Носорог

Он подходит ближе и склоняется надо мной. Его лицо безразлично и спокойно. Я узнаю его сразу — странное темное божество, мою детскую статуэтку. Вот мы и встретились вновь.

Ведь ты же знаешь, что будет дальше… — слышу я ровный бесцветный голос.

Я вздрагиваю.

Да. Знаю. Будет боль. Много боли.

Ах, люди… Как много значения вы придаете мелочам. Конечно, будет боль… но разве это — главное? Разве об этом стоит вообще говорить? Ведь эта боль, физическая боль, всего лишь мгновение, всего лишь капля в громадном океане страдания, который и есть жизнь… Каждый раз, когда я освобождаю твой разум, ты чувствуешь только одно — страх физической боли, и еще — страх холода.

Но разве ты… уже делал это со мной? Я не помню, я ничего не помню…

Конечно, сотни раз. И каждый раз, когда мы встречались вновь, ты был такой же, как раньше. Ты не меняешься, совершенно не меняешься. Сейчас ты — такой, как и столетия назад! И я опять не вижу в тебе ничего, кроме страха.

Столетия… Но что ты несешь? Мы никогда не встречались с тобой раньше! Ты хотя бы имя мое знаешь?

Имя? Ха! Я прекрасно знаю твое имя! Я мечтаю забыть твое имя — и не могу этого сделать… Твое имя старо, как сам этот дряхлый мир…

Так назови ж его, назови мое имя! — я срываюсь на крик

Назвать? Ну что же… Твое отвратительное, бездарное и трусливое имя … Человек.

Но у меня есть другое имя, другое, слышишь меня!

Ошибаешься. У тебя нет других имен. У тебя есть много обличий, за которыми ты пытаешься спрятаться сам от себя. Но имя у тебя всегда одно. Прощай… человек.

И тогда невыносимая, непередаваемая боль пронзает мое тело. Я проваливаюсь в гулкую бездну, в вязкую обволакивающую тьму.

Проходит время — вечность, или мгновение.

Я открываю глаза и снова вижу перед собой это отвратительное безразличное лицо.

Пойдем, я покажу тебе кое-что!

И он хватает меня за шиворот и тащит по широкой мраморной лестнице куда-то вниз. Мы оказываемся в огромном зале, наполненном десятками окровавленных тел, корчащихся в ужастных конвульсиях. Я чувствую сладковатый запах крови, я слышу вопли отчаянья и тихие обреченные стоны. Я ошарашено оглядываюсь по сторонам…

И вновь этот тихий бесцветный голос, звучащий как будто в самой глубине моего сознания:

Посмотри на них. Видишь их мучения, вечные непрекращающиеся мучения. Какой занятный парадокс: все они уже давно мертвы, но всё еще продолжают испытывать невыносимую боль… И эта вечная боль, только она дает им силы, поддерживая вечно их странное существование.

Зачем, зачем ты их … ты НАС всех убил? — кричу я в исступлении — Это бессмысленно… бессмысленно и глупо!

Я? Вот как? Ты хочешь сказать, что я убийца? Но это несправедливо!

Но кто же, кто все это сделал?

Как кто? Конечно же ты! Ты и никто другой. Я — всего лишь зритель, иногда — безучастный, иногда — восторженный, а иногда — просто шокированный. Да, не скрою, иногда твоя безбрежная жестокость шокирует даже меня.

Кажется, мой мозг сейчас взорвется от ужасного напряжения. Что это? Что хочет от меня это существо? Оно безумно, или просто издевается надо мной?

Что за чушь ты несешь! Как мог я совершить весь этот ужас? В своей жизни я убил разве что несколько мух…

Да неужели? Посмотри вокруг! Это ты называешь «несколько мух»? Ты, именно ты, убил их — беспомощных и беззащитных. Но тебе показалось мало просто убить их… Ты заставил их вечно пребывать в состоянии невыносимой муки, кошмарной агонии…

Бред! Чушь! — хриплю я, опускаясь на колени — как будто сто тонн невыносимого груза легло на мои плечи. — Но это глупо! Это просто невозможно! Я живу в городе, я занимаюсь своим бизнесом, я зарабатываю кое-какие деньги… Да, бывает, я изменяю жене — не часто, но бывает. Иногда я немного обманываю своих партнеров. Но это все — мелочи, это делает каждый! Но убийство — никогда! Слышишь, никогда! Ты лжешь, или спятил!

И тогда я вижу на его лице некое подобие улыбки. Как будто на этой застывшей безжизненной маске кто-то оттянул вверх уголки рта.

Какая истерика! Сколько эмоций! Ах, как мы не любим смотреть в зеркало! Ведь это зеркало виновато во всех наших бедах. Мешки под глазами после запоя — виновато зеркало… разбитая в драке губа — виновато зеркало! Щека запачкана кровью невинной жертвы — тоже виновато зеркало! Как все просто! Зеркало — лжет или сошло с ума. Разбей зеркало — и все будет прекрасно… но я не то зеркало, которое легко разбить.

Я стою на коленях на липком, забрызганном кровью полу. Сейчас мне уже все безразлично. Мне даже уже почти безразлична боль, заполнившая мое растерзанное тело. Мне даже уже почти безразлична безумная музыка, звучащая в моем распадающемся мозгу. Я не помню, совершенно не помню, чтобы кого-нибудь убивал. Впрочем, это еще не значит, что я никого не убивал.