В тот день Генриха Валентиновича отпустили с работы пораньше. Интеллигентный мужчина снял и аккуратно поставил свои огромные тяжеленные зимние ботинки в обувницу. Переобулся в домашние тапочки…
Добавить в моё избранное
5 мин, 55 сек 17112
Предаваясь страстным поцелуям и ласкам, Генрих вместе с тем ощущал какое-то странное покалывание немного повыше щиколоток. Почему-то откуда-то слышался противный звук пилы. А в какой-то момент он увидел то ли слона, то ли Машу в противогазе, несущую на плечах нечто довольно тяжелое.
Вместе с тем, красавица продолжала шептать Генриху Валентиновичу разные приятные, ласковые слова, он отвечал ей тем же.
Проснулся мужчина лишь на рассвете. Он мило улыбнулся, вспоминая чудный и приятный сон.
«Ах, как жаль, что это было не наяву! Ах, как жаль!»
Генрих Валентинович, сладко потягиваясь, сел, не вылезая, из-под одеяла, и бросил беглый взгляд в окно, чтобы понять, какая сегодня будет погода. Его сразу же что-то насторожило. Он еще раз посмотрел в окно, на этот раз более внимательно.
«Вот оно, это что-то!» — В одном из трех мусорных баков расположенных на другой стороне улицы он различил странные, жуткие предметы: отрезанные человеческие ступни. В страхе, мужчина отвел взгляд и снова посмотрел, ужаснулся еще больше.
«Да это же мои собственные ноги!» — промелькнуло у него в голове. Действительно ступни генриха Валентиновича были настолько уникальны и не похожи на ноги обычных людей, что ошибки быть не могло. Да, это были именно они: огромные, расшлепанные, напоминающие лягушачьи ласты, с необычайно длинными большими пальцами, украшенными слоистыми черными ногтями.
«Нет, такого быть не может! — обливаясь ледяным потом, думал интеллигентный мужчина. — Я ведь не чувствовал боли. И сейчас не чувствую! Какой же я дурак, сейчас возьму и просто проверю!»
Резким движением, Кружкин откинул одеяло. О, ужас! На том самом месте, где еще вчера росли его чудесные, ароматные ножки, теперь ровным счетом ничего не было. Вчера были, а сегодня нет! Вот они, тощие костлявые лодыжки, затем огромные мосластые щиколотки, которые Маша в насмешку называла «булдыжками». А дальше ничего нет, гладкое место, словно никогда и не было.
«Вот оно что! Все это не зря было: звуки пилы, противогаз, то ли Маша, то ли слон. Так вот что она тащила! О, чудовище! Такое гнусное, грязное преступление!»
— Машаааа! — он заревел во всю мощь, словно раненый гиппопотам и проснулся от звука собственного голоса
И проснулся во второй раз. Первым делом ощупал ступни: слава Богу, на месте! Какое счастье, что это все-таки был сон! Жуткий, кошмарный, но все-таки сон!
— Геночка, что с тобой? Ты так кричал! — над ним склонилось удивленное, сочувственное лицо жены.
— Все в порядке, милая! Все хорошо, просто страшный сон приснился, — сладким голоском пропел Генрих Валентинович. — Ты прости меня за вчерашнее. Просто смертельно устал после трудового дня. Я сейчас же вымою ноги, а потом сбегаю в аптеку, куплю специальное лекарство от усиленной потливости и неприятного запаха.
— Вот и молодец, Геночка! Давно бы так! — улыбнулась Маша.
— Ой, милая, а зачем у нас в прихожей пила стоит? — испуганно спросил мужчина, надевая свои огромные, тяжелые зимние ботинки.
— А это чтобы говяжьи булдыжки пилить. Я вчера на холодец купила, — прокричала в ответ Маша.
— Ага, вот оно что, холодец — это замечательно. Я сейчас быстро сбегаю: одна нога здесь, а другая там. Мигом вернусь! — нежным голоском сказал Кружкин и подумал: «Пилить булдыжки собирается — жуть какая! Главное, чтобы не мои, лишь бы не мои»…
Вместе с тем, красавица продолжала шептать Генриху Валентиновичу разные приятные, ласковые слова, он отвечал ей тем же.
Проснулся мужчина лишь на рассвете. Он мило улыбнулся, вспоминая чудный и приятный сон.
«Ах, как жаль, что это было не наяву! Ах, как жаль!»
Генрих Валентинович, сладко потягиваясь, сел, не вылезая, из-под одеяла, и бросил беглый взгляд в окно, чтобы понять, какая сегодня будет погода. Его сразу же что-то насторожило. Он еще раз посмотрел в окно, на этот раз более внимательно.
«Вот оно, это что-то!» — В одном из трех мусорных баков расположенных на другой стороне улицы он различил странные, жуткие предметы: отрезанные человеческие ступни. В страхе, мужчина отвел взгляд и снова посмотрел, ужаснулся еще больше.
«Да это же мои собственные ноги!» — промелькнуло у него в голове. Действительно ступни генриха Валентиновича были настолько уникальны и не похожи на ноги обычных людей, что ошибки быть не могло. Да, это были именно они: огромные, расшлепанные, напоминающие лягушачьи ласты, с необычайно длинными большими пальцами, украшенными слоистыми черными ногтями.
«Нет, такого быть не может! — обливаясь ледяным потом, думал интеллигентный мужчина. — Я ведь не чувствовал боли. И сейчас не чувствую! Какой же я дурак, сейчас возьму и просто проверю!»
Резким движением, Кружкин откинул одеяло. О, ужас! На том самом месте, где еще вчера росли его чудесные, ароматные ножки, теперь ровным счетом ничего не было. Вчера были, а сегодня нет! Вот они, тощие костлявые лодыжки, затем огромные мосластые щиколотки, которые Маша в насмешку называла «булдыжками». А дальше ничего нет, гладкое место, словно никогда и не было.
«Вот оно что! Все это не зря было: звуки пилы, противогаз, то ли Маша, то ли слон. Так вот что она тащила! О, чудовище! Такое гнусное, грязное преступление!»
— Машаааа! — он заревел во всю мощь, словно раненый гиппопотам и проснулся от звука собственного голоса
И проснулся во второй раз. Первым делом ощупал ступни: слава Богу, на месте! Какое счастье, что это все-таки был сон! Жуткий, кошмарный, но все-таки сон!
— Геночка, что с тобой? Ты так кричал! — над ним склонилось удивленное, сочувственное лицо жены.
— Все в порядке, милая! Все хорошо, просто страшный сон приснился, — сладким голоском пропел Генрих Валентинович. — Ты прости меня за вчерашнее. Просто смертельно устал после трудового дня. Я сейчас же вымою ноги, а потом сбегаю в аптеку, куплю специальное лекарство от усиленной потливости и неприятного запаха.
— Вот и молодец, Геночка! Давно бы так! — улыбнулась Маша.
— Ой, милая, а зачем у нас в прихожей пила стоит? — испуганно спросил мужчина, надевая свои огромные, тяжелые зимние ботинки.
— А это чтобы говяжьи булдыжки пилить. Я вчера на холодец купила, — прокричала в ответ Маша.
— Ага, вот оно что, холодец — это замечательно. Я сейчас быстро сбегаю: одна нога здесь, а другая там. Мигом вернусь! — нежным голоском сказал Кружкин и подумал: «Пилить булдыжки собирается — жуть какая! Главное, чтобы не мои, лишь бы не мои»…
Страница 2 из 2
