У берегов Бумбы жил когда-то на свете Хара-батыр. У него был единственный сын по имени Джурук. Каждое утро Хара-батыр на своем коне въезжал на Болзатинскую серую гору, обозревал свои владения. Все, что он видел своими глазами и слышал своими ушами, не пропускал мимо.
Добавить в моё избранное
9 мин, 28 сек 6127
Однажды, уезжая на охоту, Джурук сказал матери:
— Матушка, не ходи на Болзатинскую серую гору. Будь дома.
— Ладно, сын мой. Я не забыла смерть твоего отца. Долго не возвращался с охоты Джурук.
— Уж не случилось ли беды какой с ним?— не раз спрашивала она себя. Невмоготу стало ждать. Подоткнув обе полы соболиной шубы, она побежала к Болзатинской серой горе. Взошла — и заметила на косогоре Черного муса, туловище которого лежало по левую сторону дороги, а голова — по правую.
— Горе, беда моя!— кричал он. — Возьми меня! Если у тебя нет детей, я буду твоим сыном, если у тебя нет братьев, я буду твоим братом.
— Прочь, убирайся от меня, чудовище!— кричала она в отчаянии.
— Послушай, если ты без мужа, я с радостью буду им.
— Что ты сказал?— спросила мать Джурука и подбежала к Черному мусу.
— Если ты без мужа, — повторила голова, — я с радостью буду им. Подтяни меня к туловищу. Сходи домой. Возьми высушенную заячью желчь и высушенного ужа и принеси все это сюда. Заячью желчь положи в рот, ужа — на то место, где у меня шея перерублена. Мать Джарука принесла все, что просил Черный мус, положила заячью желчь ему в рот, ужа — на то место, где шея перерублена.
— Взойди вон на ту вершину горы, — попросил Черный мус, — и громко крикни: «Земля — чиш, небо — луш».
Взошла она на вершину горы и крикнула:
— Земля — чиш, небо — луш!
Земля заходила ходуном, с неба красный дождь пошел. Камень, величиной с быка, которым туловище Черного муса было придавлено, раскололся надвое и полетел к небу.
— Ух, как хорошо быть живым!— воскликнул Черный мус. Взял мать Джурука, как былинку, посадил на правое колено — поцеловал в левую щеку, потом посадил на левое колено — поцеловал в правую щеку, к своей груди прижал — поцеловал в губы.
Проходили день за днем. Наступил месяц Бар-Сар (декабрь). В день Зулы мать Джурука родила мальчика.
— Куда денем детеныша?— спросила она Черного муса.
— Заверни его в шкуру черного быка, брось на той дороге, по которой Джурук с охоты будет возвращаться.
Она так и сделала: завернула малыша в шкуру черного быка и положила на дороге.
Едет Джурук с охоты, слышит: никак дитя плачет. Подъехал ближе и увидел новорожденного.
«Разве я не был, как и ты, без крыльев?— думал Джурук. — Разве я не был без посоха? Разве я не был один у очага? Быть тебе, малыш, моим младшим братом», — и взял его с собою.
— Матушка, не ходи на Болзатинскую серую гору. Будь дома.
— Ладно, сын мой. Я не забыла смерть твоего отца. Долго не возвращался с охоты Джурук.
— Уж не случилось ли беды какой с ним?— не раз спрашивала она себя. Невмоготу стало ждать. Подоткнув обе полы соболиной шубы, она побежала к Болзатинской серой горе. Взошла — и заметила на косогоре Черного муса, туловище которого лежало по левую сторону дороги, а голова — по правую.
— Горе, беда моя!— кричал он. — Возьми меня! Если у тебя нет детей, я буду твоим сыном, если у тебя нет братьев, я буду твоим братом.
— Прочь, убирайся от меня, чудовище!— кричала она в отчаянии.
— Послушай, если ты без мужа, я с радостью буду им.
— Что ты сказал?— спросила мать Джурука и подбежала к Черному мусу.
— Если ты без мужа, — повторила голова, — я с радостью буду им. Подтяни меня к туловищу. Сходи домой. Возьми высушенную заячью желчь и высушенного ужа и принеси все это сюда. Заячью желчь положи в рот, ужа — на то место, где у меня шея перерублена. Мать Джарука принесла все, что просил Черный мус, положила заячью желчь ему в рот, ужа — на то место, где шея перерублена.
— Взойди вон на ту вершину горы, — попросил Черный мус, — и громко крикни: «Земля — чиш, небо — луш».
Взошла она на вершину горы и крикнула:
— Земля — чиш, небо — луш!
Земля заходила ходуном, с неба красный дождь пошел. Камень, величиной с быка, которым туловище Черного муса было придавлено, раскололся надвое и полетел к небу.
— Ух, как хорошо быть живым!— воскликнул Черный мус. Взял мать Джурука, как былинку, посадил на правое колено — поцеловал в левую щеку, потом посадил на левое колено — поцеловал в правую щеку, к своей груди прижал — поцеловал в губы.
Проходили день за днем. Наступил месяц Бар-Сар (декабрь). В день Зулы мать Джурука родила мальчика.
— Куда денем детеныша?— спросила она Черного муса.
— Заверни его в шкуру черного быка, брось на той дороге, по которой Джурук с охоты будет возвращаться.
Она так и сделала: завернула малыша в шкуру черного быка и положила на дороге.
Едет Джурук с охоты, слышит: никак дитя плачет. Подъехал ближе и увидел новорожденного.
«Разве я не был, как и ты, без крыльев?— думал Джурук. — Разве я не был без посоха? Разве я не был один у очага? Быть тебе, малыш, моим младшим братом», — и взял его с собою.
Страница 3 из 3
