В тот день Генриха Валентиновича отпустили с работы пораньше. Интеллигентный мужчина снял и аккуратно поставил свои огромные тяжеленные зимние ботинки в обувницу. Переобулся в домашние тапочки…
Добавить в моё избранное
5 мин, 55 сек 17111
Затем прошел в ванную, где слегка ополоснул маленькие ладошки, даже не пользуясь мылом. Гордо продефилировал в столовую, где жена уже расставила посудины с подогретым ужином. Аппетитно дымился темно-красный говяжий борщ в глубокой миске, на его поверхности ярко белело пятно густой жирной сметаны и плавали кусочки мелконарезанной зелени: петрушки и лука-порея. Тарелка со вторым блюдом также не разочаровывала голодного Кружкина: на ней была ароматная рассыпчатая гречневая каша с кусочком сливочного масла и две большие домашние котлеты. С аппетитом заглатывая горячий борщ, Генрих Валентинович жадно взирал на изрядный кусок яблочного пирога, благоухающего ванилью и лимонными корочками.
— Приятного аппетита, Геночка, — его супруга Маша приветливо улыбалась, внося большую кружку свежесваренного кофе.
Но милая улыбка на ее широком румяном лице быстро сменилась гримасой отвращения.
— Откуда такая вонь? — женщина внимательно принюхалась, пытаясь обнаружить источник неприятного запаха. Впрочем долго искать ей не пришлось.
— Генрих! — строго сказала супруга. — У тебя опять воняют ступни. Это просто невыносимо. Как ты только можешь принимать пищу в такой атмосфере? Сколько можно просить тебя вовремя мыть ноги и менять носки? Немедленно сними с себя эту гадость и вымой ноги с мылом!
— Что? Да что ж такое-то! — Генрих Валентинович нервно проглотил недожеванный борщ. — Да что ж такое-то делается-то, а? Спокойно поесть не дают трудящемуся человеку в собственном доме, в родительских стенах! Ты меня уже достала своими выдумками. Я не чувствую никакой вони — так, совершенно нормальный мужской запах. Выходя замуж, ты должна была быть готова ко всему! Все мужчины как-нибудь да пахнут, и я тебя уверяю, вовсе не шанелью номер пять! От кого потом разит, от кого — перегаром, да так, что страшно близко подходить. А если тебе не нравится, как пахнут мои носки, есть простой выход — не нюхай!
— Ладно, думаю с тобой разговаривать бесполезно, — сказала Маша и вышла из столовой.
А Генрих Валентинович доел остывающий борщ, медленно, смакуя, расправился со вторым, а затем с наслаждением уничтожил огромный кусок пирога, запивая его крепким и сладким кофе.
— М-дя! — сказал он, сладко зевая. — Теперь можно и в постельку. Завтра выходной, так что высплюсь до полного морального и физического удовлетворения.
— Даже и не думай! — грозно сказала супруга, наглухо перекрывая вход в спальню могучими телесами. — Не пущу тебя в кровать, пока не искупаешься. Я не собираюсь всю ночь дышать ароматами твоих ног.
— Щука! Чварь! Эээээээээээээээээ! — зашипел разгневанный Кружкин и недовольно поплелся в ванную. Там он открыл душ на полную мощность, но сам под него не залез. Неохота было мочить свое тощее, костлявое тельце. Интеллигентный мужчина удобно расположился на закрытом крышкой унитазе и громко, немилосердно коверкая слова и мелодию, запел «Элегию Массне».
— Эх, где же вы, сладкие сны? Чудные сны? Сладкие грезы мои?
Минуты через две он, для виду, слегка намочил волосы. И, накинув на плечи полотенчико, гордо задрав подбородок вышел и ванной.
— Ну что? Ты довольна? Могу я теперь, после тяжелого трудового дня упасть в объятия Морфея? — грозно глядя на супругу, спросил Кружкин.
— Иди уж, ложись, — устало ответила Маша. Она чувствовала, что отвратительных запах никуда не делся, а даже, как будто бы, усилился. — Скажи честно, ты ведь не помыл ноги?
— Что? Как? Я не помыл? Да я отдраил их с мылом, а потом вытер насухо! — горячо возразил Генрих Валентинович. — У тебя, милая, обонятельные галлюцинации. Сходи к врачу!
Мужчина, завернувшись в одеяло, отвернулся к стенке и моментально уснул.
Маша, долго ворочалась, закрывала нос кончиком одеяла, чтобы хоть как-то ослабить зловредный запах исходящий от ступней Кружкина. Но лиха беда начало! Вскоре, спящий Генрих широко открыл рот и громко захрапел. Маше оставалось лишь положить подушку на голову, и лишь после этого она наконец-то задремала. А тем временем, Кружкин сладко спал и видел чудесные сны. Сначала ему приснился замечательный, огромный бисквитно-кремовый торт с пышными масляными розанами на вершине. Мужчина наслаждался, отковыривая эти розочки и отправляя их в широкий, жадный рот. Там они сразу же таяли, даря небу Генриха свою нежную сладость. Слюна тонкой струйкой текла прямо на подушку Кружкина. Вскоре этот прекрасный сон сменился другим, не менее чудным. Интеллигентному мужчине приснилась милая дама с пышными, привлекательными формами. Красотка кокетливо хихикала и манила Кружкина к себе коротеньким толстым пальчиком. И, конечно, же он не устоял. Мило улыбаясь, Генрих Валентинович подошел к прелестнице и заключил ее в крепкие мужские объятия.
— Милый, милый Геночка, — шептала красотка.
— О, я весь твой, моя пусечка! — отвечал Кружкин.
— Приятного аппетита, Геночка, — его супруга Маша приветливо улыбалась, внося большую кружку свежесваренного кофе.
Но милая улыбка на ее широком румяном лице быстро сменилась гримасой отвращения.
— Откуда такая вонь? — женщина внимательно принюхалась, пытаясь обнаружить источник неприятного запаха. Впрочем долго искать ей не пришлось.
— Генрих! — строго сказала супруга. — У тебя опять воняют ступни. Это просто невыносимо. Как ты только можешь принимать пищу в такой атмосфере? Сколько можно просить тебя вовремя мыть ноги и менять носки? Немедленно сними с себя эту гадость и вымой ноги с мылом!
— Что? Да что ж такое-то! — Генрих Валентинович нервно проглотил недожеванный борщ. — Да что ж такое-то делается-то, а? Спокойно поесть не дают трудящемуся человеку в собственном доме, в родительских стенах! Ты меня уже достала своими выдумками. Я не чувствую никакой вони — так, совершенно нормальный мужской запах. Выходя замуж, ты должна была быть готова ко всему! Все мужчины как-нибудь да пахнут, и я тебя уверяю, вовсе не шанелью номер пять! От кого потом разит, от кого — перегаром, да так, что страшно близко подходить. А если тебе не нравится, как пахнут мои носки, есть простой выход — не нюхай!
— Ладно, думаю с тобой разговаривать бесполезно, — сказала Маша и вышла из столовой.
А Генрих Валентинович доел остывающий борщ, медленно, смакуя, расправился со вторым, а затем с наслаждением уничтожил огромный кусок пирога, запивая его крепким и сладким кофе.
— М-дя! — сказал он, сладко зевая. — Теперь можно и в постельку. Завтра выходной, так что высплюсь до полного морального и физического удовлетворения.
— Даже и не думай! — грозно сказала супруга, наглухо перекрывая вход в спальню могучими телесами. — Не пущу тебя в кровать, пока не искупаешься. Я не собираюсь всю ночь дышать ароматами твоих ног.
— Щука! Чварь! Эээээээээээээээээ! — зашипел разгневанный Кружкин и недовольно поплелся в ванную. Там он открыл душ на полную мощность, но сам под него не залез. Неохота было мочить свое тощее, костлявое тельце. Интеллигентный мужчина удобно расположился на закрытом крышкой унитазе и громко, немилосердно коверкая слова и мелодию, запел «Элегию Массне».
— Эх, где же вы, сладкие сны? Чудные сны? Сладкие грезы мои?
Минуты через две он, для виду, слегка намочил волосы. И, накинув на плечи полотенчико, гордо задрав подбородок вышел и ванной.
— Ну что? Ты довольна? Могу я теперь, после тяжелого трудового дня упасть в объятия Морфея? — грозно глядя на супругу, спросил Кружкин.
— Иди уж, ложись, — устало ответила Маша. Она чувствовала, что отвратительных запах никуда не делся, а даже, как будто бы, усилился. — Скажи честно, ты ведь не помыл ноги?
— Что? Как? Я не помыл? Да я отдраил их с мылом, а потом вытер насухо! — горячо возразил Генрих Валентинович. — У тебя, милая, обонятельные галлюцинации. Сходи к врачу!
Мужчина, завернувшись в одеяло, отвернулся к стенке и моментально уснул.
Маша, долго ворочалась, закрывала нос кончиком одеяла, чтобы хоть как-то ослабить зловредный запах исходящий от ступней Кружкина. Но лиха беда начало! Вскоре, спящий Генрих широко открыл рот и громко захрапел. Маше оставалось лишь положить подушку на голову, и лишь после этого она наконец-то задремала. А тем временем, Кружкин сладко спал и видел чудесные сны. Сначала ему приснился замечательный, огромный бисквитно-кремовый торт с пышными масляными розанами на вершине. Мужчина наслаждался, отковыривая эти розочки и отправляя их в широкий, жадный рот. Там они сразу же таяли, даря небу Генриха свою нежную сладость. Слюна тонкой струйкой текла прямо на подушку Кружкина. Вскоре этот прекрасный сон сменился другим, не менее чудным. Интеллигентному мужчине приснилась милая дама с пышными, привлекательными формами. Красотка кокетливо хихикала и манила Кружкина к себе коротеньким толстым пальчиком. И, конечно, же он не устоял. Мило улыбаясь, Генрих Валентинович подошел к прелестнице и заключил ее в крепкие мужские объятия.
— Милый, милый Геночка, — шептала красотка.
— О, я весь твой, моя пусечка! — отвечал Кружкин.
Страница 1 из 2
