Случилось это давным-давно, когда медведь был щенком, осел — калым телём, а волк пас овец под горой, оглашая долины свирели игрой. В те времена правил на юге Красен-царь. Много лет царствовал он, а детей у него все не было. Когда заботы и скорбь от такого несчастья обступили его со всех сторон, появился на царском ложе гость — то царица родила мальчика, красивого, сильного, и нарекли его Трандафир-пшеничное зерно.
Добавить в моё избранное
12 мин, 37 сек 12480
То да се, поговорили, снимает незнакомец вдруг кушму и с поклоном просит их:
— Отец и мать прекрасной девицы, не в обиду вам и не против вашей голи, не благословите ли вы свою дочь стать моей наречённой, моей невестой?
Человек, как прослышал про такое дело, говорит:
— Ох-охох, милейший, живёшь ты во дворце, мы же — в лачуге, хочешь, верно, посмеяться над нами.
— Нет-нет, я говорю правду.
— Разве не видишь, что мы бедны, рубахи на себе и то не имеем, тебе же живется богато и привольно — нет, этот разговор ни к чему.
— Любовь дороже всего на свете.
— Эх, добрый человек, у двери и то два порога, и намного хуже стукнуться о верхний, чем споткнуться о нижний.
— Тут я не спорю, да и пора кончать разговор. Вот деньги, расплатитесь с долгами и готовьтесь к свадьбе, — говорит царь и протягивает беднякам два туго набитых кошелька, чтоб они купили быстренько всего, что полагается иметь при обручении.
Веря и не веря, отправились муж с женой делать покупки. Из того, что было, — а чего и не было, — накрыли стол и обручили свою дочь. День свадьбы назначили ровно чзрез две недели.
Не хотелось Трандафиру-пшеничное зерно оставлять лачугу бедняка, как не хочется человеку с жизнью прощаться. Да делать нечего, пришлось разлучаться с невестой, возвращаться в свое государство, о свадьбе оповестить, пир готовить. Иляна проводила Трандафира-царя до околицы села, до вершины холма, и там они распрощались. Конь помчался по дороге, а нареченный все оглядывался назад и смотрел на девицу, которая махала ему вслед рукой, пока не исчезла вдали.
Проехав немного, принялся Трандафир опять печалиться и ужасаться так, будто наступил час его смерти. Да и как ему было не кручиниться, если вспомнил он, что обручился с тремя невестами сразу и день свадьбы всем назначил ровно через две недели! Вот горе! И надо решать, на которой же из трех жениться: на королевской ли дочери, царской или на крестьянской. Думы всю дорогу не давали ему покоя, и чем он больше гадал, тем больше сокрушался. Попал молодой царь в беду и растерялся, как теряется заблудившийся путник на перекрестке дорог. От горя да досады света белого он не взвидел. Вконец растерянный, проехал много полей и пустынных мест, а под пологом леса повстречался ему заяц, худой и покалеченный, едва-едва ноги волочит. Увидев Трандафира-шпеничное зерно, принялся заяц просить его, плача от боли:
— Ох, молодец, вылечи меня, большая награда будет тебе за добро твое, коли выживу.
— А что с тобой приключилось, заяц дорогой?
— Стая волков погналась за мной, еле-еле ноги унёс от их клыков.
— Ну, и чем я могу тебе помочь?
— Увези меня домой, а то опять догонят волки. — А где твой дом, длинноухий?.
— В Черешневом дворце, в глубине леса.
Просьба зайца и его несчастная судьба растрогали Тран-дафира-пшеничное зерно. Взял он зайца на руки и пустился в путь и все гнал и гнал коня, покуда не очутился в самом сердце огромного дремучего леса. В лесу том возвышался дворец из черешневых деревьев. Деревья росли так близко друг к другу, что ветви и листва их тесно переплетались между собой, и даже капля дождя не достигала земли. Трандафир-пгпеничное зерно спешился, вошел во дворец и там увидел… что, как вы думаете? Накрытые столы, горящие факелы, з глубине же дворца, на троне, восседал царь длинноухих, а вокруг — видимо-невидимо зайцев: кто ушами прядет, кто сидит с опущенными. Трандафир дошел до трона и выпустил зайца.
Царь, как увидел зайца, чуть было в слезы не ударился: то был его сын.
— Отец мой, светлейший государь, не плачь, — лучше отблагодари путника: если б он не подобрал меня, кто знает, встретились ли бы мы когда-нибудь.
Царь поручил своим подданным поднять на ноги всех лекарей в государстве, чтобы вылечили они вмиг его несчастного сына, Трандафира же посадил ео главе стола, подле своего государского кресла, и принялся благодарить его да расспрашивать, чем отплатить ему за содеянное им добро.
— Может, золотом, а может, дорогими каменьями? — спрашивает царь.
— Ничего мне в целом свете не надобно, светлейший государь, ибо рана у меня на сердце.
— Какая же?
— Что ж, начну сказ с самого начала. Я Трандафир-пше-ничное зерно, сын Красена-царя. Был я больно молодым, когда перешли ко мле бразды правления. Править я правил, как требовали того время и обстоятельства, а как пробил час женитьбы, никто уж меня не в силах был удержать, — оседлал я коня и поехал по белу свету искать себе нареченную. Ехал я сколько ехал и остановился передохнуть во дворце одного короля, у которого была дочь. По душе мне пришлась она, и обручился я с нею, а день свадьбы назначил через две недели. Возвращаюсь, чтоб готовиться к свадьбе, и останавливаюсь у некоего царя, а у него тоже красивая-прекрасивая дочь. Будто кто разума меня лишил, — позабыл я о нареченной своей и обручился с дочерью царя, назначив день свадьбы через две недели.
— Отец и мать прекрасной девицы, не в обиду вам и не против вашей голи, не благословите ли вы свою дочь стать моей наречённой, моей невестой?
Человек, как прослышал про такое дело, говорит:
— Ох-охох, милейший, живёшь ты во дворце, мы же — в лачуге, хочешь, верно, посмеяться над нами.
— Нет-нет, я говорю правду.
— Разве не видишь, что мы бедны, рубахи на себе и то не имеем, тебе же живется богато и привольно — нет, этот разговор ни к чему.
— Любовь дороже всего на свете.
— Эх, добрый человек, у двери и то два порога, и намного хуже стукнуться о верхний, чем споткнуться о нижний.
— Тут я не спорю, да и пора кончать разговор. Вот деньги, расплатитесь с долгами и готовьтесь к свадьбе, — говорит царь и протягивает беднякам два туго набитых кошелька, чтоб они купили быстренько всего, что полагается иметь при обручении.
Веря и не веря, отправились муж с женой делать покупки. Из того, что было, — а чего и не было, — накрыли стол и обручили свою дочь. День свадьбы назначили ровно чзрез две недели.
Не хотелось Трандафиру-пшеничное зерно оставлять лачугу бедняка, как не хочется человеку с жизнью прощаться. Да делать нечего, пришлось разлучаться с невестой, возвращаться в свое государство, о свадьбе оповестить, пир готовить. Иляна проводила Трандафира-царя до околицы села, до вершины холма, и там они распрощались. Конь помчался по дороге, а нареченный все оглядывался назад и смотрел на девицу, которая махала ему вслед рукой, пока не исчезла вдали.
Проехав немного, принялся Трандафир опять печалиться и ужасаться так, будто наступил час его смерти. Да и как ему было не кручиниться, если вспомнил он, что обручился с тремя невестами сразу и день свадьбы всем назначил ровно через две недели! Вот горе! И надо решать, на которой же из трех жениться: на королевской ли дочери, царской или на крестьянской. Думы всю дорогу не давали ему покоя, и чем он больше гадал, тем больше сокрушался. Попал молодой царь в беду и растерялся, как теряется заблудившийся путник на перекрестке дорог. От горя да досады света белого он не взвидел. Вконец растерянный, проехал много полей и пустынных мест, а под пологом леса повстречался ему заяц, худой и покалеченный, едва-едва ноги волочит. Увидев Трандафира-шпеничное зерно, принялся заяц просить его, плача от боли:
— Ох, молодец, вылечи меня, большая награда будет тебе за добро твое, коли выживу.
— А что с тобой приключилось, заяц дорогой?
— Стая волков погналась за мной, еле-еле ноги унёс от их клыков.
— Ну, и чем я могу тебе помочь?
— Увези меня домой, а то опять догонят волки. — А где твой дом, длинноухий?.
— В Черешневом дворце, в глубине леса.
Просьба зайца и его несчастная судьба растрогали Тран-дафира-пшеничное зерно. Взял он зайца на руки и пустился в путь и все гнал и гнал коня, покуда не очутился в самом сердце огромного дремучего леса. В лесу том возвышался дворец из черешневых деревьев. Деревья росли так близко друг к другу, что ветви и листва их тесно переплетались между собой, и даже капля дождя не достигала земли. Трандафир-пгпеничное зерно спешился, вошел во дворец и там увидел… что, как вы думаете? Накрытые столы, горящие факелы, з глубине же дворца, на троне, восседал царь длинноухих, а вокруг — видимо-невидимо зайцев: кто ушами прядет, кто сидит с опущенными. Трандафир дошел до трона и выпустил зайца.
Царь, как увидел зайца, чуть было в слезы не ударился: то был его сын.
— Отец мой, светлейший государь, не плачь, — лучше отблагодари путника: если б он не подобрал меня, кто знает, встретились ли бы мы когда-нибудь.
Царь поручил своим подданным поднять на ноги всех лекарей в государстве, чтобы вылечили они вмиг его несчастного сына, Трандафира же посадил ео главе стола, подле своего государского кресла, и принялся благодарить его да расспрашивать, чем отплатить ему за содеянное им добро.
— Может, золотом, а может, дорогими каменьями? — спрашивает царь.
— Ничего мне в целом свете не надобно, светлейший государь, ибо рана у меня на сердце.
— Какая же?
— Что ж, начну сказ с самого начала. Я Трандафир-пше-ничное зерно, сын Красена-царя. Был я больно молодым, когда перешли ко мле бразды правления. Править я правил, как требовали того время и обстоятельства, а как пробил час женитьбы, никто уж меня не в силах был удержать, — оседлал я коня и поехал по белу свету искать себе нареченную. Ехал я сколько ехал и остановился передохнуть во дворце одного короля, у которого была дочь. По душе мне пришлась она, и обручился я с нею, а день свадьбы назначил через две недели. Возвращаюсь, чтоб готовиться к свадьбе, и останавливаюсь у некоего царя, а у него тоже красивая-прекрасивая дочь. Будто кто разума меня лишил, — позабыл я о нареченной своей и обручился с дочерью царя, назначив день свадьбы через две недели.
Страница 2 из 4
