виднелись море, берег и небо. По прежнему стояла удивительная тишина.
— Знаешь, что со мной происходит? — воскликнул хемуль, — что то совершенно… совершенно невероятное! У меня больше не болят уши.
Ему вдруг ужасно захотелось довериться, откровенно рассказать о себе, но от смущения он не мог найти нужные слова. Снусмумрик издал неопределенный звук и пошел дальше. Вдоль всего берега, насколько хватало глаз, тянулась темная гряда, мокрая от воды, — под грудой водорослей и тростника скопилось все, что прилив и шторм выбросили на берег. Разбитые в щепки бревна были утыканы гвоздями и всякими покорежившимися железяками. Море поглотило берег, подступив прямо к деревьям, и в их ветвях застряли водоросли.
— Штормило, — сказал Снусмумрик.
— Я стараюсь из всех сил, — воскликнул хемуль за его спиной.
Снусмумрик издал, как всегда, неопределенный звук, означавший, что он слышал сказанные ему слова и добавить ему нечего.
Они пошли по мосткам. Под ними медленно колыхалась в такт движению воды коричневая масса. Это были водоросли, оторванные со дна волнами. Внезапно туман растаял, и берег стал самым пустынным берегом на свете.
— Ты понимаешь? — спросил хемуль.
Снусмумрик сжал трубку зубами и уставился на воду.
— Угу, — сказал он. И, немного погодя, добавил: — Мне думается, борта маленькой лодки нужно собирать внахлест.
— Да, — согласился хемуль. — Для маленьких лодок это гораздо лучше. И их нужно смолить, а не покрывать лаком. Я смолю лодку каждую весну, прежде чем отправляюсь в плавание. Вот только с парусом я не могу решить, какой лучше: белый или красный. Белый — это всегда хорошо, так сказать, классический цвет. Зато если подумать, красный парус — это смело. Что ты на это скажешь? Может, красный — это слишком вызывающе?
— Нет, почему же, — отвечал Снусмумрик, — пусть будет красный.
Ему хотелось спать, хотелось лишь одного — залезть в палатку и закрыться там ото всех.
Страница 13 из 34
