Битва птиц

Он одел своих дочерей в одинаковые пышные платья, волосы и лица прикрыл длинными накидками — и велел королевичу угадать, где его невеста. Мол, ошибешься — пеняй на себя!

А как угадаешь, если дочери великана одного роста и не видно ни лица, ни волос? Переводит юноша взгляд с одной на другую и вдруг замечает, как одна из девушек чуть заметно пошевелила рукой, глядь, а на левой руке у нее мизинчика не хватает.

— Вот моя невеста, Рыжекудрая Мэри! — указывает королевич.

Крякнул великан с досады: снова его уловка не удалась.

Вот покинули королевич и Мэри пир, пришли в опочивальню, она ему шепчет:

— Если ты сегодня уснешь — пропадешь: отец убьет тебя. Одно нам спасенье — бежать, и не мешкая.

Вышли они потихоньку, оседлали лохматую сивую кобылку.

— Погоди, — говорит Мэри. — Придумала я одну шутку, перехитрим старика.

Вернулась в дом, разрезала яблоко на девять долек, положила две дольки в изголовье постели, еще две дольки — в изножье, еще две — возле двери в кухню, еще две — возле двери наружной и последнюю дольку — за порогом. Ускакали они.

Проснулся великан и позвал:

— Спите вы или нет?

— Нет еще! — отозвались яблочные дольки в изголовье постели.

Выждал он немного времени и снова позвал:

— Спите вы или нет?

— Нет еще! — отозвались яблочные дольки в изножье постели. Выждал он и снова позвал:

— Спите вы или нет?

— Нет еще! — отозвались яблочные дольки возле двери в кухню.

— Что это вам не спится? — спросил великан.

— Нет еще! — отозвались дольки возле наружной двери.

— Куда это вы уходите? — встревожился великан.

— Нет еще! — отозвалась яблочная долька на дворе, — Удирают! — завопил великан и вскочил на ноги.

Подбежал он, ощупал их постель — а постель давным-давно пустая, холодная.

— Это дочкины шутки, — проскрипел великан сквозь зубы и бросился в погоню.

— Чую, настигает нас отец, — говорит Мэри. — Засунь-ка руку в ухо сивой кобылки: что там найдешь, бросай на дорогу.

Вытащил королевич из уха кобылки точку терна, бросил на дорогу. Тотчас сзади них вырос терновый лес, да такой густой, что и хорьку не прошмыгнуть. Бросился великан напролом очертя голову, застрял в колючках.

— Снова дочкины шутки, — пробурчал он.

— Был бы при мне мой топор, недолго бы я тут задержался.

Сбегал он домой, принес топор, да как начал им помахивать! Полчаса не прошлой — прорубился он сквозь терновник.

— Оставлю-ка я здесь топор, а на обратном пути заберу.

— Украдем твой топор, украдем! — прокаркала ворона с ветки.

— Коли так, придется мне его домой отнести.

Сбегал он домой, отнес топор и снова пустился в погоню.

— Чую, настигает нас отец. Пошарь-ка опять в ухе кобылки, что там найдешь, бросай на дорогу.

Пошарил королевич в ухе сивой кобылки, нашел там серый камушек, бросил его на дорогу. Тотчас у них за спиной выросла каменная гора да такая, что ни перелезть, ни объехать.

— Снова дочкины шутки! — пробурчал великан. — Были бы сейчас при мне мои кирка и молот, недолго бы я здесь задержался.

Сбегал он домой, принес кирку и молот, да как начал ими помахивать! Четверти часа не прошло — прорубился он сквозь гору.

— Оставлю-ка я тут свой молот и кирку, а на обратном пути заберу.

— Украдем кирку, украдем! — прокаркала ворона со скалы.

— Ну и крадите! Некогда возвращаться. — И бросился в погоню.

Снова почуяла Рыжекудрая Мэри, что отец настигает.

— Пошарь-ка еще раз в ухе кобылки — беда за спиною!

Послушался королевич, пошарил в ухе сивой кобылки, достал оттуда пузырь с водой и бросил на дорогу. Тотчас огромное озеро разлилось у них за спиной, широкое и глубокое.

Хотел было великан с размаху его перескочить, да не допрыгнул: упал посередине и утонул.

Весь день скакал королевич с женой на сивой кобылке. К вечеру подъехал он к родительскому дому.

— Ступай сперва один, — сказала Мэри, — расскажи отцу с матерью обо мне, а я тебя подожду здесь, у колодца. Только смотри не позволяй никому целовать тебя — ни единому живому существу! — не то забудешь меня навсегда.

То-то радость была во дворце, когда вернулся королевич! Но он помнил слова Мэри и не позволил ни отцу, ни матери поцеловать себя. Все было бы хорошо, да, к несчастью, старая охотничья собака узнала хозяйского сына, с радостным лаем бросилась ему на грудь и лизнула прямо в губы. В тот же миг забыл королевич о дочери великана, словно и не встречал ее никогда.

Ждала, ждала его Мэри, пока темнота не настала. Тогда она забралась на старый дуб, росший возле колодца, и устроилась на ночь в развилке сучьев.

Поутру пришла сапожникова жена за водой, заглянула в колодец, а оттуда на нее смотрит такая красавица, что глаз не оторвать.