Хартин — черная коса

У кого детей своих нет — могу стать сыном, у кого есть — могу быть работником.

— Живи с нами, у нас нет детей, — сказал табунщик. Мало ли, много ли дней Хартин-черная коса прожил в черной кибитке, только однажды в полдень видит он, что сын хана и дети нойонов в альчики играют.

— Туда не ходи, — предупредил отчим. — На их игру можно смотреть только с порога кибитки.

Хартин смотрел, смотрел и не вытерпел: подошел к играющим. Сын хана подскочил к приемному сыну табунщика и ударил его камнем. Тогда Хартин-черная коса схватил обидчика и так тряхнул задиру, что у того все косточки хрустнули. Заревел он, как бык, и побежал во дворец к отцу. Ханские слуги схватили Хартина-черную косу и повели во дворец.

— Этот щенок побил моего сына?— спросил хан.

— Да разве я его одолею. Он в два раза больше меня, — оправдывался приемыш табунщика, вытирая кулаком слезы.

«Не может быть, чтобы этот нусха (сопляк) мог обидеть моего рослого сына», — подумал повелитель и отпустил его.

— Иди, играй. Стыдно на такого заморыша жаловаться, — сказал он с горьким упреком своему сыну. — Его мог и сам наказать, а ты пуглив, как отставший от стада сайгак.

Вскоре после этого по цахару прошел слух, что к хану приехали знатные люди из семи царств, что собралось во дворец людей что степной травы.

— Отец, позвольте мне посмотреть, что там будет, — попросил приемный сын.

— Таким, как ты, делать там нечего.

— Отпустите, я только гляну.

— Ладно, иди, да не задерживайся.

Подошел Хартин-черная коса ко дворцу и пошел туда, откуда прислуга хана выносила разные кушанья.

— Эй ты, худышка, чего слоняешься без дела, помешай в котле мясо!— крикнул ему повар-толстяк.

— А у тебя что, вместо языка, руки отсохли? Повар-толстяк хотел было со всего размаху ударить ослушника шангой², но приемный сын табунщика ловко вырвал из его рук шангу и так ударил, что тот чуть не свалился с ног. С разбитой головой повар-толстяк побежал к хану.

Дворцовая стража схватила и привела Хартина-черную косу к повелителю.

— Эй, шовшур (боров)! Ты говоришь, что этот заморыш разбил тебе голову?— воскликнул хан и рассмеялся. — Ну ты и насмешник. Ай да потеха! Однако иди и занимайся делом. А этого паршивца, — приказал он своим телохранителям, — выпроводите отсюда, чтоб и духу его здесь не было.

Как повелел хан, так и было сделано. И приемного сына табунщика вытолкали в шею из дворца хана. А на другое утро, в день из дней, решающих судьбу женихов, заиграли трубы. Семью семь — сорок девять раз прокричали дунгчи:

— Слушайте! Слушайте! Знатные и незнатные люди, богатые и бедные, пожилые и молодые. Слушайте! Слушайте! Кто победит в состязании коней, тот со священного ложа возьмет гибкую, как тростинка, прекрасную Кермн. Такова воля и милость повелителя!

Хартин-черная коса спросил:

— Отец, о чем кричат дунгчи?

— Сынок! Кто сегодня победит в состязании коней, тот возьмет себе в жены младшую дочь хана.

— Отец, позвольте и я тоже поеду.

— Не думаешь ли ты обскакать лучших коней семи ханств на своей кляче. Сынок, эта затея хана нам ни к чему.

— Дайте и мне, отец, коня, я тоже поеду счастье свое попытаю.

— Бери, да гляди не осрамись.

Оседлал он свою клячу и поехал туда, куда в этот день и мал и стар спешили. Едет приемный сын табунщика, кто ни посмотрит в его сторону или обидное слово бросит, или до слез посмеется.

Начались скачки. В первом круге конек-годовичок от всех лошадей на полголовы отстал, во втором круге — конек-годовичок первым черту пересек, в третьем круге — ветру его не догнать. Посадив на всем скаку к себе в седло дочь хана, Хартин-черная коса первым примчал к шатру для жениха и невесты.

С той поры прекрасная Кермн, дочь хана, стала женою приемыша табунщика. Говорят, что ханша, узнав, кто суженый ее дочери, горько заплакала. Хан узнал — побелел от злости и пожалел, что слово дал.

— Но что поделаешь: слово — не птица, вылетит — не поймаешь.

Вскоре хан поставил для дочери и зятя большую белую кибитку и пообещал прекрасной Кермн отдать все, что она пожелает. Хартин-черная коса и прекрасная Кермн живут и друг в дружке души не чают. Как-то прекрасной Кермн дома не было: поехала отца и мать навестить. Хартин-черная коса лежал в постели и дремал. И слышит он: над кибиткой птицы кричат. Вышел Хартин-черная коса из кибитки. Белоснежные лебеди кружатся, вот-вот на крышу сядут.

Как увидели его лебеди, умолкли. Тогда Хартин-черная коса их спрашивает:

— Птицы-лебеди, скажите, о чем вы кричали над моей кибиткой?

А вожак и говорит:— Нет огня в очаге твоего брата, Хара-Хул ищет своего седока.

— Птица-лебедь, расскажи-поведай, что случилось с кибиткой Харчинка-стрелка.

— Мы этого не знаем.