Историческая справка «В районе Больших Банок возле Ньюфаундленда в период с 1830 по 1892 год было потеряно более шестисот кораблей. Более трех тысяч рыбаков, добывающих треску, нашли смерть в морской пучине. Большинство — в результате того, что суда вольно или невольно таранили друг друга в жестокой борьбе за богатый улов, а также гибли во время штормов, сев на мель»…
Добавить в моё избранное
5 мин, 39 сек 344
Сентябрь 1869, Глочестер, штат Массачусетс.
Отличная шхуна, Чарльз! Действительно, отличная! — Молодой мужчина, лет тридцати, дружески похлопал по плечу своего соседа.
Это был довольно грузный человек с немного грубоватыми манерами, лет на пятнадцать старший своего собеседника. На нем был дорогой сюртук, в руках трость с серебряным набалдашником, а изо рта он не выпускал сигару, в тонком аромате которой угадывался табак самого высокого качества. Он поморщился от фамильярности своего соседа, но на словах своего неудовольствия проявлять не стал. Он важно поправил цепочку золотых часов и весьма эффектно выпустил струйку дыма.
Ты прав, Дик. Красавица! Но ведь красота — это еще не главное?! Надеюсь, затраты на ее строительство быстро окупятся. Я очень надеюсь на это, Дик, — последняя фраза была произнесена несколько угрожающим тоном. Но молодой человек не обратил на это никакого внимания. Он был просто переполнен энтузиазмом.
Если бы я не был в этом абсолютно уверен, Чарльз, то не просил бы тебя инвестировать строительство. Цены на треску в этом году будут очень высоки. Ведь Грэтхем расширяет свое производство консервов. А договор с их восточным филиалом уже у нас в кармане. В конце концов, не будь я так уверен в прибылях, разве стал бы вкладывать в это дело все свои сбережения?!
Разговор этот происходил в порту Глочестера, где теплым сентябрьским деньком собралась довольно внушительная толпа любопытных, пришедших поглазеть на последние перед выходом в море испытания новой шхуны Чарльза Оллэна «Орион».
Еще одно судно! Скоро их будет больше чем трески в море, — послышался недовольный голос за спиной Дика Хэскила. Тот обернулся, чтобы посмотреть на говорившего, но его отвлек Чарльз Оллэн.
Почему они возвращаются? Дик, ты что-нибудь понимаешь?
Нет. Абсолютно! — Хэскил смотрел, как «Орион» направляется в сторону причала.
Что-то случилось. Вон какая беготня на палубе, — говорил тот же человек, который жаловался на избыток лодок в море.
Судно пришвартовалось. На палубе толпилась команда.
Что случилось? — закричал Дик Хэскил, заметив капитана.
Грэкхем Стоунли свалился в трюм.
Толпа зашумела, обсуждая эту новость.
Сбегать за доктором? — выкрикнул кто-то.
Лучше за священником. Он свернул себе шею.
Спустили трап. Четверо матросов на куске парусины снесли вниз тело Стоунли.
Нет хуже приметы, — пробормотал Оллэн.
На следующий день капитан, взявшийся было вывести шхуну в ее первое плавание, отказался идти на ней. Никто не брался командовать шхуной. А через месяц вынужденного стояния «Ориона» в доках, разорившийся Дик Хэскил пустил себе пулю в лоб. Наконец, через год капитан Картис решился взять командование на себя. Была набрана новая команда, и судно вышло в море.
Та зима оказалась на редкость суровой. «Орион» и флотилия из нескольких сот других рыбачьих суден промышляли неподалеку от Банки Джорджа, когда налетел неожиданный ураган. В общей сумятице«Орион» протаранил«Малышку Поли». Оба судна были сильно повреждены, однако «Орион» сумел добраться до порта.«Малышка Поли» пропала со всей командой в двадцать семь человек.
Пришла весна. Казалось, удача снова повернулась к Чарльзу Оллэну лицом. Стояла хорошая погода, и уловы были отличными. Постепенно неудачи, связанные с «Орионом» забывались.
Однажды, на пятый день выхода в море полуночными вахтенными были назначены Эндрю Джонсон и Самуэль Андерхилл. Эндрю было всего семнадцать лет, но он уже сменил четвертую шхуну и считал себя старым морским волком. Андерхиллу было немногим за сорок. Оба отличались отменным здоровьем и устойчивой психикой. Заступили они на вахту в одиннадцать часов вечера. А в половине первого Андерхилл заметил на палубе движение. Сперва он подумал, что начал засыпать прямо на ходу и ему померещилось. Самуэль встряхнул головой и потер глаза. Нет. Действительно на шхуне мелькали какие-то тени.
Эндрю! — тихо позвал он напарника, дремавшего неподалеку от штурвала, за которым стоял Самуэль. Тот приоткрыл глаза.
Кэп?
Не знаю. Но на палубе кто-то есть. Бери фонарь, и пойдем посмотрим.
… Картина, представшая их взорам, могла свести с ума любого. Через борт на шхуну молча лезли какие-то люди в клеенчатых робах. На палубе их было уже человек восемь, и к ним продолжали присоединяться другие. Андерхилл окликнул ближайшего к нему пришельца:
Эй, приятель! Вы кто такие и как оказались на нашей шхуне?
Человек не ответил и даже сделал вид, словно не замечает вахтенных.
Як тебе обращаюсь! — потерял терпение Самуэль. Он поднес фонарь к лицу незнакомца и в ужасе отпрянул — на него блеснул страшный оскал черепа.
Матерь Божья! — услышал он рядом голос Джонсона.
Эндрю! Беги за кэпом и поднимай команду. У нас на борту мертвецы.
Отличная шхуна, Чарльз! Действительно, отличная! — Молодой мужчина, лет тридцати, дружески похлопал по плечу своего соседа.
Это был довольно грузный человек с немного грубоватыми манерами, лет на пятнадцать старший своего собеседника. На нем был дорогой сюртук, в руках трость с серебряным набалдашником, а изо рта он не выпускал сигару, в тонком аромате которой угадывался табак самого высокого качества. Он поморщился от фамильярности своего соседа, но на словах своего неудовольствия проявлять не стал. Он важно поправил цепочку золотых часов и весьма эффектно выпустил струйку дыма.
Ты прав, Дик. Красавица! Но ведь красота — это еще не главное?! Надеюсь, затраты на ее строительство быстро окупятся. Я очень надеюсь на это, Дик, — последняя фраза была произнесена несколько угрожающим тоном. Но молодой человек не обратил на это никакого внимания. Он был просто переполнен энтузиазмом.
Если бы я не был в этом абсолютно уверен, Чарльз, то не просил бы тебя инвестировать строительство. Цены на треску в этом году будут очень высоки. Ведь Грэтхем расширяет свое производство консервов. А договор с их восточным филиалом уже у нас в кармане. В конце концов, не будь я так уверен в прибылях, разве стал бы вкладывать в это дело все свои сбережения?!
Разговор этот происходил в порту Глочестера, где теплым сентябрьским деньком собралась довольно внушительная толпа любопытных, пришедших поглазеть на последние перед выходом в море испытания новой шхуны Чарльза Оллэна «Орион».
Еще одно судно! Скоро их будет больше чем трески в море, — послышался недовольный голос за спиной Дика Хэскила. Тот обернулся, чтобы посмотреть на говорившего, но его отвлек Чарльз Оллэн.
Почему они возвращаются? Дик, ты что-нибудь понимаешь?
Нет. Абсолютно! — Хэскил смотрел, как «Орион» направляется в сторону причала.
Что-то случилось. Вон какая беготня на палубе, — говорил тот же человек, который жаловался на избыток лодок в море.
Судно пришвартовалось. На палубе толпилась команда.
Что случилось? — закричал Дик Хэскил, заметив капитана.
Грэкхем Стоунли свалился в трюм.
Толпа зашумела, обсуждая эту новость.
Сбегать за доктором? — выкрикнул кто-то.
Лучше за священником. Он свернул себе шею.
Спустили трап. Четверо матросов на куске парусины снесли вниз тело Стоунли.
Нет хуже приметы, — пробормотал Оллэн.
На следующий день капитан, взявшийся было вывести шхуну в ее первое плавание, отказался идти на ней. Никто не брался командовать шхуной. А через месяц вынужденного стояния «Ориона» в доках, разорившийся Дик Хэскил пустил себе пулю в лоб. Наконец, через год капитан Картис решился взять командование на себя. Была набрана новая команда, и судно вышло в море.
Та зима оказалась на редкость суровой. «Орион» и флотилия из нескольких сот других рыбачьих суден промышляли неподалеку от Банки Джорджа, когда налетел неожиданный ураган. В общей сумятице«Орион» протаранил«Малышку Поли». Оба судна были сильно повреждены, однако «Орион» сумел добраться до порта.«Малышка Поли» пропала со всей командой в двадцать семь человек.
Пришла весна. Казалось, удача снова повернулась к Чарльзу Оллэну лицом. Стояла хорошая погода, и уловы были отличными. Постепенно неудачи, связанные с «Орионом» забывались.
Однажды, на пятый день выхода в море полуночными вахтенными были назначены Эндрю Джонсон и Самуэль Андерхилл. Эндрю было всего семнадцать лет, но он уже сменил четвертую шхуну и считал себя старым морским волком. Андерхиллу было немногим за сорок. Оба отличались отменным здоровьем и устойчивой психикой. Заступили они на вахту в одиннадцать часов вечера. А в половине первого Андерхилл заметил на палубе движение. Сперва он подумал, что начал засыпать прямо на ходу и ему померещилось. Самуэль встряхнул головой и потер глаза. Нет. Действительно на шхуне мелькали какие-то тени.
Эндрю! — тихо позвал он напарника, дремавшего неподалеку от штурвала, за которым стоял Самуэль. Тот приоткрыл глаза.
Кэп?
Не знаю. Но на палубе кто-то есть. Бери фонарь, и пойдем посмотрим.
… Картина, представшая их взорам, могла свести с ума любого. Через борт на шхуну молча лезли какие-то люди в клеенчатых робах. На палубе их было уже человек восемь, и к ним продолжали присоединяться другие. Андерхилл окликнул ближайшего к нему пришельца:
Эй, приятель! Вы кто такие и как оказались на нашей шхуне?
Человек не ответил и даже сделал вид, словно не замечает вахтенных.
Як тебе обращаюсь! — потерял терпение Самуэль. Он поднес фонарь к лицу незнакомца и в ужасе отпрянул — на него блеснул страшный оскал черепа.
Матерь Божья! — услышал он рядом голос Джонсона.
Эндрю! Беги за кэпом и поднимай команду. У нас на борту мертвецы.
Страница 1 из 2
