Дитя

Ему снилось, что он пасется дома, в Назарете, на лугу у Марии. Была ранняя весна, и все вокруг цвело, зеленело и благоухало. Птицы радостно пели и резвились в воздухе. Он услышал крик младенца и заметил внезапно, что птицы возликовали о Сыне Марии. Сердце от радости подскочило к самому горлу. «Это родилось Дитя», — подумал ослик во сне.

Солнце тоже хотело при этом присутствовать и засияло так ярко, так резко в глаза осла, что он проснулся. «Ах, это только сон», — подумал он разочарованно.

Была отнюдь не весна, тем более совсем не Назарет, а старый, обветшалый хлев в Вифлееме.

Но он почуял запах весенних цветов, звучало пение птиц и все вокруг светилось и сияло. Осел разлепил глаза и оглянулся.

Ангел изо всех сил махал ему, даже подталкивал своими крыльями. Что он хотел теперь показать? Ослика бросило в жар.

Тут Ангел отошел в сторону, так что ослик мог рассмотреть Марию и Младенца.

Он уже родился!

Иосиф открыл сундук и вынул чудное белье, которое было у Марии припасено. Ангел протянул его Марии, и Мария красиво и аккуратно завернула Дитя. Она высоко подняла Младенца, чтобы все могли увидеть, и протянула Его Иосифу. Вокруг стояли ангелы и пели. Они пели так прекрасно, совсем тихо, едва можно было расслышать.

Иосиф и хозяин молча прислушивались к чудесному пению ангелов и смотрели на Сына. Тут Мария взглянула в сторону осла и заметила, как он вытянул шею.

— О Иосиф, — сказала она, — покажи Его нашему маленькому ослику!

Иосиф подвел ослика к яслям. Ослик почуял, что сено пахнет весенними цветами.

Внезапно в хлеву наступила ночь. Ангелы исчезли.

Теперь только через прореху в крыше вниз на ясли светила звезда, все остальное лежало в темноте. Осел видел очень ясно, как вокруг Младенца все блестело и сияло. Иосиф и старик тоже смотрели.

— Звезда светит так ясно, — сказал старик, — кажется, словно у Него корона. Теперь я начинаю понимать, почему мне приснилось, что ко мне придет царь.

Младенец лежал с открытыми большими, темными глазами. Осел нежно обнюхал Его. Что за прекрасные щеки у Него, какие теплые и белые. А глаза как у ангела.

Старик сказал: «Мария, смотри, как сияют глаза у твоего Сына! Как ясные звезды! Можно подумать, что в них отражается все великолепие небесного царства. Я спрашиваю себя, кто Он, этот Ребенок?»

— Скоро мы это узнаем.

Постучали в ворота. Старик вышел и открыл. Там стояли пастухи, у которых ночевали последнюю ночь Иосиф и Мария. Осел сразу узнал Рубена.

— У вас ли вновь рожденное Дитя? — спросил пастух.

— Завернутое в пелены, лежит в яслях? — воскликнул ясный, гордый голос.

— Да, — отвечал старик. — Войдите. Но тихонько.

Пастухи вошли в хлев, прошли на цыпочках к яслям и пали на колени. Долго стояли они так, не шевелясь. Глаза Рубена сияли и старый дед вытирал слезы. Осел слышал, как снаружи пели ангелы.

Пастухи мешкали подниматься, они охотно еще долго стояли бы на коленях и молились.

— Кто родители Младенца? — спросил дед. — Мы хотим рассказать что-то необычное.

Когда пастухи увидели Иосифа и Марию, они очень удивились.

— Это вы? — сказали они. — Мы ожидали богатых людей. Но Бог лучше знает.

Старый пастух начал: «Мы, как обыкновенно, сторожили наших овец. Ночь была озарена светом большой звезды, которую мы никогда прежде не видели. Внезапно перед нами появился Ангел Божий и мы очень устрашились. Но Ангел сказал:»

— Не бойтесь! Внемлите, я возвещаю большую радость, которая пойдет по всем народам. Потому что сегодня родился Спаситель, Христос Господь из дома Давидова. И вот вам знак: вы найдете Ребенка, завернутого в пелены, лежащего в яслях.

И в тот же миг я увидел во все небо поющих ангелов:

«Слава в вышних Богу,»

И радость на земле,

И людям благоволение!

Ангелы тут же снова исчезли, и мы сказали друг другу: «Мы хотим пойти в Вифлеем и увидеть Младенца, о котором возвестил Ангел.» Торопясь, собрались мы в путь.

— Но как вы смогли нас найти? — спросил удивленно хозяин.

— Это было нетрудно, — ответил пастух. — Сначала мы шли по дороге в Вифлеем. Здесь мы увидели звезду, стоящую как раз над этим домом, все остальное лежало в темноте. Можно видеть, как сюда излилась Божья благодать.

— Мой хлев! — сказал старик.

Затем долго было тихо. Пастухи стояли и смотрели на ребенка. Чувствовалось, что им было трудно оторваться.

— Если бы мне можно было остаться возле тебя и Младенца, — вздохнул Рубен и погладил маленького ослика.

— Вот я и узнал, что это за Дитя, — думал старик. — Подумать только! Спаситель в моем хлеву.

— Добрый Пастырь, — сказал Рубен, сияя счастьем.

— Поистине, Бог послал нам большую радость, — сказал дед. — Теперь нам пора назад, к нашему стаду.