Жил-был раджа. Было у раджи семь сыновей, братьев единоутробных, и одна дочка — она была самая младшая. В тот год, когда сыновей поженили, раджа и рани скончались. А дочку пристроить они не успели — она была слишком мала. Семеро братьев разъезжали по торговым делам, а их жены и сестра оставались дома.
Добавить в моё избранное
9 мин, 27 сек 2826
И вправду сложила она весь хворост на змею, а змея вокруг него обернулась и крепко стянула. Положила девушка вязанку на голову и понесла, а как дошла до дому, тихонечко опустила ее у изгороди. Только опустила, змея скользнула — и под изгородь.
Вышли из дому невестки, глядят на работу. А придраться им не к чему. Старались они еще мучить ее не раз и по-всякому, да доконать ее никак не сумели.
Раз собрались все невестки совет держать и договорились они вот о чем.
— Пойдемте, — говорят, — все вместе в лес за дровами.
И вправду пошли они все и золовку с собой тоже взяли. Как зашли они в лес, видят, стоит у дороги дерево мачкунда, все в цвету.
— Стойте, — говорят. — Давайте сперва цветов нарвем, а потом пойдем дальше.
Стали невестки пробовать влезть. Только вид делают: влезут чуть-чуть и вниз сползают. И каждая говорит:
— Нет, мне не влезть.
Все подряд одно и то же сказали, потом повернулись к золовке.
— Лезь, девушка, — говорят. — Постарайся для нас.
— Кто его знает, — отвечает она. — Наверно, мне тоже не влезть.
— Полезай, — говорят. — Попробуй влезть. У тебя, может, получится.
Тут, правду сказать, стали они ее силой подталкивать да подсаживать. Как залезла она, говорят:
— Ну вот, мы тебе помогли взобраться, теперь нарви нам цветов побольше.
А сами тем временем принесли колючих веток и обложили ими дерево снизу, да еще веревками привязали, чтоб крепче держались. А после ушли и бросили девушку там, на дереве.
Прошло много времени, кто его знает сколько, и проезжали тем местом ее старшие братья, все семеро. Как подъехали к цветущему дереву, сели под ним и говорят:
— Давайте отдохнем малость под этим деревом. И вправду все и сели прямо под деревом.
Ну а девушка от голода так ослабела, что и слова вымолвить не могла, а все ж еще живая была. Увидела она их и признала, а сказать ни звука не может. Вот сидят они там, а сверху ее слезы каплют, и случись так, что эти слезы упали прямо па спину старшему брату.
— Эй вы, братья, — говорит он. — Взгляните на мою спину. Невесть кто что-то на меня уронил.
Поглядели братья и говорят:
— Слушай, брат. Похоже на слезы нашей меньшой сестрицы.
Взглянули они вверх и увидали ее. Оттащили прочь колючие ветки, спустили ее, а потом намочили рисовых хлопьев, смешали их с патокой и дали ей съесть, да еще рис вариться поставили.
Съела она рисовых хлопьев и стала понемногу в себя приходить, даже заговорила; а поначалу она и говорить не могла. Дали они ей еще немного поесть, а как поела, уложили ее отдохнуть.
Отдохнула она и все им рассказала: и как она на дерево влезла, и кто колючки вокруг ствола привязал, так что ей пришлось там остаться. И как их жены ее раньше мучили, тоже им все рассказала. Братья страх как рассердились на своих жен.
— Что за напасть, — они говорят. — У нас сестра одна-единственная. Зачем они так ее мучат? Счастье, что мы тут проходили и выручили ее, а не то она здесь иссохла бы и умерла. Жены у нас не знают жалости, нечего и нам их жалеть. Придем домой, выкопаем колодец и всех их туда побросаем. Как они ее мучили, так и мы их помучим — пусть сами попробуют. Хотелось бы знать, как им это понравится.
Посоветовались братья друг с другом и решили так сделать. Все на том согласились и говорят:
— Женам нашим знать об этом не надо. Если кто им что скажет, тот нам больше не брат. Мы его прочь прогоним — нам такого брата не надо.
Договорились так и сказали:
— Помните, братья, менять решение не будем. И каждый ответил:
— Верно, я не буду менять.
Поели они, сестру покормили, дали ей две иглы и посадили ее в мешок.
— Мы велим твоим невесткам нести этот мешок, — говорят они ей, — а ты их иголками хорошенько коли. Если не понесут, мы им дадим крепкую взбучку.
Так они ее научили, потом посадили в мешок, погрузили мешок на вола и пустились в путь.
Приезжают домой, мешок с сестрой сняли и положили тихонько на землю. Положили его на землю, стали звать жен. Говорят им:
— Вот, женщины, несите этот мешок в дом да положите его осторожно. Смотрите не бросьте, а то мы вас прибьем.
И вправду подошли они, взяли мешок и понесли, а она как начнет их колоть. Она вонзала иголку глубоко, как могла, и они готовы были бросить мешок, да мужья смотрели за ними и подгоняли:
— Несите быстрей. Народ соберется.
Напряглись они и несут, на уколы уж и не смотрят, а она все руки им колет, так что кровь течет. Те прямо плачут.
Как вошли в дом, пошли расспросы: про новости, про дела, про дорогу. Мужья им все рассказали — и как далеко они были и всякое прочее. Потом сами стали спрашивать жен. Те тоже им рассказали, как время без них проводили, что делали и все такое. Ну а как золовку мучили, ни одна не сказала.
Вышли из дому невестки, глядят на работу. А придраться им не к чему. Старались они еще мучить ее не раз и по-всякому, да доконать ее никак не сумели.
Раз собрались все невестки совет держать и договорились они вот о чем.
— Пойдемте, — говорят, — все вместе в лес за дровами.
И вправду пошли они все и золовку с собой тоже взяли. Как зашли они в лес, видят, стоит у дороги дерево мачкунда, все в цвету.
— Стойте, — говорят. — Давайте сперва цветов нарвем, а потом пойдем дальше.
Стали невестки пробовать влезть. Только вид делают: влезут чуть-чуть и вниз сползают. И каждая говорит:
— Нет, мне не влезть.
Все подряд одно и то же сказали, потом повернулись к золовке.
— Лезь, девушка, — говорят. — Постарайся для нас.
— Кто его знает, — отвечает она. — Наверно, мне тоже не влезть.
— Полезай, — говорят. — Попробуй влезть. У тебя, может, получится.
Тут, правду сказать, стали они ее силой подталкивать да подсаживать. Как залезла она, говорят:
— Ну вот, мы тебе помогли взобраться, теперь нарви нам цветов побольше.
А сами тем временем принесли колючих веток и обложили ими дерево снизу, да еще веревками привязали, чтоб крепче держались. А после ушли и бросили девушку там, на дереве.
Прошло много времени, кто его знает сколько, и проезжали тем местом ее старшие братья, все семеро. Как подъехали к цветущему дереву, сели под ним и говорят:
— Давайте отдохнем малость под этим деревом. И вправду все и сели прямо под деревом.
Ну а девушка от голода так ослабела, что и слова вымолвить не могла, а все ж еще живая была. Увидела она их и признала, а сказать ни звука не может. Вот сидят они там, а сверху ее слезы каплют, и случись так, что эти слезы упали прямо па спину старшему брату.
— Эй вы, братья, — говорит он. — Взгляните на мою спину. Невесть кто что-то на меня уронил.
Поглядели братья и говорят:
— Слушай, брат. Похоже на слезы нашей меньшой сестрицы.
Взглянули они вверх и увидали ее. Оттащили прочь колючие ветки, спустили ее, а потом намочили рисовых хлопьев, смешали их с патокой и дали ей съесть, да еще рис вариться поставили.
Съела она рисовых хлопьев и стала понемногу в себя приходить, даже заговорила; а поначалу она и говорить не могла. Дали они ей еще немного поесть, а как поела, уложили ее отдохнуть.
Отдохнула она и все им рассказала: и как она на дерево влезла, и кто колючки вокруг ствола привязал, так что ей пришлось там остаться. И как их жены ее раньше мучили, тоже им все рассказала. Братья страх как рассердились на своих жен.
— Что за напасть, — они говорят. — У нас сестра одна-единственная. Зачем они так ее мучат? Счастье, что мы тут проходили и выручили ее, а не то она здесь иссохла бы и умерла. Жены у нас не знают жалости, нечего и нам их жалеть. Придем домой, выкопаем колодец и всех их туда побросаем. Как они ее мучили, так и мы их помучим — пусть сами попробуют. Хотелось бы знать, как им это понравится.
Посоветовались братья друг с другом и решили так сделать. Все на том согласились и говорят:
— Женам нашим знать об этом не надо. Если кто им что скажет, тот нам больше не брат. Мы его прочь прогоним — нам такого брата не надо.
Договорились так и сказали:
— Помните, братья, менять решение не будем. И каждый ответил:
— Верно, я не буду менять.
Поели они, сестру покормили, дали ей две иглы и посадили ее в мешок.
— Мы велим твоим невесткам нести этот мешок, — говорят они ей, — а ты их иголками хорошенько коли. Если не понесут, мы им дадим крепкую взбучку.
Так они ее научили, потом посадили в мешок, погрузили мешок на вола и пустились в путь.
Приезжают домой, мешок с сестрой сняли и положили тихонько на землю. Положили его на землю, стали звать жен. Говорят им:
— Вот, женщины, несите этот мешок в дом да положите его осторожно. Смотрите не бросьте, а то мы вас прибьем.
И вправду подошли они, взяли мешок и понесли, а она как начнет их колоть. Она вонзала иголку глубоко, как могла, и они готовы были бросить мешок, да мужья смотрели за ними и подгоняли:
— Несите быстрей. Народ соберется.
Напряглись они и несут, на уколы уж и не смотрят, а она все руки им колет, так что кровь течет. Те прямо плачут.
Как вошли в дом, пошли расспросы: про новости, про дела, про дорогу. Мужья им все рассказали — и как далеко они были и всякое прочее. Потом сами стали спрашивать жен. Те тоже им рассказали, как время без них проводили, что делали и все такое. Ну а как золовку мучили, ни одна не сказала.
Страница 2 из 3
