Чурило Пленкович у князя Владимира

Белый день иде ко вечеру,
Да почестный от пир идет навеселе.
Хорошо государь распотешился
Да выходил на крылечко переное,
Зрел смотрел во чисто поле.
Да из далеча далеча поля чистого
Толпа мужиков да появлялася, Да идут мужики да всё киевляна,
Да бьют они князю, жалобу кладут:
«Да солнышко Владимир князь!»
Дай, государь, свой праведные суд,
Да дай ка на Чурила сына Плёнковича:
Да сегодня у нас на Сароге на реки
Да неведомые люди появилися,
Да наехала дружина та Чурилова;
Шелковы неводы заметывали,
Да тетивки были семи шелков,
Да плутивца у сеток то серебряные,
Камешки позолоченные.
А рыбу сарогу повыловили;
Нам, государь свет, улову нет,
Тебе, государь, свежа куса нет,
Да нам от тебя нету жалованья.
Скажутся, называются
Всё они дружиною Чуриловою«.»
Та толпа на двор прошла,
Новая из поля появилася, Да идут мужики да всё киевляна,
Да бьют они челом, жалобу кладут:
«Да солнышко да наш Владимир князь!»
Дай, государь, свой праведные суд,
Дай ка на Чурила сына Плёнковича:
Сегодня у нас на тихих заводях
Да неведомые люди появлялися,
Гуся да лебедя да повыстреляли,
Серу пернату малу утицу;
Нам, государь свет, улову нет,
Тебе, государь, свежа куса нет,
Нам от тебя да нету жалованья.
Скажутся, а называются
Всё они дружиною Чуриловою«.»
Та толпа на двор прошла,
Новая из поля появилася,
— Идут мужики да все киевляна,
Бьют они челом, жалобу кладут:
«Солнышко да наш Владимир князь!»
Дай, государь, свой праведные суд,
Дай на Чурила сына Пленковича:
Да сегодня у нас во темных во лесах
Неведомые люди появилися,
Шелковы тенета заметывали,
Кунок да лисок повыловили,
Черного сибирского соболя;
Нам, государь свет, улову нет,
Да тебе, государь свет, корысти нет,
Нам от тебя да нету жалованья.
Скажутся, а называются
Всё они дружиною Чуриловою«.»
Та толпа на двор прошла,
Новая из поля появилася, А иде молодцов до пяти их сот,
Молодцы на конях одноличные,
Кони под нима да однокарие были,
Жеребцы всё латынские,
Узды, повода у них а сорочинские,
Седелышка были на золоте,
Сапожки на ножках зелен сафьян,
Зелена сафьяну то турецкого,
Славного покрою то немецкого,
Да крепкого шитья де ярославского.
Скобы, гвоздьё де были на золоте.
Да кожаны на молодых лосиные,
Да кафтаны на молодцах голуб скурлат,
Да источниками подпоясанося,
Колпачки — золотые верхи.
Да молодцы на конях быв свечи де горят,
А кони под нима быв соколы де летят.
Доехали приехали во Киев град,
Да стали по Киеву уродствовати,
Да лук, чеснок весь повырвали,
Белую капусту повыломали,
Да старых то старух обезвичили,
Молодых молодиц в соромы де довели,
Красных девиц а опозорили.
Да бьют челом князю всем Киевом,
Да князи те просят со княгинями,
Да бояра те просят со боярынями,
Да все мужики огородники:
«Да дай, государь, свой праведные суд,»
Да дай ка на Чурила сына Плёнковича:
Да сегодня у нас во городе во Киеве
Да неведомые люди появилися,
Да наехала дружина та Чурилова,
Да лук, чеснок весь повырвали,
Да белую капусту повыломали,
Да старых то старух обезвичили,
Молодых молодиц в соромы де довели,
Красных девиц а опозорили«.»
Да говорил туто солнышко Владимир князь:
«Да глупые вы князи да бояра,»
Неразумные гости торговые!
Да я не знаю Чуриловой поселичи,
Да я не знаю, Чурило где двором стоит«.»
Да говорят ему князи и бояра:
«Свет государь ты Владимир князь!»
Да мы знаем Чурилову поселичу,
Да мы знаем, Чурило где двором стоит.
Да двор у Чурила ведь не в Киеве стоит,
Да двор у Чурилы не за Киевом стоит,
Двор у Чурила на Потай на реки,
У чудна креста де Мендалидова,
У святых мощей а у Борисовых,
Да около двора да всё булатный тын,
Да вереи были всё точеные«.»
Да поднялся князь на Почай на реку,
Да со князьями то поехал, со боярами,
Со купцами, со гостями со торговыми.
Да будет князь на Почай на реки,
У чудна креста де Мендалидова,
У святых мощей да у Борисовых,
Да головой то кача, сам приговариват:
«Да, право, мне не пролгали мне».
Да двор у Чурила на Почай на реки,
Да у чудна креста де Мендалидова,
У святых мощей да у Борисовых;
Да около двора все булатный тын,
Да вереи те были всё точеные,
Воротика те всё были всё стекольчатые,
Подворотенки да дорог рыбий зуб.
Да на том дворе де на Чуриловом
Да стояло теремов до семи до десяти.
Да во которых теремах Чурил сам живет, Да трои сени у Чурила де косивчатые,
Трои сени у Чурила де решетчатые,
Да трои сени у Чурила де стекольчатые.
Да из тех де из высоких из теремов
На ту ли на улицу падовую
Да выходил туто старыи матерый человек.