Нет такого журналиста, который бы не мечтал хоть раз в жизни написать роман или повесть… Поэтому не было ничего из ряда вон выходящего в том, что Евгений Карычев принёс мне однажды довольно объёмистую рукопись и смущённо попросил прочесть её, а если подойдёт — продвинуть в печать.
Добавить в моё избранное
274 мин, 58 сек 13721
На короткое время пригнувшись, по привычке провёл рукой по левому колену, как бы прислушиваясь к нему, потом, оттолкнувшись обеими палками, сделал первый шаг, и через минуту он уже нёсся по крутогору туда, вниз, где чернели на белом фоне фигурки гномиков и Белоснежки на лыжах.
Неожиданно перед лыжником оказалось что-то вроде естественного трамплина — снежный нанос, круто обрывавшийся. Сворачивать было поздно. Чудинов слегка присел, прыгнул, сохраняя равновесие, врезался лыжами в покатый сугроб, пересёк его на большой скорости, оставляя глубоко взрытую колею, но за сугробом оказался почти заметённый снегом небольшой пенёк. Правая лыжа концом своим пришлась прямо в него, и Чудинов полетел кубарем под откос, зарываясь головой в сугроб. На счастье, снег был ещё не слежавшимся, рыхлым.
Когда Чудинов, тихонько чертыхаясь про себя, выкарабкивался, к нему уже со всех сторон подкатывали маленькие лыжники. Слегка опередив их, к месту происшествия подъехала Скуратова. Чудинов поднялся, отряхиваясь. Снег залепил ему уши, нос, глаза. Снег забился в рукава, за воротник. Наверное, всё это было очень смешно, потому что ребята смотрели и прыскали в плечо друг другу, отворачиваясь. Скуратова тоже с трудом сдерживала улыбку. Чудинов посмотрел на всех, обтёрся платком и вдруг тоже начал хохотать во всё горло.
— Здорово я?
Круглоголовый коренастый мальчуган, посмелее других, подобрался ближе.
— Дядя, вы, верно, плаваете хорошо, однако? — басом проговорил он. — Вы когда ныряли в снег, так руки вперёд, сразу вот так…
— Сергунок! — остановила его Скуратова. Она строго посмотрела на своего воспитанника и обернулась к Чудинову: — Вы не ушиблись, товарищ?
— Да нет… Снег мягкий. Это пенёк тут подвёл.
Чудинов ногами разгрёб снег, показывая на торчавший из сугроба пенёк, который был виновником его позора.
— Да, у нас тут надо под ноги смотреть, когда на лыжах ходишь, — сказала Наташа. — Вы, видно, приезжий?
— Да, недавно из Москвы, — отвечал, все ещё не оправившийся от конфуза Чудинов, вслушиваясь в её грудной уральский говорок с мелодичными вопросительными интонациями.
— А-а, — протянула Скуратова, — оно-то и видно. К укатанной дорожке привыкли?
Сергунок стоял, задрав нос и поглядывая снизу на Чудинова.
— Дядя, а вы попросите тётю Наташу, она вас научит, как по-нашему ходить. Правда, тётя Наташа?
— Ну, хватит тебе! — строго сказала Наташа. — Встань в ряд обратно.
Чудинов легонько пожал плечами, нахмурился:
— По-моему, тёте Наташе самой надо ещё многому поучиться.
— Уж не у вас ли? — спросила она свысока.
— Что ж, кое-чему и я могу научить. Давайте познакомимся, коли так вышло. — Он поклонился: — Чудинов.
Наташа вскинула на него свои строгие серые глаза и вдруг зарделась вся так, что через мгновение у неё пылали не только щеки, но и виски, и лоб, и уши.
— Чудинов? Это что же, вы тот инженер, который, говорят, нас с Сергунком тогда… Мне в редакции говорили, только не совсем фамилию точно сказали, мне послышалось Чубинов. Это вы мне шарф тогда свой повязали? Это вы и есть?
— Опять начинается! — чуть не закричал Чудинов. — Никаких шарфов я не повязывал. Вообще я их не ношу уже лет десять… Это всё ерунда, путаница. И не думал я вас спасать. То есть я, правда, принимал участие, как все, но не посчастливилось, извините. Уж кому-нибудь другому спасибо скажите.
— Странно-о! — протянула Наташа, не сводя с него глаз. — И фамилия у вас громкая. Я только сейчас вспомнила. Ведь был такой до войны чемпион Чудинов?
Чудинов медленно опустил голову, потом посмотрел куда-то в сторону, вдаль.
— Да. Был такой чемпион. Верно. Был.
— Но ведь, по-моему, его не то убили, не то он ногу потерял… вы что ему, родственник или однофамилец?
Наташа вскинула на него глаза и зарделась.
— Знаете, как ответил один человек, когда гости спросили, что это за юноша изображён на портрете? Не знаете? Он сказал: «Это сын моего отца, но мне не брат».
— А кто же это был на портрете? Не понимаю, — призналась Наташа.
— Это был сам хозяин в молодости, — негромко пояснил Чудинов. — Ну, до свиданья, Наташа Скуратова. Не буду вам мешать заниматься.
— А откуда вы знаете, что я Скуратова? — не без лукавства поинтересовалась Наташа.
— Ну, кто же тут этого не знает? — беспечно отвечал Чудинов и, сделав поворот, покатил с холма вниз на лыжах, едва заметно оседая на левую ногу.
Некоторое время Наташа смотрела ему вслед, затем, как будто перешагнув через что-то, устремилась за Чудиновым и быстро нагнала его:
— Извините меня… Я не знала, что это вы сами…
Чудинов остановился, покосился на неё через плечо:
— А я тоже не знал, что именно в этих местах проживает такая лыжница. Я вас ещё в Москве видел.
Неожиданно перед лыжником оказалось что-то вроде естественного трамплина — снежный нанос, круто обрывавшийся. Сворачивать было поздно. Чудинов слегка присел, прыгнул, сохраняя равновесие, врезался лыжами в покатый сугроб, пересёк его на большой скорости, оставляя глубоко взрытую колею, но за сугробом оказался почти заметённый снегом небольшой пенёк. Правая лыжа концом своим пришлась прямо в него, и Чудинов полетел кубарем под откос, зарываясь головой в сугроб. На счастье, снег был ещё не слежавшимся, рыхлым.
Когда Чудинов, тихонько чертыхаясь про себя, выкарабкивался, к нему уже со всех сторон подкатывали маленькие лыжники. Слегка опередив их, к месту происшествия подъехала Скуратова. Чудинов поднялся, отряхиваясь. Снег залепил ему уши, нос, глаза. Снег забился в рукава, за воротник. Наверное, всё это было очень смешно, потому что ребята смотрели и прыскали в плечо друг другу, отворачиваясь. Скуратова тоже с трудом сдерживала улыбку. Чудинов посмотрел на всех, обтёрся платком и вдруг тоже начал хохотать во всё горло.
— Здорово я?
Круглоголовый коренастый мальчуган, посмелее других, подобрался ближе.
— Дядя, вы, верно, плаваете хорошо, однако? — басом проговорил он. — Вы когда ныряли в снег, так руки вперёд, сразу вот так…
— Сергунок! — остановила его Скуратова. Она строго посмотрела на своего воспитанника и обернулась к Чудинову: — Вы не ушиблись, товарищ?
— Да нет… Снег мягкий. Это пенёк тут подвёл.
Чудинов ногами разгрёб снег, показывая на торчавший из сугроба пенёк, который был виновником его позора.
— Да, у нас тут надо под ноги смотреть, когда на лыжах ходишь, — сказала Наташа. — Вы, видно, приезжий?
— Да, недавно из Москвы, — отвечал, все ещё не оправившийся от конфуза Чудинов, вслушиваясь в её грудной уральский говорок с мелодичными вопросительными интонациями.
— А-а, — протянула Скуратова, — оно-то и видно. К укатанной дорожке привыкли?
Сергунок стоял, задрав нос и поглядывая снизу на Чудинова.
— Дядя, а вы попросите тётю Наташу, она вас научит, как по-нашему ходить. Правда, тётя Наташа?
— Ну, хватит тебе! — строго сказала Наташа. — Встань в ряд обратно.
Чудинов легонько пожал плечами, нахмурился:
— По-моему, тёте Наташе самой надо ещё многому поучиться.
— Уж не у вас ли? — спросила она свысока.
— Что ж, кое-чему и я могу научить. Давайте познакомимся, коли так вышло. — Он поклонился: — Чудинов.
Наташа вскинула на него свои строгие серые глаза и вдруг зарделась вся так, что через мгновение у неё пылали не только щеки, но и виски, и лоб, и уши.
— Чудинов? Это что же, вы тот инженер, который, говорят, нас с Сергунком тогда… Мне в редакции говорили, только не совсем фамилию точно сказали, мне послышалось Чубинов. Это вы мне шарф тогда свой повязали? Это вы и есть?
— Опять начинается! — чуть не закричал Чудинов. — Никаких шарфов я не повязывал. Вообще я их не ношу уже лет десять… Это всё ерунда, путаница. И не думал я вас спасать. То есть я, правда, принимал участие, как все, но не посчастливилось, извините. Уж кому-нибудь другому спасибо скажите.
— Странно-о! — протянула Наташа, не сводя с него глаз. — И фамилия у вас громкая. Я только сейчас вспомнила. Ведь был такой до войны чемпион Чудинов?
Чудинов медленно опустил голову, потом посмотрел куда-то в сторону, вдаль.
— Да. Был такой чемпион. Верно. Был.
— Но ведь, по-моему, его не то убили, не то он ногу потерял… вы что ему, родственник или однофамилец?
Наташа вскинула на него глаза и зарделась.
— Знаете, как ответил один человек, когда гости спросили, что это за юноша изображён на портрете? Не знаете? Он сказал: «Это сын моего отца, но мне не брат».
— А кто же это был на портрете? Не понимаю, — призналась Наташа.
— Это был сам хозяин в молодости, — негромко пояснил Чудинов. — Ну, до свиданья, Наташа Скуратова. Не буду вам мешать заниматься.
— А откуда вы знаете, что я Скуратова? — не без лукавства поинтересовалась Наташа.
— Ну, кто же тут этого не знает? — беспечно отвечал Чудинов и, сделав поворот, покатил с холма вниз на лыжах, едва заметно оседая на левую ногу.
Некоторое время Наташа смотрела ему вслед, затем, как будто перешагнув через что-то, устремилась за Чудиновым и быстро нагнала его:
— Извините меня… Я не знала, что это вы сами…
Чудинов остановился, покосился на неё через плечо:
— А я тоже не знал, что именно в этих местах проживает такая лыжница. Я вас ещё в Москве видел.
Страница 37 из 79
