Жили-были два брата. Старшего звали Харчинка-стрелок, младшего — Хартин-черная коса. У старшего брата была жена по имени Татун. Жили они до поры до времени мирно и дружно.
Добавить в моё избранное
12 мин, 34 сек 6397
Завтра в полдень прилетит лебедь-кликун, жди его, он тебе расскажет то, чего мы не знаем.
Взмахнули они крыльями и полетели дальше. Загоревал Хартин-черная коса, закручинился. Стал он думать-гадать, что за напасть с братом приключилась. Прошла ночь, наступило утро, а в полдень прилетел лебедь-кликун.
— Птица-лебедь, расскажи-поведай, о чем ты кричишь над моей кибиткой?
— Я был там, где ты босоногим бегал. Степной дьявол победил твоего брата, Харчинка-стрелок превращен им в черное дерево и брошен в море, а жену его степной дьявол увел к себе в подземелье.
— Птица-лебедь, скажи, как мне найти брата и невестку?
— Торопись спасти Харчинку-стрелка. Унесет волна черное дерево в океан-море, в живых твоему брату не бывать. Дорогу к морю конь Хара-Хул укажет. — Взмахнул лебедь-кликун крыльями и полетел дальше.
Вечером прискакали гонцы от хана.
— Передайте своему хану, — сказал он, — что Хартин-черная коса во дворце не будет, он думает о своей Родине, его конь ищет старых друзей по табуну.
Еще в степи пыль не улеглась от лошадей-гонцов, как в кибитку вошла прекрасная Кермн.
— Завтра, Кермн, мой конь поскачет к кибитке брата. Ты поедешь днем позже по моему следу, — сказал он жене, — Я прошу тебя, отец не откажет, попроси у него последний приплод скота.
— Хорошо, я сделаю так, как ты просишь. Много ли, мало ли минуло дней, но только, когда Хартин-черная коса приехал, никто не вышел из кибитки брата, чтобы взять повод у путника. Зашел он в кибитку: ни души. Поймал в степи Хара-Хула и поскакал к морю.
Едет вдоль берега моря, смотрит: на песке лежит щука с разбитым рылом.
— Добрый молодец, брось меня в воду, — попросила она человеческим голосом. — Я тебе за это помогу найти то, что ты ищешь.
— Ладно, — согласился Хартин-черная коса. Превратил коня-годовичка и Хара-Хула в альчики и оставил их лежать на песке под камнем. Взял щуку и вошел в море. Побрызгал аршан-водой на щучье рыло, пустил ее в воду, и сам за ней поплыл рыбкой. Долго плавал он вслед за щукой. И все же нашел на дне морском черное дерево. Вытащил черное дерево на берег в том месте, где альчики оставил, и побрызгал на него аршан-водой. Харчинка-стрелок открыл глаза и говорит:
— Вот спал, так спал. Спасибо тебе, брат, что меня из беды выручил. Теперь и сам вижу, что твое слово — кремень.
Им хотелось по душам поговорить, да дело не терпит. Старший брат сел на коня Хара-Хула и поехал напрямик к своей кибитке; младший брат поскакал пещеру степного дьявола отыскивать.
— Далеко, молодец, путь держишь?— спросила старуха, когда Хартин-черная коса подъехал к Кеки-Тенгис.
— Здравствуй, бабушка! Еду к степному дьяволу. Спас от смерти брата, надо выручать и невестку. Будь добра, расскажи, как мне к нему проехать.
— Поезжай прямо, добрый человек. Сперва минуешь семь желтых курганов, потом переплывешь три широких реки, увидишь черные болота — это и будет то место, где живет степной дьявол. Смерти тебе на пути не видать, под неувядай-травой не лежать… — сказала старуха и исчезла, словно ее и не было.
Хартин-черная коса проехал желтые курганы, переплыл три широкие реки, а как подъехал к черным лугам, увидел трех мангусов.
— Эй, чудо-человек! Подъезжай к нам поближе, — кричали пожиратели людей, — друг дружке косточки посчитаем, у кого силушки меньше, тому и под неувядай-травой лежать.
Вихрем налетел на мангусов Хартин-черная коса: взмахнул мечом справа — рассек одного от макушки до таза, взмахнул мечом слева — покатилась голова второго мангуса по черному лугу. Повернул коня, чтобы с третьим силушку свою померять, а он хитрее первых двух оказался. Отскочил в топь болота и так заорал, что земля задрожала, трава к земле приклонилась.
— Эй, чудо-человек, — кричит мангус из болота, — сохрани мне жизнь и требуй, чего пожелаешь.
— Пусть будет так, как ты сказал. Я хочу вырвать жизнь у степного дьявола. Ты проведешь меня к нему в подземелье.
Хартин-черная коса превратил коня-годовика в альчик, положил его в переметную суму и пошел по следу мангуса. Много ли они прошли, мало ли они прошли, подошли к черному кургану, что у черного леса. Мангус растворил окованные медью двери, спустились они на семь ступенек вниз и очутились в пустой пещере. Мангус растворил вторые окованные серебром двери, спустились они еще на семь ступенек, вошли в пещеру и видят: девушки-красавицы детей степного дьявола развлекают, а сами горькими слезами умываются.
Хартин-черная коса сказал слово и превратились дети степного дьявола в черные палки. Мангус растворил третьи окованные золотом двери: сидит невестка Татун на ширдыке, а на коленях у нее лежит голова степного дьявола. Как увидела она деверя, воскликнула:
— О, Хартин-черная коса, уходи скорее отсюда! Меня не спасешь и сам погибнешь!
Взмахнули они крыльями и полетели дальше. Загоревал Хартин-черная коса, закручинился. Стал он думать-гадать, что за напасть с братом приключилась. Прошла ночь, наступило утро, а в полдень прилетел лебедь-кликун.
— Птица-лебедь, расскажи-поведай, о чем ты кричишь над моей кибиткой?
— Я был там, где ты босоногим бегал. Степной дьявол победил твоего брата, Харчинка-стрелок превращен им в черное дерево и брошен в море, а жену его степной дьявол увел к себе в подземелье.
— Птица-лебедь, скажи, как мне найти брата и невестку?
— Торопись спасти Харчинку-стрелка. Унесет волна черное дерево в океан-море, в живых твоему брату не бывать. Дорогу к морю конь Хара-Хул укажет. — Взмахнул лебедь-кликун крыльями и полетел дальше.
Вечером прискакали гонцы от хана.
— Передайте своему хану, — сказал он, — что Хартин-черная коса во дворце не будет, он думает о своей Родине, его конь ищет старых друзей по табуну.
Еще в степи пыль не улеглась от лошадей-гонцов, как в кибитку вошла прекрасная Кермн.
— Завтра, Кермн, мой конь поскачет к кибитке брата. Ты поедешь днем позже по моему следу, — сказал он жене, — Я прошу тебя, отец не откажет, попроси у него последний приплод скота.
— Хорошо, я сделаю так, как ты просишь. Много ли, мало ли минуло дней, но только, когда Хартин-черная коса приехал, никто не вышел из кибитки брата, чтобы взять повод у путника. Зашел он в кибитку: ни души. Поймал в степи Хара-Хула и поскакал к морю.
Едет вдоль берега моря, смотрит: на песке лежит щука с разбитым рылом.
— Добрый молодец, брось меня в воду, — попросила она человеческим голосом. — Я тебе за это помогу найти то, что ты ищешь.
— Ладно, — согласился Хартин-черная коса. Превратил коня-годовичка и Хара-Хула в альчики и оставил их лежать на песке под камнем. Взял щуку и вошел в море. Побрызгал аршан-водой на щучье рыло, пустил ее в воду, и сам за ней поплыл рыбкой. Долго плавал он вслед за щукой. И все же нашел на дне морском черное дерево. Вытащил черное дерево на берег в том месте, где альчики оставил, и побрызгал на него аршан-водой. Харчинка-стрелок открыл глаза и говорит:
— Вот спал, так спал. Спасибо тебе, брат, что меня из беды выручил. Теперь и сам вижу, что твое слово — кремень.
Им хотелось по душам поговорить, да дело не терпит. Старший брат сел на коня Хара-Хула и поехал напрямик к своей кибитке; младший брат поскакал пещеру степного дьявола отыскивать.
— Далеко, молодец, путь держишь?— спросила старуха, когда Хартин-черная коса подъехал к Кеки-Тенгис.
— Здравствуй, бабушка! Еду к степному дьяволу. Спас от смерти брата, надо выручать и невестку. Будь добра, расскажи, как мне к нему проехать.
— Поезжай прямо, добрый человек. Сперва минуешь семь желтых курганов, потом переплывешь три широких реки, увидишь черные болота — это и будет то место, где живет степной дьявол. Смерти тебе на пути не видать, под неувядай-травой не лежать… — сказала старуха и исчезла, словно ее и не было.
Хартин-черная коса проехал желтые курганы, переплыл три широкие реки, а как подъехал к черным лугам, увидел трех мангусов.
— Эй, чудо-человек! Подъезжай к нам поближе, — кричали пожиратели людей, — друг дружке косточки посчитаем, у кого силушки меньше, тому и под неувядай-травой лежать.
Вихрем налетел на мангусов Хартин-черная коса: взмахнул мечом справа — рассек одного от макушки до таза, взмахнул мечом слева — покатилась голова второго мангуса по черному лугу. Повернул коня, чтобы с третьим силушку свою померять, а он хитрее первых двух оказался. Отскочил в топь болота и так заорал, что земля задрожала, трава к земле приклонилась.
— Эй, чудо-человек, — кричит мангус из болота, — сохрани мне жизнь и требуй, чего пожелаешь.
— Пусть будет так, как ты сказал. Я хочу вырвать жизнь у степного дьявола. Ты проведешь меня к нему в подземелье.
Хартин-черная коса превратил коня-годовика в альчик, положил его в переметную суму и пошел по следу мангуса. Много ли они прошли, мало ли они прошли, подошли к черному кургану, что у черного леса. Мангус растворил окованные медью двери, спустились они на семь ступенек вниз и очутились в пустой пещере. Мангус растворил вторые окованные серебром двери, спустились они еще на семь ступенек, вошли в пещеру и видят: девушки-красавицы детей степного дьявола развлекают, а сами горькими слезами умываются.
Хартин-черная коса сказал слово и превратились дети степного дьявола в черные палки. Мангус растворил третьи окованные золотом двери: сидит невестка Татун на ширдыке, а на коленях у нее лежит голова степного дьявола. Как увидела она деверя, воскликнула:
— О, Хартин-черная коса, уходи скорее отсюда! Меня не спасешь и сам погибнешь!
Страница 3 из 4
